Евгений Ильичёв – Прибытие (страница 41)

Я подозвал к нам Ковалева и Марию, чтобы поделиться с ними идеей десантника.

— А что, — озвучил свое мнение командир группы, — мысль здравая. Если раздобыть достаточно топлива, перед полетом в Заполярье имеет смысл попробовать.

Мария же промолчала. Было видно, что ее эта идея никак не вдохновила, но логических причин возражать у девушки не было, и она решила отмолчаться. На том и сошлись.

На следующий день наши пилоты объявили результаты своей работы. Из тонны сырой нефти им удалось выжать только двести пятьдесят литров керосина. А для того чтобы этот керосин мог использоваться двигателями «Ермака», к нему пришлось добавить почти половину имеющихся у нас присадок. Мария выругалась вслух.

— Что не так? — не понял возмущение девушки наш доктор Боровский.

Ковалев пояснил за нее:

— Мало получилось. Рассчитывали на выхлоп хотя бы в сорок — сорок пять процентов, а вышло чуть больше двадцати пяти.

— То есть мы не сможем много пролететь? — попытался уточнить геолог.

Тут уже довольно резко ответила Мария:

— На этом плевке мы сможем взлететь и активно маневрировать не дольше часа.

Все разом приуныли. Выходило, что план Ковалева, включавший длительное преследование стаи самок с детенышами, реализовать невозможно, а перспектива застрять посреди тайги на замерзающем «Ермаке» не улыбалась никому. Пилоты, виновато потупив взгляды, переминались с ноги на ногу, явно раздосадованные тем, что не смогли выполнить план. Но винить их никто и не думал. Во-первых, не их вина, что кнес оказался таким скупердяем и не дал нам больше нефти, а во-вторых, ребята и так сделали больше, чем могли. Портативный НПЗ не был предназначен для работы в столь суровых климатических условиях. Предполагалось, что нефть для таких случаев должна была добываться закрытым путем из наиболее пригодных для этих целей залежей. Для этого в экипаже «Магеллана» водились высококлассные геологи, бурильщики и разведчики. А сейчас приходилось довольствоваться грязным продуктом, хранившимся на складах кнеса десятилетиями. По словам пилотов, большую часть времени они занимались не перегонкой, а очисткой нефти. В бочках, предоставленных кнесом, было огромное количество примесей. В основном соли и вода, которые еще нужно было отделить от самой нефти.

На самом деле, в данный момент мне была не ясна позиция Марии. Да, безусловно, ситуация не самая приятная, но мы были заложниками этой самой ситуации. Нужно было не пенять на судьбу, а искать приемлемые пути решения проблемы. Мария же выглядела раздраженной и даже пару раз сорвалась на своих подчиненных, резко ответив отказом на вопрос о тестовом запуске двигателей.

— Мы сожжем половину из того, что у нас есть! — рявкнула на Болотова начальница и, удалившись в дальний конец «Ермака», принялась лихорадочно чиркать что-то на планшете.

Мне не нравилась такая манера поведения девушки. Эмоции эмоциями, но нужно было учиться сдержанно реагировать на трудности. В конце концов, нравится нам это или нет, теперь мы все повязаны. Наши судьбы сплетены воедино, и уже пора было признать этот факт.

Без возможностей псионического воздействия повлиять на Марию будет сложно, но, как и всем нам, мне тоже нужно было учиться жить и работать в новых реалиях. Я набрался смелости и решил просто поговорить с Марией. Мне хотелось поставить зарывающуюся девчонку на место и расставить все точки над i. Но моему возмущению пришел конец, как только я подошел к девушке. Не успел я открыть рот, как она протянула мне свой планшет с наброском рисунка.

— Вы «Моби Дик» читали?

Cначала я не понял, что именно изображено на схеме, но, поняв, спешно вызвал к себе первого пилота и Ковалева. Репей, внимательно изучив рисунок на планшете своей начальницы, высказался довольно эмоционально:

— Если мы решимся, это будет самой лютой дичью в моей жизни!

— Да уж, — согласился с первым пилотом Ковалев, — эта идея настолько же абсурдна, насколько и гениальна.

Мы еще раз проверили все расчеты Марии и пришли к выводу, что идея девушки действительно реализуема, хоть и граничит с безумием. В итоге мы вынесли ее на всеобщее обсуждение и уже через полчаса, заручившись дружным одобрением плана Марии со стороны экипажа, приступили к его реализации.

Для начала мы с Егором наведались на поле перед крепостью. Под пристальными взглядами стражников при помощи наших антигравитационных манипуляторов мы выкорчевали несколько длинных кольев. Затем наш десантник Сергей Козырев смоделировал и отлил на штатном принтере «Ермака» несколько наконечников с загнутым в обратную сторону острием. Приладив наконечники к отесанным древкам, мы получили внушительных размеров гарпуны. Обратный конец каждого гарпуна был прикреплен тросом к лебедкам в грузовом отсеке «Ермака». Орудия получились добротными, несмотря на то, что сами наконечники отливались не из стали. Жидкий композит, которым заправлялись наши штатные принтеры, был незаменим в походных условиях и часто выручал наши первые экспедиции к планетам Солнечной системы. Гораздо дешевле и быстрее было создать необходимый инструмент уже на месте, нежели доставлять все мыслимые наборы с Земли.

