Евгений Ильичев – Чернильная душа (страница 6)

– Что-то тихо, сегодня, – забросил я удочку, кивком здороваясь с администраторшей на своем этаже. – У себя?

Демонесса низшего порядка, с которой у меня (так уж вышло) сложились доверительные отношения, огляделась по сторонам, осторожно наклонилась ко мне и разъяснила ситуацию:

– Астарот сегодня, говорят, лютовал на совещании как никогда. Строил всех глав отделов.

– Хм, – изобразил я задумчивость. – Причина?

– Разумеется, снижение показателей демонической активности, – красноречиво разведя руками, ответила демонесса.

В целом, я догадывался, в чем было дело. Если проще, демоны не выдавали план – а план этот был спущен «сверху». Ну, или точнее, поднят «снизу» – в общем, вы поняли. А далее все, как в пирамиде крика по Барни Стинсону (персонаж ситкома "Как я встретил вашу маму") – нашего князя тьмы натянули его начальники. Астарот же, вернувшись из «главка», вызвал к себе всех руководителей отделений, включая моего начальника Мамону, и раздал праведных «звездюлей» уже им. Недолго думая, эти главы отделений собрали на пятиминутку своих подчиненных, то есть нас и, ну вы поняли…

– Думаю, у меня есть чем порадовать нашего Мамончика, – подмигнул я секретарше.

– Ох, Аарончик, я бы не рисковала на твоем месте… – скептически ответила демонесса. – Доложи, коротенько, посули в скором времени свежую душу и вали отсюда.

– Потому, ты Галочка, не на моем месте, – похлопал я свою коллегу по плечу и смело постучался в кабинет к Мамоне. – Разрешите, ваше темнейшество?

– Ты опоздал, – резко бросил мне начальник, даже не соизволив поднять взгляд от бумаг, что огромной кучей макулатуры сгрудились у него на столе. Бедный демон выглядел столь удрученно, предвкушая разбор этих Авгиевых конюшен, что даже мне на мгновение стало его жаль. Но лишь на мгновение.

– Обстоятельства, ваше темнейшество…

– Обстоятельства всегда будут против тебя, Аарон, – огрызнулся Мамона, – ты демон-искуситель и от твоих действий зависит будущее всего мироздания. Никто не вправе оправдывать свои промахи этим мифическим понятием – «обстоятельства». Мы решаем, где и когда случится то, что дОлжно. Мы сами генерируем обстоятельства – это наша работа. И плох тот демон, кто не понимает таких прописных истин.

– Темнейшество, – постарался успокоить начальника я, – я о том и пытаюсь доложить – в деле моего подопечного наметились позитивные сдвиги.

– Ты про того писаку? – Мамона усмехнулся. – Постыдился бы хвастаться, Аарон – мы за тебя всю работу сделали. Слава, успех, деньги – все, что ты ни просил для своего подопечного – мы всем его обеспечили. При таких вводных, разве что глухо-слепо-немой демон на костылях и без мозгов не справится с финалом.

– Согласен, но, ведь это я попросил, это мой план по растлению сработал. До меня никто так быстро с растлением души не справлялся.

– Ты, Аарон, слишком уж самоуверен. Бывали на моей памяти случаи, что люди продавали свои души и дешевле. Ты о тридцати серебренниках когда-нибудь слыхал?

– Так, то когда было то? – Отмахнулся я, уловив-таки шутливые интонации в речи начальника. Хороший знак. – Опять же, инфляцию вы не учитываете…

– Ладно, что у тебя. Кратко и по делу, – махнул на меня рукой начальник. – Мне еще доклад наверх ваять.

– Вручную? – удивился я. Мы же для того людям компьютеры дали…

– А у меня начальник - тот еще демон, – фыркнул на меня Мамона. – Как и у тебя, впрочем. Так что, если не хочешь вручную и без вложений разгребать свои завалы, лучше не нервируй меня, Муля.

– Понял, не дурак, – подняв руки в примирительном жесте, ответил я. – Итак, коротко и по делу. Мой подопечный почти спился и находится в точке невозврата по ключевым зависимостям. Состояние здоровья на троечку, молодой еще, но я работаю и в этом направлении. Психические же показатели гораздо хуже моего самого смелого прогноза. В любовь он уже не верит. В дружбу тоже. Позитивных мыслей почти нет. Пекарев – ходячая энциклопедия негативных установок. Но самое важное - он боится потерять все, что мы ему дали. Причем, страх этот практически доведен до паранойи. Ему все время кажется, что окружение пользуется им. Подозревает лучшего друга в меркантильности, а своего собственного редактора в намерении лишить его авторских прав на главные бестселлеры. Осталось разобраться с парой привязанностей и можно подводить к черте.

– Привязанности? Кто там у него? Ты ж говорил он сирота.

– Он навещает в больнице бывшую, попавшую в аварию и все еще помогает детскому дому, где вырос. Но у меня и там есть завязки. Так что, смею предположить, что в следующем месяце я выдам вам свеженькую загубленную душу.

