Евгений Ильичев – Ворожей Горин – Фолиант Силы (страница 12)

Обычно люди на такие обстоятельства негативно смотрят – время, мол, теряем, пеняют они на судьбу. Но зачастую именно такие сюжетные якоря и меняют ход всего повествования. Не случись эта заминка, мы с Василием наверняка пролетели бы эту деревушку на полной скорости. Я к тому моменту уже был уверен в том, что Фолиант попытаются вывезти за границу, и морально приготовился к своеобразной погоне. А тут этот затык на переезде.

Стояли мы, думали каждый о своем, и вдруг меня накрыл очередной крик души – точнее, крик моего Фолианта. И, в отличие от такового зова на кладбище села Медведь, тут этот крик я смог не только услышать, но и понять, откуда он исходит.

– Туда нам! – уверенно бросил я Василию сразу после того, как меня отпустило.

– Куда? – не понял кот, глядя в сторону вдоль уходящего состава.

– Там он, я слышу его! – ответил я, резко выкручивая руль вправо.

Меня и азарт подстегивал, и чувство безграничной власти. Уж не знаю почему, но в тот момент мне казалось, что я готов этот самый состав приподнять над грешной нашей землей да в узел скрутить. Любой магистр ордена джедаев позавидовал бы такой силище, это вам не звездолет из болота тянуть.

Экспериментировать с составом, правда, я все же не стал, но чувство силы было просто опьяняющим, что впоследствии, видимо, и сыграло со мной злую шутку.

Глава 6

Как выяснилось, дорога, тянувшаяся от переезда вдоль железнодорожного полотна, вела к небольшой станции, служившей ко всему прочему еще и крупным разъездом. Ничего примечательного: коротенькая платформа, небольшое одноэтажное здание красного кирпича с одиноким окошком кассы и крохотной комнаткой ожидания.

Припарковав как попало наш казенный внедорожник, мы с Василием поспешили на перрон – именно сюда вел меня след силы. Настойчиво так вел, даже оторопь брала – неужели я прямо сейчас овладею секретами мироздания?

К моменту нашего прибытия грузовой состав, заставивший нас изменить маршрут следования и наведаться на эту богом забытую станцию, уже разъехался с каким-то другим составом и даже успел уползти куда-то за поворот, лишь изредка до нас доносилось его далекое грохотание и заунывные гудки.

– Так, и что теперь? – уставился на меня Василий. – Где он?

– А хрен его знает, – я растерянно пожал плечами.– Сейчас я уже ничего не слышу.

Зов, еще минуту назад будораживший мое сознание истеричными воплями, действительно куда-то пропал.

– То есть как? – не понял кот. – Ты только что говорил, что Фолиант к тебе взывает.

– Ну, минуту назад взывал, а сейчас молчок. Силу чувствую, а зова нет.

– Что, профукали, что ли? – Василий разве что не плюнул себе под лапы, настолько раздосадованным он сейчас выглядел.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на перроне никого нет, мой слуга встал в привычную для себя стойку и на задних лапах прошелся от его начала и до самого конца. По-деловому оглядев пустующие пути и картинно потянув носом воздух, пропитанный специфическим запахом железной дороги, кот направился к черному проему кассы. Совсем уж по-человечески облокотившись на стену, мой кот нервно выдал:

– И чего ты резину тянешь?

– А что ты предлагаешь? – не понял я его намек.

Хвост Василия сейчас нервно описывал ломаные восьмерки, передние лапы кот совсем уж по-человечески сложил на пушистой груди, ни дать ни взять – сварливая супруга. Два огромных глаза сощурились до еле заметных щелок, а весь его вид говорил о том, что мой слуга сейчас находится не в лучшем расположении духа. Странно мне было наблюдать Василия в таком состоянии, ведь теоретически это я должен был сейчас убиваться по поводу упущенного Фолианта. Со стороны могло показаться, что Василию эта книга была нужна куда сильнее, чем мне. Интересно, в чем тут дело? Надо будет после как-то осторожно прощупать его мозги на предмет завороженности или еще какого магического воздействия. Плавали, как говорится, знаем – мне его амнезии из-за рун забвения с головой хватило.

– Только что тут был еще один состав, – наконец возмущенно и сквозь зубы процедил мой кот.

– И?

– Ты на станции пассажиров видишь? – задал он наводящий вопрос.

– Нет.

– Вывод? – продолжил рассуждать кот. – Либо разъехались два товарняка, либо товарняк с пассажирским поездом. И если имел место второй вариант, то это объясняет, почему ты сперва услышал зов Фолианта, а после перестал.

А что, версия вполне рабочая. Мой Фолиант увезли на поезде. Только куда?

– Хочешь сказать…

– Хозяин, – еле сдерживая свое раздражение, процедил мой кот, – не тяни резину. Если я буду спрашивать билетершу о том, какой поезд тут проезжал и куда именно следовал, она меня не поймет.

