Евгений Ильичёв – Гаттак (страница 14)

— Вы все правильно говорите, господин Зольский, — ответил Поручнев. — Вы не учли лишь фактор времени.

— Фактор времени? О чем вы?

— В каком году был запущен первый спутник Земли?

Вопрос безопасника несколько обескуражил научного руководителя Зольского.

— В каком смысле? Эмм… В тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году, если мне не изменяет память. Но какое отношение…

— Вам не изменяет память, — перебил Зольского Поручнев. — А теперь потрудитесь вспомнить, кода человек высадился на Луне?

— В шестьдесят девятом.

— Вот именно. Прошло всего двенадцать лет между первым выходом в космос и первым космическим путешествием, господин Зольский. И учтите, что все эти достижения были в двадцатом веке. Человечество сделало это за столь короткий срок, не имея на руках ни технологий, ни сверхмощных компьютеров. Мы действовали на ощупь, и каждый шаг давался с огромным трудом, тем не менее для такого скачка в освоении космоса потребовалось тогда всего двенадцать лет.

Повисла тишина. Все уже поняли, куда клонит инженер Поручнев, но он все же озвучил свою мысль до конца.

— Лететь нам до Земли еще пять лет, плюс время на торможение и занятие геостационарной орбиты. Как вы думаете, какой скачок в технологиях может произойти на Земле Боровского за это время, если он обладает всеми знаниями, которыми обладаем мы? При этом не забывайте, что в космос он уже вышел.

Зольский невольно открыл рот:

— Вы хотите сказать…

— Я ничего не хочу сказать, господин Зольский, я лишь намекаю, что к моменту нашего прибытия мы столкнемся с технологически развитой расой землян. И я бы не поручился за то, что разница между нашим оснащением и возможностями Боровского будет такой уж колоссальной. Да, у нас на руках неоспоримый козырь — «Магеллан». В техническом плане — это шедевр, верх инженерной мысли. На борту есть вооружение и технологии, способные стереть с лица Земли все живое. Да что там живое — мы можем уничтожить даже Солнце. И Боровский знает это. Более того, Боровскому известны и наши слабые точки.

— К примеру?

— К примеру, у нас крайне мало истребителей и нет возможности запустить их производство. Что будет, скажем, если Боровский решит создать москитный флот из истребителей? Сотни пилотируемых и беспилотных дронов, способных к активному маневрированию и несущих на борту ракеты. Против такой угрозы у нас нет защиты. Наши энергощиты приспособлены к отражению метеоритного дождя, могут выдержать удар астероида, но они не предназначены для ведения войн. «Магеллан» — крейсер мощный, но создавался он для мирных целей. Не для войны.

— И что вы предлагаете? — понуро опустив голову, спросил Зольский.

— Я ничего не предлагаю, — ответил Поручнев. — Я лишь высказал вслух то, о чем господин Орлов, да и сам капитан Веровой уже подумали.

Эта небольшая пикировка между научным руководителем полета и инженером систем безопасности поставила перед экипажем вопрос о том, к контакту какого рода следует готовиться «Магеллану» по прибытии на Землю.

Выслушав всех по очереди, капитан Веровой встал со своего места и резюмировал:

— Господа, — сказал он, выдержав паузу, — как человек, отвечающий за вашу безопасность и успех всей миссии, я должен принять решение. Решение, в первую очередь основанное на том, что нашей приоритетной задачей является поиск дома для нашей собственной цивилизации. В нашем распоряжении пять лет полета. Попрошу каждого из вас потратить это время с пользой и предоставить мне все возможные варианты решения проблемы. Исходим из следующих вводных: власть на Земле принадлежит бездушной машине; плясать под дудку Боровского, думаю, ни у кого желания нет; нет никаких оснований думать, что Боровский будет воспринимать нас как угрозу своему существованию.

— Полагаю, — поднял руку старпом, — что такие основания все же есть.

Поймав на себе взгляды остальных членов брифинга, Сергеев пояснил свою мысль:

— Господа, давайте вспомним и еще раз проанализируем материалы, которые передавал нам Мечников с «Ермака». Я говорю о тех выводах начальника медицинской службы, которые он сделал в отношении Леонида Боровского. Если принимать его версию произошедшего за истину, мы можем с уверенностью сказать, что Боровский (я имею в виду человека Леонида Боровского) был личностью неординарной. Он был человеком острого ума, человеком прагматичным и расчетливым. Все его действия укладывались в рамки его собственной логики, в рамки его мировоззрения, если хотите. Давайте вспомним основной мотив геолога, побудивший его на столь радикальные действия.

— Боровский был ярым антиглобалистом, — сказал руководитель ОНР Орлов.

