Евгений Ильичев – Ворожей Горин – Фолиант Силы (страница 8)

– Ты, хозяин, как я попытайся, – подначивал меня Василий, – мыслью одной. Я же с тобой не мяукаю, а разговариваю. Так чего же ты по-коровьему со мной? По-коровьему я не понимаю…

И ведь коготь о коготь не ударит, пока своего не добьется, зараза. Учит он меня, видите ли…

Кот у меня и раньше покладистостью не отличался, а в последнее время так и вовсе разошелся. Как только с него заклятье рун забвения сняли, так его и понесло. Вспомнил мой слуга посмертный наказ своей прежней хозяйки Варвары учить меня уму-разуму и принял это поручение слишком буквально.

Правда, пользы от его воскресшей из небытия памяти все же было больше, чем вреда. Одно то, что он вспомнил, где Варвара хранила все свои секреты – информация на вес золота.

Как оказалось, Пелагея, завораживая моего кота редким парным артефактом рун забвения, купленным у мага, которого они натравили на свою бабку Варвару, преследовала тем самым лишь одну цель – не дать мне подготовиться к нашей с ней дуэли. И в целом ей это удалось. К дуэли я действительно не подготовился, вследствие чего пришлось погибнуть и воскреснуть. Причем сделать это мне пришлось дважды. Как мне это удалось – история, достойная отдельного рассказа, и к текущему положению вещей уже не относится. Скажу лишь, что в стычке с ворожеями мне крепко помог Геворг при непосредственном участии отца Евгения. Их временный союз породил поистине гениальный план, реализация которого позволила мне выжить в заведомо проигрышной ситуации и даже не потерять при этом силу. Кроме того, сразу после моих символических похорон объявился и Василий, в хитрой лохматой голове которого оказалось превеликое множество полезной для меня информации. Самой важной, разумеется, была информация о некоем древнем Фолианте, где Варвара хранила свои заклинания и рецепты.

Признаться, после дуэли с Пелагеей я так сильно был рад тому, что выжил, что на какое-то время превратился в форменного идиота. Назвал зачем-то реликвию, которую ворожеи рода Семеновых передавали друг другу чуть ли не целую тысячу лет, семейной книгой рецептов.

– То не просто «поваренная книга»! – возмутился тогда Василий. – То древние знания, помноженные на опыт сотен ворожей! Сила твоя хоть и огромна, хозяин, да только без этой «поваренной книги», как ты выразился, грош ей цена. Не ты ли давеча Пелагее жизнь свою отдал?

– Технически не я это был, – попытался отмазаться я, но все же признал свою неправоту. Нет у меня привычки бодаться там, где я действительно не прав.

– А ведь ее сила перед твоей меркнет. А что толку? Размазала Пелагея тебя, как таракана. Одним лишь опытом раздавила.

– Да понял я уже! – постарался уйти я тогда от неприятного разговора. – Опыт в нашем деле – всё. Сила есть – ума не надо, это не про меня, ну и все в таком духе. Вась, хватит уже мозг делать, я только воскрес, дай привыкнуть к этой мысли.

Душнила кот меня тогда действительно сильно раздражал. Я буквально из мёртвых восстал, а он заладил: «Фолиант то, Фолиант сё…» В общем, так и не дал как следует отпраздновать мое расчудесное спасение. Правда, умом-то я понимал, почему не хочу ввязываться в новую авантюру с поиском Фолианта Варвары, но внятно объяснить свою позицию коту мне не удавалось.

Да, друзья, вы все верно рассудили – сильно меня тогда угнетала ситуация с моей сестренкой Верой. Мозг отказывался принимать как данность ее новый облик и новый, так скажем, образ жизни. Мне попросту требовалось время, алкопауза, если угодно, для того чтобы «перезагрузиться», настрадаться как следует и уже через классический абстинентный синдром выйти на путь света. Опять же, я не так давно заделался матерым убийцей, крошившим налево да направо упырей. И хоть формально я таковым не был (убить мертвое нельзя, можно только упокоить), но пойди еще осознай это, свыкнись с новым своим ремеслом…

Даже не знаю, как описать свои эмоции в тот период. Навалилось все тогда, сил никаких терпеть не было. А кот на пару с отцом Евгением не давали решить свои морально-этические дилеммы так, как я привык их решать. Дали отлежаться пару деньков, а после с удвоенной силой насели: мол, стоит уже озаботиться поиском реликвии клана Семеновых, пока кто другой этим вопросом не занялся.

К слову, именно охота за этим Фолиантом и привела меня к столь неоднозначной ситуации – я о своем временном заточении, если что. Голова моя сейчас крайне туго соображала – судя по всему, я тут уже несколько часов ею вниз болтаюсь. Плюс сейчас я начал ощущать еще и острую боль в голенях. Попытался извернуться, чтобы увидеть причину столь острого болевого синдрома, и тут же получил обжигающий ожог. Какая-то красная нитка, свисавшая со спицы, вонзенной мне в большеберцовую кость, жгла так, словно не из шерсти была сплетена, а отлита из металла и только вытянута из прокатного станка. Я рефлекторно дернулся в сторону от этой нитки и получил такой же ожог с другой стороны. Очевидно, обе мои голени был проткнуты спицами, а нитки, свисавшие с них, ограничивали мои действия. То была своеобразная клетка и одновременно с этим пытка.

