Евгений Ильичёв – Егерь (страница 26)

С этими словами Герман обернулся к иллюминатору.

Наш «Ермак» завис прямо под облаком, и я наконец смог увидеть самый большой город во всей Пустоши. Изумлению моему не было предела. Под нами распластался огромный курень с десятками разнообразных деревянных построек. В центре крепости было красивое многоэтажное здание с пятью башенками, увенчанными округлыми крышами. Четыре башни этого сооружения окружали по периметру массивные центральные хоромы в целых четыре этажа высотой. Центральное здание также заканчивалось большим величественным куполом. В здании было множество окон, в каждом из которых горел свет, да и весь курень был очень хорошо освещен. В утренних сумерках он лежал под нами, переливаясь огненными всполохами. Освещение было не только в окнах многочисленных зданий — все улицы были уставлены высокими столбами с огненными блюдцами на верхушках. Света от них хватало, чтобы осветить близлежащие улицы и многочисленные переходы между домами. По заснеженным тропинкам туда-сюда бегали маленькие сотрапезники, с такой высоты они походили на муравьев. По широким улицам на санях, запряженных лошадьми, перевозились какие-то грузы. Саней было так много, что в некоторых местах им было трудно разъехаться. Сказать, что я был удивлен таким размахом, — не сказать ничего. Раньше я и представить себе не мог, что существуют курени много больше моего родного. Я и в своем-то порой достаточно долго плутал между домами, прежде чем находил нужную мне избу, а в этом огромном городе можно было запросто потеряться.

— Обрати внимание, как грамотно расположены башни крепостной стены, — указав куда-то вдаль, сказал Герман. — Такие крепости называются «звездчатыми». Эта форма куда эффективнее при обороне, нежели традиционный квадрат или овал. Выходит, что каждая из вершин-башен этой звезды прикрыта двумя соседними.

Я не сразу сообразил, о чем именно толкует Герман, но он пояснил:

— Каждая такая башня вмещает в себя до сорока защитников с ружьями. Мощные, высокие бревенчатые стены вкупе со рвом и ледяной насыпью не позволяют неприятелю с наскока сломать их, а огромное количество бойниц в башнях дает возможность обороняющимся вести по врагу перекрестный огонь.

— Бах! — изобразил я выстрел винтовки и тут же получил одобрение своего наставника.

— Правильно мыслишь. Из бойниц стреляют из огнестрельного оружия. А вон там, — Герман указал на небольшое по меркам огромного куреня квадратное строение, — самое страшное оружие кнеса. Мы классифицировали его как электродуговую пушку. Даже вооружение «Ермака» с ней не сравнится.

Я пригляделся, и мне стало не по себе. Прямо сейчас странное витое орудие смотрело в нашу сторону. Герман уловил мою тревогу и поспешил успокоить меня:

— Не переживай, малыш, по нам они вести огонь не станут. Кнес просто напоминает, кто в Пустоши, по его мнению, главный. Как только мы сядем, орудие нам уже не будет угрожать, поскольку для успешного попадания по «Ермаку» им придется разнести в хлам одну из своих башен. К тому же, он сам за нами посылал своего опричника. Кнес определенно ждет нас, и мне кажется, мы ему нужны так же сильно, как и он нам.

— Кстати, если кому интересно, кнесов посыльный уже очнулся и хочет по малой нужде. Грозится испачкать нам тут все, — сказал Оан, выглядывая из приоткрытой переборки грузового отсека.

Герман скривился.

— Что ж, нужно развязать уже гостя и позволить ему привести себя в порядок. Негоже вести его к великому кнесу обгадившимся.

— Нам, кстати, тоже было бы неплохо подготовиться к встрече, — сказала Мария, провожая взглядом техника. — Только прошу тебя, Оан, не пускай его сюда. Меня и так полдороги тошнит от одной мысли о его амбре.

Я думал, что Мария пошутила, но, взглянув на нее, понял, что она говорит вполне серьезно. Еще недавно она заливисто смеялась вместе со мной и Германом, а теперь на ее посеревшем лице читались отвращение вперемешку с дикой брезгливостью. Тут и до нас донеслись запахи грузового отсека.

— Поздно, — еле сдерживая рвотный позыв, сказала Мария. — Пойду лучше в кабину пилотов, свои потные парни как-то роднее. Готовьтесь, ребята, мы идем на посадку.

Герман проводил девушку пристальным взглядом, но ничего не сказал.

— Что ж, — обратился он к технику, — давай приведем в порядок нашего гостя, а заодно объясним причины его временного заточения.

Мы прошли в грузовой отсек. Оан, не особо церемонясь, грубо поднял Грижу с пола. Герман одним точным движением разрезал на руках сотрапезника веревки и сказал:

— Надеюсь, ты понимаешь, почему нам пришлось действовать столь радикально?

