Евгений Ильичёв – Гаттак (страница 24)

— Не сказал бы, что они были легко вооружены, — возразил Гаттак. — Я слышал взрывы.

— Да, — согласился Массер, — эта группа была вооружена компактным минометом. Ума не приложу, где они вообще его раздобыли.

— Клирик, а как вам удалось отреагировать так быстро? До поселка никак не меньше ста километров.

— Поездная бригада вовремя заметила на путях посторонний предмет и применила экстренное торможение. Они же нас и вызвали. К тому же мы совершали дежурный облет в этом районе. Больше информации дать не могу, военная тайна. Выдвигайтесь к головному вагону, там вас встретят и пересадят на другой транспорт.

Гаттак кивнул.

— Мы очень вам благодарны, клирик Массер.

Черный клирик ушел, а Гаттак перевел взгляд на Корру.

— Пойдем, милая. Нам нужно убираться отсюда поскорее, кто-то знал о нашем прибытии.

После выходки напарника Корра не собиралась с ним разговаривать как минимум неделю, но эти слова заставили ее задуматься, так что она не продержалась и минуты.

— Почему ты решил, что нападение произошло из-за нас?

Они уже перешли в свой вагон, и Гаттак остановился напротив их бывшего купе, вернее, напротив того, что от него осталось.

— Они знали, кто едет в поезде. И точно знали, где устанавливать взрывчатку, — сказал он, оглядывая свое купе и жестом приглашая Корру присоединиться к осмотру.

Корра подошла ближе и увидела страшную картину. Дверь их купе была сорвана с рельс и висела лишь на честном слове. Внутренняя обшивка вся была посечена осколками, повсюду какая-то серая копоть, полки вырваны и искорежены, по всему купе разбросаны личные вещи и многочисленные обломки, а в боку поезда зияло небольшое, всего-то с небольшое яблоко, отверстие. Снаружи уже работали клирики, они изучали характер взрыва. Гаттаку хватило пары мгновений, чтобы понять — это были не минометы, к корпусу поезда применили взрывчатку с зарядом кумулятивного действия. Они точно знали, какое купе взрывать, а значит, налицо утечка информации.

Безобразную картину взрыва венчал труп историка. Его изуродованное, посеченное осколками и обожженное тело лежало на полу. Корра на мгновение застыла в нерешительности, но Гаттак подтолкнул ее.

— Собери все, что уцелело. Нам нужно выдвигаться.

Девушка осторожно прошла в купе, взяла из-под нижней полки свою потрепанную взрывом, но все же уцелевшую сумку, отыскала на верхней кофр со своим инструментом, который, кстати, тоже почти не пострадал, и вышла в коридор. Возиться с разбросанными по всему купе мелкими предметами быта она не стала — то ли крови испугалась, то ли побрезговала. Они пошли дальше и уже в головном вагоне поезда наткнулись на небольшую очередь из пассажиров, стремящихся покинуть состав.

Людей выводили на морозный воздух небольшими группками по три-четыре человека. Уже через десять минут настала очередь и Корры с Гаттаком. Вместе с ними в очередную партию попал и тот пассажир в очках, вместе с которым Гаттак выяснял, что случилось.

— Это какое-то безобразие! — причитал пассажир, усаживаясь в небольшой флайер, поданный только что. — Говорят, там пассажир пострадал.

— Он ехал с нами, — кивнул Гаттак, — и он мертв.

— Ужас какой! — наигранно схватился за голову мужчина. — Слава Бору, вы уцелели!

Гаттак промолчал. Бора в поезде не было, они выжили лишь благодаря собственной интуиции.

Флайер меж тем взревел двигателями, оторвался от земли и, пролетев метров пятьсот, зашел на посадку. С высоты полета Гаттак указал Корре на взорванные пути.

Их высадили возле другого состава, пригнанного со стороны поселка Северного. Выгрузив пассажиров, флайер улетел за очередной группой, подняв вокруг себя тучи снега. Эвакуированных пассажиров размещали по вагонам резервного состава.

— Думаешь, это не банальная диверсия? — тихо спросила Корра, когда Гаттак запер за собой купе.

— Если бы они хотели пустить поезд под откос, то взорвали бы пути непосредственно под ним. Сильно сомневаюсь, что работали дилетанты. Поездной бригаде удалось заметить на путях посторонний предмет лишь потому, что минеры сами хотели, чтобы их устройство обнаружили. Затем эта странная атака из стрелкового оружия, заведомо обреченная на провал — корпус поезда таким способом не пробить, и все знают это.

— Отвлекали внимание?

— Думаю, да. Пока одни изображали нападение, другие устанавливали взрывчатку напротив нашего купе.

— Но о нашем задании знали только два человека! — возмутилась Корра, сразу сообразив, к чему ведет Гаттак. — Ни куратор Форр, ни тем более клирик Фаэттон не могли организовать подобное.

— Это тебя генеральный клирик убедил в этом? — саркастично спросил Гаттак. — Мы на войне, Корра, и нам с тобой лишь предстоит познать ее масштабы. Ни на что не намекаю, но на твоем месте я бы крепко задумался, кому стоит доверять, а кому нет.