«Вот же зараза… – мысленно ругнулся я. – И как выпутываться?»

– Что-что? – промяукал в моей голове кот. – Повтори-ка, хозяин. Я почти расслышал тебя.

Ясно: я, кажется, научился говорить с котом невербально. Ладно, хоть что-то хорошее. А ведь как все здорово начиналось…

***

Благодаря связям и аналитическим способностям отца Евгения нам удалось выяснить, где именно ворожея Варвара Семенова хранила столь важную для меня книгу. Оказалось, что никакого великого секрета в том не было – Фолиант до недавнего времени хранился у нее дома в Алтайском крае. Сам я, по понятным причинам, наведаться туда не мог. Почему не мог? Тут все просто – до поры до времени мне нужно было залечь на дно. Нельзя было допустить моего повторного столкновения с одураченными нами ворожеями Пелагеей и Радмилой. Да, нам удалось вывести меня из уравнения. По факту на дуэли свершилось то, что должно было свершиться – ворожея требовала от меня сатисфакции в связи с моим незаконным и нежданным вступлением в ее наследство. Я эту сатисфакцию ей предоставил и честно помер, как она того и желала. Формально требования Пелагеи были удовлетворены, и тому были свидетели, так что в мире Ночи и перед ее обитателями я представал чистым, аки агнец божий. Ну а то, что при мне в тот момент не оказалось никакой силы, так в условия нашей с Пелагеей дуэли этот пункт и не входил. Она вызвала меня на дуэль, и я на нее явился. Всё. Остальное уже никого не касается. Ну и что, что вместо меня в моем теле в тот момент находился Геворг? Кому до того какое дело? Во-первых, доказать этот факт – задача если и возможная, то, безусловно, крайне сложная. А во-вторых, бюрократию никто не отменял, даже в мире Ночи она всем заправляет. Дуэль состоялась. Я погиб. С меня взятки гладки. Второй раз за такое на дуэль уже не вызовут – никто не поймет. Ну а то, что я все же после воскрес при помощи все того же Геворга, так это уже мои трудности.

И да, за такую услугу и я, и Совет остались должны Геворгу по одному желанию. Таким было его условие. Знаю, что вы скажете: мол, не лучшая идея ходить в должниках у столь могущественной сущности, как бессмертный. Но думаю, понять меня можно. Мне во что бы то ни стало нужно было выжить. Подготовиться как следует к запланированной дуэли мне не дали, а хоть бы и дали – далеко не факт, что я успел бы совладать с мощью силы, во мне обретающейся.

Так что выбора у меня особо и не было. И что-то мне подсказывает, что Геворг в своей игре это учел изначально. Скорее всего, он с самого начала знал, чем завершится вся эта мышиная возня с вурдалаками в Москве. Знал и умело воспользовался ситуацией. Но тут, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. Повторюсь, на тот момент я преследовал лишь одну цель – выжить. Только так я смог бы продолжить свои поиски лекарства для Веры.

Да-да, помнил я и слова Пелагеи о том, что обратить вурдалака обратно в человека невозможно, и к увещеваниям отца Евгения прислушивался, но все же сдаваться не собирался. То ли мое природное упрямство тому виной, то ли еще что, да только я никак не мог отделаться от мысли, что это возможно. Нутром чуял, что должна быть какая-то лазейка, пусть хоть призрачная, но надежда.

Мой же временный выход из игры освободил для меня пространство для маневра. Очень кстати разблокированная память Василия дала мне цель – найти этот долбаный Фолиант Варвары и освоить-таки ее силу. Да, существовала вероятность того, что в полной мере я ею не овладею. Как минимум потому, что не являюсь природной ворожеей, да и факт наличия у меня между ног первичного полового признака, относящего меня к мужскому гендеру, должен был сыграть свою роль. Да только был один неоспоримый факт, который позволял мне оптимистично смотреть на вещи – сила меня не угробила изначально. Она меня приняла и даже на том уровне условной «песочницы», на котором я сейчас находился, давала мне с собой работать. Кто знает, может, доберись я до заветного Фолианта, и тайны, тысячелетиями копившиеся в нем, помогут мне обуздать эту колоссальную энергию.

Так, что-то я отвлекся. О чем это я? Ах да! Отец Евгений меня укрыл от посторонних глаз, так что второе свое рождение я встретил в каком-то малоизвестном монастыре под Рязанью. Из тех, что не на слуху у верующих и не пользуются спросом. Пока между мной и Геворгом происходил обратный обмен телами (дело это, как оказалось, не минутное) отец Евгений тоже сложа руки не сидел. Ему удалось разыскать дом Варвары и даже наведаться туда со своими оперативниками. Правда, выяснилось, что там никакого Фолианта нет. Сам я в поисках не участвовал, поскольку священник был уверен, что наша хитрость надолго Пелагею не одурачит. Разумеется, она догадалась, кто нам помог. Правда, ей от того ни тепло было, ни холодно – предъявить бессмертному она так и так ничего не сможет, не того она полета птица.