Свой план Мария позаимствовала из старинного романа о китобоях девятнадцатого века, лишь слегка адаптировав его под нашу ситуацию. Роль судна в нашем случае отводилась «Ермаку». Загонщиком должен был стать Ковалев, используя нашу единственную авиетку и плазменный пистолет. По плану, мы поднимали «Ермак» на высоту чуть выше леса и зависали над ним с помощью антиграва. Далее мы выбирали ближайшую к нам жертву и, тщательно выверив координаты, давали двигателями импульс на разгон. Затем «Ермак» должен был скользить по воздуху, используя лишь силу инерции в направлении стаи медведиц. Позволить себе лететь на полной тяге и маневрировать мы не могли, поскольку топлива, при идеальном раскладе, едва хватало на обратный путь. План осложнялся тем, что наиболее сильному члену нашего экипажа (эту роль мы единогласно отдали десантнику Козыреву) нужно будет на полном ходу загарпунить самку медведя, а после надежно застопорить лебедку. Убить гарпуном такое чудовище было не под силу ни одному человеку на планете, но надежда на то, что Сергею удастся пробить толстую шкуру медведицы и тем самым накрепко связать ее с «Ермаком», была. Нам же с Ковалевым было необходимо подгонять разъяренного зверя в нужном направлении. Расчет был на то, что к раненой взбешенной самке стянутся и ее сородичи с медвежатами. По возможности Козыреву было необходимо загарпунить и их. А дальше мы планировали гнать обезумевших животных к тому самому озеру, в котором я на днях чуть было не утонул.

— Но медведи очень хорошо плавают! — возразил наш геолог, когда мы озвучивали свой план. Я разъяснил ему суть идеи.

Озеро было соленым и поэтому должно было с легкостью проводить электрический ток. Загнав максимальное число медведей в воду, мы рассчитывали использовать резервный аккумулятор «Ермака». Полярные медведи действительно прекрасно плавают и ныряют, насколько нам известно из общего школьного курса, но мы надеялись парализовать их при помощи электрического тока.

— Но это же… — начал было возражать доктор Боровский, но я его резко оборвал:

— Да, доктор, это негуманно. Но в нашем положении мы должны руководствоваться принципами выживания, а не гуманизма. Я на собственной шкуре ощутил, насколько опасны эти хищники. В этом мире у нас и без этих кровожадных тварей будет предостаточно проблем. Так что, помогая кнесу избавиться от стаи, мы в первую очередь решаем энергетический вопрос, а во вторую расчищаем себе самим пространство для маневра. Не думаю, доктор, что вам понравится перспектива погибнуть от лап медведей-переростков, когда вы приступите к своим прямым обязанностям.

Я прекрасно понимал, что не имею никакого морального права отчитывать пожилого доктора, но в данный момент решил, что моя напускная жестокость оправдана. Если мы начнем миндальничать с местной флорой и фауной, то долго на этой планете не протянем. Хватит с нас и того, что мы нейтрально относимся к делам туземцев, не вмешиваясь в их внутриполитическую и социальную среду. А у них там, на минуточку, каннибализм процветает!

Доктор Боровский, хоть и поворчал для приличия с часок, но в итоге все же извинился за свое малодушие и принял нашу с Ковалевым позицию.

Уже к следующему утру у нас все было готово для начала самой грандиозной охоты. Китобой «Ермак» завел свои двигатели и не без труда, чихая и отплевываясь из-за некачественного топлива, все же поднялся в воздух. Наши датчики засекли скопление медведиц всего в десяти километрах от нас, и мы, задав координаты, приготовились к стартовому толчку маршевых двигателей.

Краем глаза я заметил, что все наши манипуляции со взлетом и подготовкой к старту сопровождались вражеской турелью. Видимо, местные все же опасались нас и страховались, как могли.

— Пять, четыре, три, два, один, — командовала Мария, сидя на месте второго пилота, — старт!

Саша Репей вывел ручку газа на форсаж, и нас всех вжало в кресла.

Охота началась!

Глава 25

Провал

Разгон длился недолго. Уже через пять секунд вой двигателей стих, и перегрузка исчезла. Тяжелый челнок разогнался и набрал высоту порядка двух сотен метров, затем приступил к планированию. До цели оставалось чуть больше семи километров — вполне посильная задача для любого пилота даже без антиграва. Я воспользовался отсутствием перегрузок и подошел к пилотам и Марии. В кабине царила напряженная атмосфера. Девушка мониторила показатели приборов и корректировала курс. За штурвалом сидел Саша Репей, а Коля Болотов выверял мощность антиграва.