Евгений Ильичев – Магеллан. Часть II. Егерь (страница 11)
Герман смутился, поскольку только сейчас понял, что так и не придумал мне имя. Над ним подтрунивал Ковалев, весело смеясь:
– Помните, доктор – как коня назовешь, так он и поскачет!
Герман отмахнулся от шутки, рассеянно улыбаясь, но потом, взглянув на меня, спросил:
– Тебя же я нашел?
Я с готовностью кивнул головой, понимая важность момента. Даже на цыпочки привстал, чтобы казаться значимее.
– А я, значит, егерь для ваших. Вот и будешь ты не егерь, а Игорь!
– Назвал бы Егором, – не унимался Ковалев, – в честь меня!
– Вот еще… – буркнул Герман.
– Так и запишем в судовом журнале, – подвела итог Мария. – Новый член экипажа – Игорь Мечников.
Все вокруг начали ударять в ладоши, попутно приветствуя меня ободряющими выкриками. Я не знал, что означает этот шлепающий жест – по всей видимости, что-то очень хорошее, потому что все улыбались. Они все искренне радовались, давая мне, бесправному последышу, настоящее имя! И не абы какое, а самое что ни на есть егерское – двойное. Я не смог сдержать слез и заплакал. Меня тут действительно считали за человека. За равного!
– Ну-ну! – приободрил меня Герман. – Нечего тут хныкать. Ты теперь член экипажа звездного крейсера «Магеллан». Звание твое будет – юнга! А служивым людям не пристало хныкать. Подобрать сопли, юнга!
Я никак не мог привыкнуть к тому, что не всё, что говорят егеря, нужно понимать буквально, а потому вызвал взрыв просто гомерического хохота экипажа, попытавшись запихнуть все, что вытекло из носа, обратно.
– Да чтоб тебя… – выругался Герман и отвел меня умываться.
Затем Герман вывел меня из птицы по опущенной рампе – так они называли ее открывающееся брюхо. Пройдя по короткому и холодному коридору, стены которого были сделаны, по всей видимости, из какой-то ткани, мы зашли в большой сруб.
Внутри было очень просторно. Свет, струившийся из ярких светильников под самым потолком, заливал все пространство. Сруб состоял из трех комнат и нужника. Одну, самую маленькую комнатку, занимала Мария. В комнате побольше размещались мужчины. Спали на двухэтажных кроватях. Мне Герман отрядил место на втором этаже своей кровати. Третья комната была обставлена какими-то егерскими приборами. В ней я обнаружил много светящихся окон и летающих прямо в воздухе изображений. От всего этого великолепия кружилась голова. Хотелось потрогать буквально каждую вещицу, к каждой приобщиться. Герман же вовремя меня одернул:
– Руками ничего не трогать! – строго сказал он. – Мы учить тебя будем всему. Как освоишься, будем задания тебе давать. Но не раньше. Твоя основная задача сейчас – учиться!
Что означает слово «учиться», я знал. Дети сотрапезников часто делали это. Каждое утро они уходили в дом нашего шамана в центре куреня. Возвращались же они ко второму поклонению Жии, и почти каждый из них нес на себе следы учебы у шамана. У кого глаз подбитый, у кого ухо красное, а кого и до черни избивал наш шаман, вбивая в пустые головы детей сотрапезников основы поклонения богам великой Пустоши.
Именно в этой комнате с летающими в воздухе картинками однорукий майор Ковалев и собрал всех егерей.
– Первым делом, – начал он уже без тени улыбки на лице, – хочу представить нашему юнге, Игорю Мечникову, всех присутствующих. Меня ты знаешь – майор Егор Ковалев. Я руковожу всеми наземными операциями нашей группы.
Далее майор указал на Германа:
– Полковник Герман Мечников – начальник медицинской службы и мой первый помощник.
Герман наклонился над моим ухом и буркнул:
– Лекарь я, по-вашему.
Ковалев указал рукой на Марию и представил мне единственную женщину экипажа:
– Майор Мария Веровая. Главный пилот межзвездного крейсера «Магеллан» и руководитель всех наших полетов.
Герман опять наклонился над моим ухом и прошептал:
– Управляет «Ермаком» – той птицей, на которой мы сюда прилетели. И еще умеет управлять птицей побольше – «Магелланом». Он от нас улетел год назад.
– Её помощники, – продолжал Ковалев, – пилоты-механики лейтенанты Коля Болотов и Саша Репей.
Я ткнул на коридор, ведущий к «Ермаку», и Герман подтвердил:
– Да, пилоты умеют управлять «Ермаком» и постоянно в нем что-то чинят.
– И, наконец, самый новый наш член экипажа, – представил Ковалев красивого молчаливого мужчину, сидящего в дальнем конце комнаты за светящимся окном, – Оан Юэн. Представитель коренного народа этой версии Земли. От наших званий Оан отказался, поэтому все обращаются к нему просто по имени. Оан провел в гибернационном сне в заполярье больше ста лет. Весь его экипаж бесследно пропал, а потому, так же как и мы, он плохо ориентируется в текущем положении дел на планете.
