Евгений Ильичев – Последний контакт (страница 14)

— Загрузка данных с «Осириса» пошла заново.

— И что ты для этого сделал?

— В том-то и дело, что ничего. После этой аномалии у нас внезапно погасли все приборы, а через секунду всё запустилось и теперь идет загрузка данных. Уже 99, нет 100 %. Пошли какие-то цифры! Стоп… (помехи), она… (помехи)…лась! Повто… (помехи).

— Платформа?

В эфир прорывались какие-то помехи, голос Вершинина захлебывался в их треске.

— Платформа? — повторила Алла. — Сергей, что у вас происходит?

— … лась. Повторяю! Шлюзовая камера открылась! — кричал радостный голос Вершинина. На этот раз пилота было слышно отлично.

— Так, платформа, — вмешался капитан, — не предпринимать никаких действий! Повторяю, не предпринимать никаких действий!

Сопкин развернулся к Алле Марр и Корнееву:

— Так, и что делать будем?

— А что мы до этого планировали делать? — недоуменно спросила Алла Марр.

— Мы ребят на разведку послали.

— Ну, так у них все получилось! — констатировал Корнеев. — Раз шлюзовая камера наконец открылась, пусть облачаются в лёгкие скафандры и проникают внутрь.

— Ну да, — согласилась Алла, — мы для того их и послали.

Сопкина что-то тревожило, но он не смог бы объяснить природу этого чувства. Все эти странности с «Осирисом», его нежелание пускать чужаков к себе на борт, а теперь ещё и эта странная гравитационная аномалия. Вдруг это ловушка? Но он не мог озвучить эти опасения. По сути, у них не было никакого выбора. Им нужен был «Осирис», а для этого нужно было понять, что там происходит.

— Так, платформа, — наконец решился капитан, — действуйте по плану. Проникаете внутрь, осматриваетесь, собираете данные и бегом обратно!

— Принято. Приступаем.

Уже через десять минут Медведев и Вершинин, облачённые в лёгкие скафандры, стояли посреди шлюзовой камеры «Осириса» и ждали, когда автоматика выровняет давление. Гравитации на борту корабля не было, разведчикам пришлось активировать магнитные подошвы.

— Тебе страшно? — спросил Медведев.

Сергей фыркнул, словно каждый день за завтраком вламывался в законсервированный необитаемый звездолёт, застрявший в двух световых годах полёта от Земли.

— Спросишь тоже… — а потом добавил уже серьёзным тоном. — Пипец как страшно, Медведь. А тебе?

— У меня живот крутит. У меня всегда так, когда волнуюсь.

Вершинин издал нервный смешок:

— Медвежья болезнь?

— Очень смешно, — Виктор с укором посмотрел на друга и понял, что тот просто пытается снять стресс. — Как думаешь, там сортир есть?

Мужчины помолчали секунду, а потом, не сговариваясь, расхохотались.

— Прикинь, Медведь, ты будешь первым, кто засрёт им тут всё. Что о тебе искусственный интеллект подумает? Пятнадцать лет никто на борту сортиром не пользовался, и тут ты со своими коликами.

— Ребят, вы же понимаете, что мы тоже в эфире? — голос Аллы Марр отрезвил разведчиков, и те синхронно подобрались. Но не прошло и двух секунд, как оба вновь расхохотались.

— Так, капитан у микрофона, — вмешался Сопкин. — Я ценю вашу стрессоустойчивость, но нельзя ли посерьёзнее?

— Извините, кэп, — ответил за двоих Вершинин. — Мы постараемся.

Давление между тем выровнялось. На внутренней переборке шлюза загорелась зелёная полоса, послышался характерный механический звук: гермодверь была разблокирована.

— Входим, — тихо сказал Вершинин и, потянувшись к ручке, толкнул дверь от себя. Та поддалась.

— Почему так темно? — спросил Медведев, перешагивая порог.

— А кому тут свет нужен? Миссия же беспилотная, — ответил ему Сергей и включил налобный фонарь.