– Ах, да! – ударил я себя по лбу ладонью. – Теперь понял.

Странно, что я сам не подумал об этом. Я вообще в последнее время как-то туго соображать стал. А может, и не соображал никогда, просто с появлением ворожейской силы это становится очевидным? Да не, бред же, тупые в медицинском учиться не могут, а я и поступил сам, и отучился без взяток. Не отличник, конечно, но и не раздолбай. Так что мое временное подтормаживание связано, должно быть, с чем-то иным – возможно, с моей недавней кончиной и воскрешением. Кто его знает, как такие мероприятия на мозг влияют?

А еще я постоянно забываю, что простые смертные моего кота воспринимают исключительно как дрессированное животное, способное вышагивать на задних лапах и мяукать по моей команде. Непосвященные могут с ним даже поговорить, но не так, как это делаем мы с отцом Евгением, а так, как привыкли говорить обыватели с домашними животными. Чаще всего с Василием умилительно сюсюкаются, словно мой кот ребенок или, на худой конец, слабоумный. Причем внушительные размеры Василия мало кого останавливают. Скорее даже наоборот – провоцируют подойти да пообщаться: «А кто это у нас тут такой большой и пушистый?», «Какая лапочка», «Ути-пути, какой самостоятельный котик…» Ну и все в том же духе.

Тьфу, признаться, даже меня это бесит. Хочешь что сказать – говори, как человек, не коверкай язык и не употребляй уменьшительно-ласкательные слова и суффиксы. А уж как это задолбало самого Василия, даже представить сложно. Немудрено, что он за полтора века существования так озлобился на простых людей. Хамил он всем, кому ни попадя, с каждым днем все больше напоминая булгаковского Шарикова, даром что кот. Благо единственным, кто его понимал в обществе, был я сам, а я привык уже.

Особенно сильно раздражало моего слугу, когда его кошкой называли, а не котом. И, кстати, да, я только сейчас об этом задумался. Раньше я на это обстоятельство внимания не обращал. Сила ворожейская, каковой ее описывают все вокруг, исключительно бабская ведь, так? Так. А в помощники себе Варвара Семенова взяла именно кота. Почему не кошку-то? Где логика? И мало того, что он кот, то есть носитель мужского генотипа, так он еще и чувствителен к этой силе и способен ею оперировать. Никого не напоминает? Да я же сам такой! Кстати, и у Пелагеи в помощниках, насколько я помню, ворон ходил, точнее, летал. Тоже вполне себе мужчина.

Ладно, нужно будет и этот вопрос с Василием обсудить. Но не сейчас. Позже. Сейчас у нас действительно важное дело есть.

Я жестом указал своему слуге на то, что он сейчас не совсем как кот себя ведет и, дождавшись, когда тот усядется, постучал в окошко кассы. Мне долго не открывали, я уж думал, никого там нет, но спустя минуту услышал-таки в помещении какую-то возню, а после и лязг шпингалета.

– Чего вам? – без особых церемоний спросила женщина-билетерша, высунувшись из окошка и выставив необъятных размеров грудь, не умещавшуюся в форменную блузку.

Средних лет, дородная, но при этом вполне себе миловидная тетенька. Таких пруд-пруди в любой российской глубинке.

– Уехать бы… – замялся я, поняв, что совсем не продумал тактику общения.

– Мне бы тоже, – мечтательно выдохнула женщина, закатив на секунду глаза, – лет тридцать назад…

– Понимаю, – посочувствовал я. – Поезда тут ходят?

– А вам куда?

– Куда угодно. Просто уехать хочу. Машина сломалась.

Врать я никогда не умел, и, кажется, кассирша меня раскусила. Париться на этот счет я, правда, и не думал – кому какое дело, почему я свалить решил из этой расчудесной деревни?

– Так ты минут на пять опоздал, – ответила наконец женщина, перестав буравить меня взглядом. – Проходящий до Минска только убыл.

– Эмм, простите, а в какую сторону Минск?

Женщина высунулась из окошка еще сильнее, от чего ее пышные прелести довольно соблазнительно колыхнулись. Она еще раз внимательно оглядела сначала меня, а после и моего Василия, а затем просто кивнула налево.

– Беларусь там.

– А следующий поезд когда? – робко спросил я.

– Вон, – она кивнула куда-то на платформу, – расписание на стенде. Там и смотрите. Сегодня уже ничего не будет!

С этими словами она захлопнула окошко кассы и была такова. Мы же с Василием проследовали к старенькому проржавевшему стенду, на котором, помимо выцветших на солнцепеке рекламных проспектов, висело и расписание движения поездов. Ну, как расписание? Так, одно название.  Желтоватый лист А4 в потертом файлике, на дне которого пузырем скопилась и замерзла дождевая вода. Хорошо еще, что текст не размыло, хотя нам от того ни тепло ни холодно было.

Кассирша была права – пять минут назад убыл минский поезд, и больше на сегодня проходящих пассажирских поездов не было.