Оан привстал на секунду, кивнул мне и вновь уселся за свой светящийся квадрат.
– Оан по специальности техник и хорошо разбирается в компьютерных системах и кодах своей расы. Так что он у нас главный специалист по работе с «объектом» или, как его называет сам Оан, – с «Колыбелью».
Я не понял, что это за «объект» такой, и Герман, уловив мой интерес, вновь пояснил мне:
– Это место, которое осталось после развитой цивилизации, жившей на этой планете до вас. Потом объясню подробнее. Слушай.
Ковалев терпеливо дождался, когда Герман объяснит мне сложные понятия, и продолжил:
– Теперь, когда все представлены, брифинг объявляю открытым.
Глава 8 – Первый брифинг.
Сразу оговорюсь – тогда, на самом первом своем брифинге, я не понял ни слова из того, что обсуждали между собой егеря. Я был слишком мал и плохо понимал сложные термины, к которым они прибегали в процессе дискуссии. Герман активно участвовал в диалоге и уже не мог ежеминутно отвлекаться на то, чтобы объяснять мне все, чего я не понимал. Смысл и важность принятых на этом собрании решений я осознал, только когда повзрослел. А потому я могу передать лишь примерную суть того разговора.
– Положение дел следующее, – начал свою речь Ковалев. – Мы на планете находимся уже год и представляем ветвь человеческой расы, попавшую в этот мир случайно. Причину этого сбоя физики называют «законом наблюдателя». Проходя через червоточину из другой точки вселенной, мы вернулись не в свой мир, а в параллельный. В мир с другой высокоразвитой человеческой расой. Оан Юэн – представитель данной расы.
Ковалев сделал паузу и, убедившись, что никто ничего не упустил, продолжил:
– Мы застали эту расу в самом разгаре борьбы за выживание после произошедшего примерно три тысячи лет назад катаклизма. Суть катаклизма – резкое изменение климата планеты вследствие столкновения с огромным планетоидом. Цель борьбы – населить мир сотней миллионов искусственно выращенных людей, готовых к активной деятельности. По известным прискорбным причинам, – он выразительно обвел присутствующих взглядом, – «Магеллан» покинул нашу планету и в данный момент производит разгон по траектории, ведущей к червоточине за пределами нашей звездной системы.
Ковалев вновь обвел взглядом присутствующих:
– Надеюсь, ничего не упустил. Итак, слово предоставляется Герману Мечникову.
– Не понимаю, к чему такой официоз, Егор, – пробубнил Герман, выходя в центр зала.
– Товарищ полковник! – таким же официальным тоном произнес майор Ковалев. – Мы военнослужащие и обязаны вести протокол официальных заседаний. В данный момент главный компьютер «Ермака» ведет запись. Протокол заседания будет зашифрован и передан на «Магеллан». Они получат его сразу же, как выйдут из криосна возле червоточины.
– Егор, это случится через сорок пять лет. Даже если они решат вернуться за нами на Землю, никаких нас уже не будет!
– Плюс ко всему, мы не сможем даже узнать об этом решении, – добавила Мария флегматично. – Наши локаторы слишком слабы, чтобы принять их сигнал. Зная своего отца, могу сказать, что он примет решение продолжать экспедицию. Тем более после того, как получит сообщение о том, что покинул не свой родной мир, а всего лишь параллельный.
– И все равно, – настаивал Ковалев, – это не повод плевать на дисциплину! Только благодаря адекватно выстроенной и отлаженной системе единоначалия нам удается сохранять свой культурный облик в этом мире.
– Соглашусь с тобой, товарищ майор, – примирительно поднял руки Герман, хотя позже я узнал, что согласен он был с Ковалевым лишь отчасти. – Доложу по форме. Итак. Мы все столкнулись на планете с большой проблемой. По неизвестным нам причинам высокоразвитая раса землян не смогла наладить четкое воспроизведение себе подобных особей.
Герман сделал паузу и посмотрел на Оана, который коротко кивнул, соглашаясь с тезисом. Затем продолжил:
– Вернее, наладить-то они наладили – репродуктивные поля работают исправно и по сей день, производя в год не менее десяти тысяч половозрелых особей. Только вот после произошедшего на «объекте» бунта сотрапезников нашим высокоразвитым коллегам пришлось оставить на время посевную и ретироваться в заполярье, дабы сохранить хоть кого-то, кто смог бы продолжать выполнять функцию жнецов в будущем.
Оан вновь кивнул, подтверждая сказанное. Герман продолжил:
– Длительное время объекты пустовали, работая в автоматическом режиме. Их уже запущенные алгоритмы попросту не успели переписать. Новоиспеченных граждан планеты некому было встречать и учить. Доподлинно известно, что открытый нами год назад «объект» произвел и выпустил в свет не менее ста тысяч человек. Без контроля со стороны жнецов большая часть из них погибла по естественным причинам. Голод, холод и дикая природа не дали бедным подросткам и шанса на выживание в холодное время года. В течение же короткого лета, когда эти бедные дети имели максимальные шансы выжить в дикой природе, их отлавливали и порабощали местные жители.