— Кнес в любом случае узнает об этом, — потирая затекшие руки, ответил Грижа. — Но если вы вернете мне мое оружие, я, быть может, не стану настаивать на вашей публичной казни.

— Думаю, это решать не тебе, сотрапезник, — так же холодно ответил Герман. — Великий кнес не ради развлечения послал за нами. У меня есть то, что важнее его оружия и планов на будущее.

Грижа хрипло рассмеялся:

— У вас больше ничего нет на этой земле. Ваш курень вам более не принадлежит, насколько я понимаю.

Герман взглянул на Оана. О взрыве на озере Грижа знать не мог, а потому, скорее всего, считал, что базу просто-напросто захватили. Словно прочитав мысли егеря, сотрапезник позлорадствовал:

— Но в одном ты прав, человек с небес. Кнесу действительно есть что предложить вам.

Герман молча открыл перед сотрапезником гальюн:

— Приводи себя в порядок. Через десять минут выдвигаемся. Оружие получишь перед выходом.

На встречу с кнесом пошли Герман, Мария и Оан. Меня после недолгих раздумий Герман тоже решил взять с собой.

— Думаю, самое время приучать кнеса к мысли, что мир отныне будет стремительно меняться, — сказал он Марии, выступившей против моего визита в крепость.

За старшего на «Ермаке» остался Саша Репей. Пока егеря облачались в свои скафандры, Мария инструктировала пилотов на случай, если нас откажутся выпускать, а затем, укутав меня в свой медвежий полушубок — подарок кнесенки Викки — она и сама облачилась в свой скафандр.

Мы вышли из Ермака, как только улегся снежный вихрь, поднятый нашим антигравом. Встречали нас двое вооруженных сотрапезников. Грижа первым спустился по рампе и отдал какой-то приказ одному из них, тот бросился выполнять. Грижа обернулся к нам и, словно сменив сценический образ, из пленного превратился в надзирателя. Он дотошно провел досмотр на предмет наличия оружия, хотя еще минуту назад своими глазами видел, что никакого оружия мы с собой не брали. Марию жуткий опричник досматривал, как мне показалось, с особым пристрастием, но девушка находилась в герметичном скафандре, а потому близость сотрапезника у нее никаких особых эмоций не вызвала. Отыграв свой спектакль, Грижа кивком пригласил идти за ним.

Герман и Мария шагали уверенно — чувствовалось, что они уже не раз шли этой тайной тропой в крепость. Оан держался особняком чуть поодаль нас и постоянно озирался, впрочем, как и я сам. Для нас обоих визит в крепость был в новинку. Не знаю точно, на что именно обращал внимание техник, но меня самого впечатлили размеры сооружения. Конечно, я и так понимал, что крепость огромна. Размаху, с каким сотрапезники главной цитадели Пустоши подошли к строительству я подивился еще на «Ермаке». Но мое первое впечатление не шло ни в какое сравнение с эмоциями, которые я испытывал, петляя по бесконечным лабиринтам тоннелей и лестниц. Шли мы довольно долго, то выбираясь на морозный воздух крепостных стен, то вновь ныряя в бесконечные недра деревянных построек. Для меня была непостижима мысль, что все это великолепие было когда-то воздвигнуто руками сотрапезников. Вдруг кольнула мысль: «А их ли руками?» Если учесть то, что мне рассказывали о мироустройстве Великой Пустоши Козырев и Мария, я начинал подозревать, что за все эти многоэтажные постройки и бесконечные лабиринты, вырубленные в вечной мерзлоте, была заплачена дорогая цена. И цена эта измерялась не рубалями, а сотнями, если не тысячами жизней моих родичей — кореллов.

Мои дурные предчувствия усилились, когда я заметил в одном из переходов торчащие прямо из стен и подмытые грунтовыми водами человеческие кости, вмурованные прямо в породу. Оан, шедший за мной, не стал щадить мой детский разум и прокомментировал увиденное:

— Да, малыш, человеческие кости — отличный материал для армирования стен. Проходчики, должно быть, гибли в этих лабиринтах сотнями, не было никакого смысла эвакуировать их тела. Закапывали на месте и продолжали работу.

Я поежился, представив эту картину, но долго ужасаться мне не позволил суровый сотрапезник, замыкавший нашу процессию. Он довольно бесцеремонно ткнул Оана в спину дулом своего ружья, и мы поспешили нагнать наших спутников.

Еще находясь под впечатлением от увиденного, я внезапно обнаружил, что наша группа остановилась в каком-то небольшом помещении. Тут Грижа разоблачился и повесил свою шубу. Надев висевший здесь же кафтан, он открыл перед нами тяжелую деревянную дверь. По глазам ударил яркий свет. Щурясь, мы вышли в шумный просторный зал, заставленный огромными столами. Десятки богато одетых сотрапезников разом обратили свои взоры на нас. Во главе стола восседал немолодой мужчина, на голове которого я увидел золотую корону.