— Точно так! — кивнул ему Ким Сергеев. — Леонид был идейным вдохновителем и тайным руководителем антиглобалистов на нашей Земле. Он был против объединения людей в одну цивилизацию. Он был против их равенства, против единой системы правления. Боровский — консерватор, но в то же время он и трансгуманист до мозга костей. Он выступал за чистоту всех рас на планете и резко негативно высказывался о попытках земного правительства стереть границы между национальностями и расами. Он упорно не замечал тех положительных эффектов, которые были достигнуты нами благодаря этой политике. Войн стало меньше, расовой ненависти и дискриминации тоже. Мы упорно двигались к тотальному миру на всей планете. Да, ценой уничтожения национальных меньшинств. Да и не уничтожения, если честно, скорее, меньшинства были ассимилированы, поглощены более многочисленными расами, которые, в свою очередь, тоже стремительно перемешивались между собой.

— К чему ты клонишь? — перебил старпома капитан Веровой.

— Я к тому, что в нашей будущей стратегии нужно учитывать эту особенность Боровского-человека. Вероятно, Боровский-машина перенял эту мировоззренческую парадигму своего создателя. Этот бог, каким его видят земляне, наверняка сам насаждает им расовую борьбу и намеренно внедряет в свое общество противоречия. Он ведь хочет разнообразия, а раз так, то на планете, вероятно, есть определенное количество групп населения, имеющих существенные различия между собой. Я предлагаю обдумать мою гипотезу и попытаться на этих противоречиях сыграть.

Веровой кивнул старпому и встал из-за стола.

— Я не исключаю варианта мирного разрешения ситуации, но позвольте вам напомнить одну простую истину, благодаря которой мы выигрывали все наши войны, — сказал он. Все подняли головы на капитана, и тот закончил. — Хочешь мира — готовься к войне. И не важно, на какой почве семена этой войны взращиваются. Разойдись.

Глава 7

Задание

О своем контакте с Великим Бором Гаттак не рассказал никому. Памятуя о том, с каким подозрением отнеслись к нему сослуживцы после вмешательства Бора в итоговый экзамен, он счел за благо держать язык за зубами. В конце концов, это его личное дело. Его и Великого Бора. Догадался ли служитель Леонид о том, что на самом деле произошло в исповедальне, Гаттак не знал. Вполне возможно, он принял внезапную слабость парня за религиозный катарсис — такое нередко бывало с прихожанами. Во всяком случае, после этого инцидента служитель Леонид ни разу о случившемся не заговаривал.

С момента откровения прошло уже три месяца, близились итоговые экзамены. За все время обучения Гаттак так ни с кем и не сблизился. Если раньше эту потребность он просто заглушал в себе, боясь невольно выдать свои мысли или, того хуже, узнать чужие, то сейчас Гаттак не сближался ни с кем по иной причине. Он впервые в жизни испытал нечто вроде ревности. Будучи избранным самим Бором, Гаттак не мог смириться с мыслью, что кто-то еще может стать для его бога орудием в борьбе с демонами. Нет, Гаттак отнюдь не был глупцом и понимал, что в руках Великого Бора каждый высший может стать карающим мечом возмездия, орудием правосудия. Но Гаттаку дышалось легче, когда он оставался в неведении, кто именно.

Чтобы подавить в себе тревожные мысли, новоиспеченный избранник Бора с головой погрузился в учебу. Без особого труда он изучил язык низших и уже к концу второго месяца обучения приступил к полировке произношения. Для этих целей ему предоставили огромное количество видеозаписей допросов низших. Мало было понимать потенциального врага, нужно было уметь слиться с ним, раствориться в его массе, а для этого нужно было овладеть всеми диалектами Пустоши. Остальным слушателям академии языковая наука давалась с большим трудом. У Гаттака сложилось впечатление, что сам Бор помогает ему в освоении новых слов и идиом. Стоило ему прочесть список совершенно незнакомых фраз, как те намертво врезались ему в память. На следующее утро он уже мог употреблять новые слова так, словно всегда их знал. Поражала Гаттака и собственная трудоспособность. В день он запоминал до трех сотен новых слов и выражений. Мог бы и больше, но времени на язык в академии уделялось не так уж и много, большую часть обучения занимала ментальная тренировка и полевая практика.

Отдельно следует описать процесс ментальной тренировки. От слушателей разведшколы требовалось запомнить лица преступников, вероотступников и иных маргинальных личностей, представляющих угрозу безопасности Родины. Каждый день им приносили по три, а то и четыре десятка личных дел на изучение. Задачей было запомнить внешность каждого потенциального врага Родины, их отличительные черты и краткую биографию. Контроль знаний проводился на сеансах мнемотренинга, проходивших на компьютерах в закрытых комнатах. На экран монитора в течение часа выводились фотографии людей, среди которых были как преступники, так и абсолютно незнакомые люди. Задачей разведчика было выбрать из предложенных фотографий опасных субъектов, а потом дать им краткую характеристику. По этому показателю Гаттак также превосходил своих сокурсников. Память не подводила.