Мужчины вошли в отсек и заперли за собой гермодверь. Знакомая полоска загорелась красным. Первым делом Вершинин проверил атмосферу станции.

— Кислорода всего пять процентов, — доложил он, — остальное азот.

— Странно, что тут вообще есть кислород, — удивился Медведев, обводя небольшой отсек светом налобного фонаря. — Он же тут никому не нужен.

— Действительно, странно, — согласился Сергей, подходя к стене, на которой обнаружил стандартный терминал управления. — Давай посмотрим, что у нас с питанием.

Он мягко нажал на экран, и поверхность тут же отозвалась приятным голубым свечением. Вершинин свайпнул снизу вверх и вызвал меню.

— А вот и свет, — сказал он, нажав соответствующий пункт. Стены отсека мягко осветились, отвоевывая у темноты метр за метром. Вершинин потянул бегунок регулятора, и к свету в стенах присоединилось потолочное освещение.

— Да. Так гораздо лучше, — сказал Медведев и прошел к очередной переборке. — Если не ошибаюсь, мы сейчас в отсеке, где обычно хранятся скафандры.

— Да, вот тут они обычно и висят, — указал на пустые ниши в стене Вершинин. — Но миссия автономная, «Осирис» скафандрами не укомплектован.

— Жаль, нам парочка не помешала бы.

— Согласен. Ну что, пошли дальше? Судя по плану, за переборкой — главный транспортный коридор. По нему попадём на капитанский мостик.

— И в реакторный отсек.

— Сперва на мостик. Нужно диагностику систем провести.

— Давай, открывай.

Переборка отъехала в сторону, и мужчины вошли внутрь. Длинный коридор со сводчатым потолком был погружён во мрак. Вершинин нашёл на стене пульт управления и включил освещение. По коридору в обе стороны разбежались полоски света, затем стены мигнули и осветили пространство ровным белым свечением.

— Какой же он огромный! — восхитился Медведев.

— Да уж, — согласился Вершинин, — не сравнить с нашей консервной банкой. Давай туда.

Сергей повернул направо и зашагал вдоль коридора. Медведев пошёл следом, внимательно разглядывая белые стены и пол.

— Подумать только, — сказал он в спину Вершинину, — неужели человечество вот так запросто могло послать в глубокий космос пустой корабль?

— А зачем посылать людей, если разведку можно осуществить без них? — аргументировал Вершинин. — Ты сам смог бы провести в полёте половину своей жизни?

Медведев пожал плечами.

— Смотря ради какой цели.

Они проходили мимо множества закрытых гермодверей — должно быть, это были рабочие отсеки и каюты для будущих переселенцев. Корабль изначально всё же проектировался для пилотируемых миссий.

— И что бы тебя сподвигло?

— Думаю, поиск внеземной жизни. Разумной жизни, — уверенно ответил Медведев.

— Оставить на Земле родных и близких, пожертвовать своей жизнью, чтобы попытаться найти жизнь где-то ещё? — Вершинин пожал плечами. — Как по мне, так себе затея. И потом, чтобы найти разум во вселенной, не нужно туда лететь самому и тратить на это свою жизнь. Достаточно найти доказательства присутствия этого разума.

— Какие, например?

— Радиосигналы, лазерные передачи, архитектурные артефакты на экзопланетах, окаменелости там всякие, сложные технические приборы, зонды, спутники, ядерные отходы и всё в этом духе, — коридор начал забирать влево, следуя причудливым изгибам «Осириса». — В общем, есть сотни, тысячи возможных доказательств воздействия на окружающий мир разумных существ.

— Наверное, ты прав, — согласился Виктор. — Но мы ни разу не находили таких доказательств.

— В том-то и дело. Галактика огромна, и вероятность найти жизнь в доступных нам секторах ничтожно мала.

— Так какого чёрта мы лезем тогда так далеко? Не проще было бы сидеть у себя на отшибе галактики и развивать то, что есть?

— А ты думаешь, сейчас мы не на отшибе? Это для тебя расстояние в два световых года — задница мира, а в масштабах галактики, нашего родного Млечного Пути, мы даже за калитку не вышли.