Евгений Ильичев – Триггерная точка (страница 14)

Пуля угодила в шею. Прежде чем вцепиться в горло противнику, Коликов почувствовал обжигающее касание смерти, но не придал этому значения. Убил он немца быстро, одним движением. Не ожидал немец такой прыти от изуродованной пытками девчонки. Его тело грузно осело на пол и замерло в неуклюжей позе.

У Коликова закружилась голова, и он тоже рухнул. Только сейчас он понял – пуля задела какую-то важную артерию на шее девушки. Как же все хреново вышло! Он из последних сил сдавил рану рукой. Надолго этой меры не хватит. Без срочной медицинской помощи он, точнее Эльма, через пару минут истечет кровью и погибнет.

– Прости меня, – прохрипел он, чувствуя, как тяжелеют веки девушки.

– За что? – тихо спросила она, уже понимая, что умирает.

– Я подвел тебя.

– Ты не виноват. Без тебя я бы не зашла так далеко. Так себе из меня разведчица…

– Лучшая из всех, кого я знал.

– Спасибо. Мы должны попрощаться?

– Наверное… – Коликов не знал, как должны заканчиваться такие истории. – Прощай. Хотя… нет. Один вопрос.

– Да?

– Что ты планировала делать с таким количеством золота?

– Я не знала, что там золото, – спокойно, словно они сейчас пили чай на кухне, ответила девушка. – Зато теперь я понимаю, зачем мой куратор велел создать десяток расчетных счетов в разных странах мира.

– Каких счетов?

– Счета привязывались к различным организациям. В основном это были дома-интернаты, хосписы, больницы, дома малютки. Я была рада открывать такие счета, но понятия не имела, каким образом он планировал их пополнять. Кружится голова. У тебя тоже?

– Да. Ты умираешь, Эльма.

– Останься со мной. Подожди, пока я не уйду.

– Это было бы хорошим искуплением, – сказал Коликов, уверенный, что Эльма поймет, о чем он. – Действительно достойным делом.

– А ты смог бы так?

– Только так бы и смог. Мертвым деньги ни к чему, тем более окропленные их собственной кровью. Но… – Коликову пришлось сделать паузу, воздуха не хватало, – они могли бы спасти столько детей.

– Спой мне, Тимур.

– Что спеть?

– Знаешь из Биттлз что-нибудь? Очень люблю Биттлз.

– Одну песню помню, – признался Коликов, – в твоем времени они ее еще не написали. Это, – Тимур сделал еще пару тяжелых вдохов, – их последний сингл.

И Тимур запел хриплым голосом, борясь с накатывающей сонливостью:

When I find myself in times of trouble

Mother Mary comes to me

Speaking words of wisdom, "Let it be".

And in my hour of darkness

She is standing right in front of me

Speaking words of wisdom, "Let it be".

Let it be, let it be,

Let it be, let it be.

Whisper words of wisdom, let it be…

– Возьми блокнот, – велела Эльма. – Быстро, пока в сознании!

Коликов понял, что именно она собирается сделать. Из последних сил он перевернулся на бок и нащупал блокнот немца, в котором лежал огрызок карандаша. Эльма продиктовала ему две цифры.

– Координаты? – выдохнул Коликов. В глазах уже потемнело. Пульс замедлялся, разливаясь в голове гулким эхом. Таял и голос Эльмы. Этой молодой красивой девочки. Такой хрупкой. Такой храброй. Такой…

– Я не знаю, что там. Я даже не уверена, что не ошиблась. Я все расшифровывала по памяти. Но ты единственный, кто может еще использовать эти деньги во благо. Ты запомнил цифры? Тимур, ты цифры запомнил? Тиму…

***

– И как понимать его слова? – генерал был в растерянности.

– Перед тем как провалиться в кому, капитан Коликов успел доложить о том, что мы теперь не одни.

– Что он сказал, дословно?

– «Мы не одни теперь там».

– Это все? Что это значит?

– Это все. И я не знаю, что он имел в виду. Даже предположить боюсь.

– Мдаа… – задумчиво протянул генерал. – Шансы-то у него есть?

– Доктора осторожны в прогнозах, но шансы есть.

– Ладно. Как очнется – доложишь. Свободен.

– Есть, товарищ генерал-майор.

Озадаченный и крайне смущенный, полковник Зорин направился к себе. В кармане потной рукой он сжимал листок бумаги. Когда Коликова вынесли на руках из капсулы, он был еще в сознании. Бредил. Выкрикивал имя объекта. Плакал. Затем, увидев полковника, резко остановил свой взгляд на сочувствующем стариковском лице и попросил листок бумаги. Зорин дал ему свой блокнот и ручку. Слабеющей рукой Коликов нацарапал на первом же листке в блокноте какие-то цифры, а потом провалился в беспамятство. Затем капитана ввели в искусственную кому. По словам медиков, его разум был на грани – нужно было «выключать» капитана, восстанавливать и только потом вновь приводить в чувство.

Зайдя к себе в кабинет, полковник Зорин вырвал из своего блокнота исписанный цифрами листок и запер его в сейф. Испытывал он в этот момент два чувства: радость за то, что Коликов все же вернулся, и злость. Нутром полковник чуял, что капитан затеял какую-то очередную авантюру.

Глава 6

– Отпуск – это, конечно, святое, – удивлялся Серега. – Но почему именно Геленджик? Да еще и на машине? В такую даль на старой Ладе – ты серьезно?

Коликов загадочно улыбался, откладывая в сторону болгарку.

– Не знаю, Серег, просто захотелось. Да и куда мне еще? Я ж невыездной.

– А, ну да, ну да, – наигранно протянул слесарь, вытирая нос измазанной в солидоле рукой, – мы-то «академиев» не кончали, куда нам понять высокие устремления военной интеллигенции.

Коликов засмеялся.

– Да ладно тебе прибедняться. Возиться в старой рухляди – это, между прочим, твой собственный выбор. У тебя была приличная специальность, да и работа, кстати, тоже.

– И что мне с той работы? Надоело мне все, веришь? – сухо отозвался Серега.

И, похоже, действительно посерьезнел. С минуту он затягивал новенькие болты на защите картера старенькой Гранты. На таких древних машинах, бывает, и масло без геморроя не поменять. Старые, прикипевшие от времени и ржавчины болты пришлось срезать болгаркой.

Коликов знал, что ступил на скользкую тропинку, но друга он чувствовал хорошо и понимал, что тому иногда нужно выговориться. Бывает так, что некому и рассказать о том, что на душе творится. А уж когда в одночасье опрокидываешь всю свою жизнь, бросаешь престижную работу в столице, меняешь прекрасные карьерные перспективы на старенький, замасленный всеми сортами машинного масла гараж – тут точно слушатель нужен. И не просто слушатель, а именно тот, кто понимает твой выбор. Тот, кто не осуждает такой поворот сюжета, а одобряет его, ну или хотя бы относится к нему нейтрально. Таким слушателем в жизни гинеколога Сергея Сапелкина был Тимур Коликов – друг детства и по совместительству армейский сослуживец.

– Куда ты, кстати, пропал? – решил-таки уйти от темы «важность выбора в судьбе человека» бывший гинеколог. – Думал, на дачу ко мне на майские заскочишь. Баньку бы растопили, пивка холодненького тяпнули.

Тимур пожал плечами:

– Да работы было невпроворот.

Сапелкин затянул последний болт и хитро подмигнул старому другу:

– Красивая хоть работа была?