— Тебе стоит? — Корра пристально посмотрела в глаза Гаттаку, и тот ответил отрицательно.

— Нет.

Поезд качнулся и начал набирать скорость.

— В таком случае я не вижу смысла работать с тобой. Если мы не сможем доверять друг другу, как нам вообще выполнить эту миссию?

— Я уже говорил, что в моем плане никакой супруги не было. Это я говорил с Бором. Я получил от него задание. И мнение других учитывать собираюсь лишь постольку-поскольку.

— Но клирик Фаэттон сказал, что тоже говорил с Бором…

— Клирик Фаэттон — политик! — огрызнулся Гаттак. — А все политику лгут, работа у них такая. Никто самого клирика Фаэттона не проверял на профпригодность, он занимает слишком высокий пост. Во всей Родине не найдется человека, который рискнул бы бросить Фаэттону такой вызов.

— Ты сейчас говоришь, как вероотступник.

— А мы и должны стать вероотступниками, именно поэтому нас и внедряют. И если ты не готова замарать свои белые ручки кровью, советую убраться из Северного первым же поездом.

Девушка ничего на это не ответила, ее вдруг посетила другая мысль.

— Слушай, а ведь если ты прав, то эта инсценировка нападения на поезд больше похожа на отвлекающий маневр.

— Да, — согласился Гаттак, — я тоже думал об этом. Будь я на их месте, так и поступил бы. Отвлек бы внимание всех клириков в районе нападением на пассажирский состав, а сам рванул бы что-то другое.

— Например?

— Я диверсант. Замучаюсь примеры приводить, — ушел от ответа Гаттак.

Беседа затихла сама собой, до самого прибытия они больше не проронили ни слова.

Вокзал поселка Северного больше походил на сарай: приземистое деревянное здание, которое, похоже, никак не отапливалось, выглядело максимально примитивно. Несколько скамеек в зале ожидания, пара кассовых окон и будка дежурного клирика низшего звена, сейчас по какой-то причине пустовавшая. Вокзал был переполнен, внутри здания было не намного теплее, чем снаружи, разве что ледяной ветер не терзал лицо и руки. Люди, нагруженные поклажей, толпились в зале ожидания, инстинктивно стараясь прижаться плотнее друг к другу. У касс выстроились две разнородных очереди. Повсюду слышался тихий ропот, перешептывание, время от времени выкрики. Над разгоряченной толпой стоял густой пар.

— Что тут происходит? — спросила Корра.

— Понятия не имею. Похоже, все эти высшие собираются покинуть поселок первым же рейсом.

Гаттак пробежался глазами по толпе и увидел среди редких встречающих грузного мужчину в дорогой собольей шубе и шапке на меху. В его руках была табличка, на которой красовалась надпись: «Средняя школа № 1».

— Доброе утро, — поздоровался Гаттак, подойдя к мужчине. Тот окинул Гаттака и Корру хмурым взглядом, здоровяк явно был не в духе.

— Это вы те самые учителя? — буркнул он, не здороваясь, и направился к выходу, продираясь сквозь толпу. — Давайте уберемся поскорее отсюда. Ваш поезд задержали, я тут уже час стою.

— Уверяю вас, в том нет нашей вины, — спокойно сказал Гаттак, следуя за раздраженным встречающим.

Они вышли на улицу и направились к небольшому автомобилю, припаркованному как попало на центральной площади вокзала. Других машин на площади не было.

— Я распорядился не глушить двигатель, сейчас согреемся, — сказал незнакомец. — Прошу садиться.

Мужчина усадил ребят на заднее сиденье и самолично погрузил их нехитрый багаж. Гаттак поздоровался с водителем, но тот лишь кивнул молодым учителям, даже не повернув к ним головы. Усевшись на переднее пассажирское кресло, встречающий властно скомандовал ему:

— В школу.

Двигатель заурчал, колеса скрипнули по снежному насту (улицы здесь, по всей видимости, вообще никто и никогда не чистил), и автомобиль тронулся.

— Разрешите представиться, — развернулся к пассажирам мужчина. — Мика Боров, директор школы для низших.

«Так вот почему ты такой надменный, — подумал Гаттак. — Ну ладно, дам тебе еще один шанс».

— Очень польщен, что вы лично…

— Не стоит так расшаркиваться, молодой человек, — перебил Гаттака Боров. — Это не моя инициатива. Вчера пришло сообщение о вашем назначении и личное распоряжение клирика-просветителя встретить вас. Клирик подчеркнул, что именно я должен вас встретить и ввести в курс дела. Уж не знаю, какие связи у вас там, наверху, но тут вам точно не рады.

«Что же, шанс я тебе предоставил».

— Отчего же нам не рады? — тепло улыбнувшись, спросил Гаттак.

— Тут и без вас забот хватает. Ночью были взорваны центральная котельная и вышка-ретранслятор. Встали все три шахты. В поселке чёрт-те что творится. Поговаривают, это не единственные теракты. Толпу видели на вокзале? То-то же, крысы бегут с корабля. Это уже пятая диверсия за год. Клирики проводят зачистки, метут всех, кто подозрительно выглядит, меня самого дважды останавливали. Узилища переполнены. Чертовы повстанцы…