Евгений Ильичев – Ворожей Горин – Посмертный вестник (страница 2)

– Спасибо, – выдавила из себя улыбку Вилкина, – но я не об этом.

– Да знаю я, о чем вы все думаете, – задумчиво протянул Волков, ковыряясь каким-то острым инструментом под ногтями умершей. – Сейчас все расскажу, погоди секундочку. Возьму мазки, под ногтями пошурую, в кармашках пошебуршу, опишу все, сфотографирую, проверю все следы, а после и «знаки» поищем.

– Не спеши, Карпыч, – подмигнула деду Вилкина и встала во весь рост. Чуяло ее сердце, что этот «подснежник» все-таки из их серии. Вон, и Самойлов нечто подобное почувствовал.

И действительно, было во всех этих делах нечто такое, что не давало Вилкиной покоя. Да, это была очевидная серия, но к этому выводу следствие пришло не из-за явного сходства всех пяти случаев. Вернее, не только из-за сходства. Была на каждом месте преступления некая странная аура – что-то неуловимое, что-то зловещее. Это чувствовали все оперативники. То ли все дело было в самих местах преступления, то ли в ритуале, непременно сопровождавшем убийства, а может, и еще в чем.

Оставив судмеда в покое, Вилкина решила послушать показания свидетелей. Она медленно прошлась по сухому травяному насту, усыпанному прошлогодними шишками, до места, где их допрашивали.

– …а вы часто тут бегаете? – донесся до слуха Катерины разговор оперативника Звягинцева с одним из свидетелей, видимо, с тем самым заводчиком, чья собака и обнаружила тело.

– Ходим, – уточнил пожилой мужчина в старомодном трико и спортивной курточке времен позднего СССР. – Мы с приятелями скандинавской ходьбой занимаемся. Да, часто – почитай, каждый день.

– Непосредственно этим маршрутом пользуетесь?

– Да. Только тут и ходим.

– А снег давно сошел?

– Уже недели три как.

– А можете сделать предположение, почему до сего дня ваш пес ничего не чуял?

– Так покойница в снегу, видать, была. А теперь отморозилась.

– Так поздно?

– Ну а мне почем знать, чего она так припозднилась.

– Тоже верно. Скажите, а вы ведь с собакой каждый день гуляете?

– Каждый день, утром и вечером. Куда ж мне его деть? – добродушного вида вислоухий кокер-спаниель, словно понимая, что говорят о нем, засуетился под ногами мужчин, начал поскуливать и перебирать передними лапами. – Тихо, Сол, лежи смирно… – натянув поводок, шикнул на него хозяин.

– А другие собачники тут гуляют?

Странное направление допроса выбрал Звягинцев, подумала Вилкина, но вмешиваться не стала. Ей было интересно, куда приведет его эта кривая рассуждений. Хотя уже на следующем вопросе она и сама догадалась.

– А как же, – улыбнулся собачник. – У нас с Солом тут и любовь своя имеется, и дружок по интересам. Сучка Рита из седьмого подъезда, он к ней неровно дышит. Я про собак, если что.

– Да, – кивнул Звягинцев, – я понял.

– Да еще такой же спаниель, только русский, из соседнего дома. Они мячик наперегонки ловят на площадке, там, за турниками. Ну и, само собой, более крупные породы есть. Парк же, – хозяин Сола добродушно улыбнулся и руками развел, – тут полрайона собак выгуливает.

– Ну да, ну да… – записывая что-то в блокнот, процедил опер. – Скажите, а дикие собаки тут водятся?

– Ну, встречаются и такие, – подумав немного, ответил мужчина. – Не каждый день я их, конечно, вижу, но и не так чтобы редко. Бегают стаями по три-четыре особи. В основном мирные, но я своего Сола все одно на поводок при их появлении беру. Мало ли что.

– Сами-то не боитесь?

Старичок потянулся к поясной сумке и выудил оттуда какой-то продолговатый предмет.

– Нет, мы с товарищами уже в таком возрасте, что нам бояться вроде и не положено. А кроме того, есть и вот такие штуки у нас.

– Перцовый? – уточнил Звягинцев, взглянув на средство самозащиты.

– Да, на три метра облако…

– Это правильно. Вам спасибо большое. Проверьте свои контактные данные и распишитесь вот здесь. Мы с вами еще свяжемся.

Вилкина дождалась, когда Звягинцев освободится, и подошла к нему.

– Привет. Тоже заметил, да?

– Привет, – кивнул Роман, заканчивая заполнять протокол допроса свидетеля. – Ты о чем?

– Это же наш… – неоднозначно ответила Вилкина, глядя на то, как чуть поодаль возится с трупом Карпыч.

– Да уж, – неохотно признался Звягинцев, – похоже на то.

– И тебя тоже удивляет, почему тело так долго никто не обнаруживает?

– И даже собаки дикие не растаскивают… – согласился оперативник, убирая аккуратно заполненный протокол в папочку. – Сколько на такие трупы ни выезжал, всегда следы деятельности диких животных имелись. А эти словно… – он запнулся. – Хрен его знает, Кать. Что-то с этими трупами не то. С «нашими», я имею в виду.

– Ну, Карпыч еще работает. Еще не факт, что это прямо «наш».

– Да он это. Ты же и сама чувствуешь эту… как тебе сказать? – и он пощелкал пальцами, выискивая нужное слово.

– Тоску?

– Да, тоску и безысходность какую-то. Я такое впервые чувствую. А я, между прочим, знаешь, сколько покойников уже видел?

– Даже не догадываюсь, Ром.

Застенчивый от природы капитан Звягинцев задержал свой взгляд на умном лице Вилкиной. Он уже несколько месяцев боялся подойти к этой женщине во внеурочное время, зная, как лихо она расправляется со своими поклонниками. Но поделать с собой ничего не мог. Тянуло его к капитану Вилкиной со страшной силой. От того он и заикаться при ней начинал, и не заговаривал первым, и избегал общения без крайнего на то повода. Единственная радость – работа позволяла ему находиться рядом с Екатериной, дышать тем же воздухом, что и она, вдыхать аромат ее кожи и говорить почти на любую тему. Как на свидании. Только свидания эти были исключительно возле трупаков или в душных кабинетах отделения.

– М-много, в общем, я их видел, покойников, в смысле, – запнувшись от смущения, закончил мысль Звягинцев.

– Ясно, – о симпатии Звягинцева Екатерина, конечно, знала, а потому решила перейти к обсуждению дела. Это всегда выводило бедного парня из ступора. – А что еще дедушка рассказывал? Видел он тут кого до сегодняшнего утра?

– Да! – Роман оживился. – Говорит, вчера вечером тут ошивались какие-то странные люди. Прямо на этом самом месте. Им с тропинки хорошо видно было. Просто для пикников еще рановато, обычно в это время никто из горожан шашлыками не занимается. Да и время было позднее, половина девятого. Уже стемнело. А эти крутились в кустах, что-то обсуждали на повышенных тонах. Один даже орал что-то нечленораздельное.

– Так, вот тут поподробнее, – оживилась Вилкина, памятуя о знаменитом постулате: преступник всегда возвращается на место преступления. К слову, именно этим маньяк, которого они уже третий месяц разыскивали, и был отличен от себе подобных. Он всегда возвращался к своим жертвам спустя какое-то время и оставлял на трупах клеймо. Никто не мог понять, зачем ему это нужно. Так рисковать и подставляться… Казалось бы, убил и убил. Оставь клеймо сразу да беги, прячься. Нет, он именно что выжидает и только после возвращается на место преступления. И это еще не самое странное во всем этом деле. Но обо всем по порядку.

– Священник какой-то и молодой парень лет тридцати. С ними еще кот какой-то нереально большой был.

– Большой кот? Мейн-кун, что ли? – предположила Вилкина.

– Не знаю, – пожал плечами Звягинцев, – я в них не разбираюсь. Да и темно уже было, старик ничего толком не разглядел. Они потому и запомнили эту парочку, что котяра их был размером с крупную собаку. Спаниель свидетеля на того кота кинулся было, да огреб знатно. Эти двое с котом ходили тут долго, а после спешно парк покинули, словно убегали от кого-то.

– А как они их разглядели в темноте?

– Так собака от того кота знатных люлей огребла и побежала к хозяину. А на дорожках тут фонари, как видишь.

Вилкина осмотрелась. Действительно, вдоль беговой дорожки тянулась гирлянда фонарных столбов. Для маньяков, кстати, самое оно, чтоб маньячить. Ночью те, кто на дорожке находятся, из-за света не видят того, что в метре от них делается в лесу. А те, кто в лесу, наоборот, прекрасно видят то, что происходит на дорожках.

– Ну, уже хоть что-то. А с чего свидетели взяли, что эти ходили долго?

– Парк-то большой, но они ходят одним и тем же маршрутом. Круг за кругом и так три раза. На круг выходит минут двадцать в среднем. Так вот, эту парочку они видели трижды. На закате, а после и в потемках. То есть минут сорок-шестьдесят эта парочка тут точно ошивалась.

– Троица, – поправила опера Вилкина, – ты про кота забыл.

– Я его и не считал. Хотя, думаю, пустое это, – махнул рукой Звягинцев. – Видели их тут вчера, а трупу месяца два, а то и три. Ты же видела состояние кожных покровов. Эти двое могли увидеть покойницу и, попросту испугавшись, сбежать.

– А могли вернуться к месту преступления, чтобы какие-то улики уничтожить и клеймо на трупе оставить.

– Священник?

– Да хоть мусульманка в никабе! Ты же понимаешь, что в Москве можно кем угодно вырядиться и никто внимания не обратит.

– Так и я про то. Куртка с капюшоном, балахон там, маска на худой конец – и ищи свищи подозреваемого с такими приметами. А тут священник и молодой парень безо всяких головных уборов и с таким приметным животным. Странно это.

– Ну, ты же знаешь, некоторые маньяки жаждут славы и сами делают все, чтобы их поймали.

– А тебя не смущает, что их двое было? Это уже не сильно на маньячество похоже. Это уже группой лиц и по предварительному сговору получается.