– Ого, целая душа, Аарон, да ты мой спаситель! – Мамона встал, подошел ко мне и взяв за плечи, с надрывом продолжил издевательства. – Второй Антихрист, ни много ни мало. Спаситель мира заблудших...

– Сарказм? – Глядя исподлобья в глаза Маммонне, уточнил я.

Начальник вмиг вернул свой холодный взгляд:

– Ну конечно, сарказм. Ты же не маленький, Аарон. Что мне до твоей души, если план горит?

– А здесь, ваше темнейшество, и кроется та самая вишенка на торте.

– Не люблю сладкое… – отмахнулся начальник. Он уже отошел в дальний конец кабинета и заваривал кофе. Себе одному, жлоб, заваривал.

– Я образно, ваше темнейшество.

Мамона тем временем вернулся за свой стол с чашкой ароматного кофе и уточнил:

– Ну и что за вишенка?

– Гибель Алексея совпадает с выходом его последней книги. Книгу писали мы, точнее он, но под мою диктовку. Там очень, очень много идей, играющих нам на руку.

– Ну и? Мало таких книг что ли? Мало таких песен? Мы целый штат попсы содержим, чтобы людей в тонусе держать. Я уже молчу о блогерах.

– Да, – согласился я, – наше влияние не ослабевает ни на секунду. Но не каждый день общество теряет своего кумира в прямом эфире.

– Что ты имеешь в виду?

– Стрим.

– Да стрите, где хотите, мне то, что с того? – не понял начальник.

– Стрим – это прямая трансляция, – постарался уточнить я свою идею начальнику. – Алексей Пекарев покончит с собой в прямом эфире в день выхода его последней книги, написанной, по сути, нами. И смерть его будет сопровождаться обличающей общество потребления речью.

– Так, – оживился начальник. – И что?

– Ну, мало того, что мы получим грешника-суицидника. Мы еще и продажи его последней книги выведем на уровень, доселе, немыслимый. Его книга, (читай – наши нарративы), разойдется миллионными тиражами. Я видел рукопись – это же второй Булгаков.

– Так, ну на святое не замахивайся – Булгаков классик и к нему мы никакого отношения не имеем – он сам по себе был. Мистик, он и без нас мистик. Но в целом, ход твоих мыслей мне нравится. Скольких эта книга развратит по прогнозам отдела аналитики?

– Если добьемся культового статуса книги и автора – то до миллиарда.

– До миллиарда? – Усомнился в моих подсчетах Мамона.

– Конечно – ее же на множество языков переведут. Нам и западные отделения спасибо скажут и восточные. Как тогда, с «Бойцовским клубом», помните?

– Не нарушай первое правило, Аарон… – строго посмотрел на меня начальник. Я же не сразу понял его намек.

– Эмм, не упоминать о бойцовском клубе?

Начальник лишь глаза к небу закатил.

– Баран – не говорить «Гоп», пока не перепрыгнешь!

– Ааа… – мой начальник был поклонником разных поговорок. Причем, довольно часто коверкал их по своему усмотрению. – Так, я и не говорю. Просто докладываю, что у меня уже все на мази. И если мое дельце выгорит, и вам и мне будет приятный бонус в виде повышения.

– На мое место метишь, Аарон? – прищурился Мамона.

– Боже упаси! Я в отдел планирования хочу. Начальником какого-нибудь направления. Пара сотен тысяч демонов в подчинении, думаю, будет достаточно. Ваша же работа, меня пугает, если по-честному. Слишком уж большая ответственность.

– То-то же…– крякнул довольный таким ответом Мамона. – Каждый сверчок, знай свой шесток!

– Так точно, ваше темнейшество. Могу я идти исполнять?

– Иди, Аарон, иди… Только, учти, – последняя реплика заставила меня вжать голову в плечи уже на выходе, – я доложу о твоем Пекареве вниз. И тем самым на время избавлю наш отдел от страшных санкций за невыполнение плана. Если ты не закроешь этот кейс в срок, у меня будут серьезные неприятности. Астарот на такие темы шутить не любит. А если я получу по шапке, ты получишь развоплощение до духа болотного. Ясно ли я выражаю свои мысли?

– Более чем.

– Но если ты справишься, - голос Мамоны стал вкрадчивым, - я буду ходатайствовать о твоем повышении. Как минимум седьмой разряд тебе обеспечен. А там, чем черт ни шутит, может и до начальника отделения повысят. Как потопаешь, Аарончик, так и полопаешь.

– Я вас понял, ваше темнейшество. Могу идти?

– Можешь.

Был бы мой облик реальным, выходил бы я с аудиенции в поту.

– Ну как? – поинтересовалась заботливая Галочка. – Влетело?

Я лишь таинственно улыбнулся и направился прочь из отделения.

– Ой, посмотрите, какие мы таинственные, как много мы из себя возомнили! – полетело мне в спину.

Обращать внимание на демонстративную обиду демонессы Галочки я не планировал. Во-первых, это не в моем стиле и не в моих интересах. Всем же известно, что нет ничего более притягательного для женщины, чем игнорирующий ее мужчина. Галочка уже больше века не ровно дышит ко мне, с чего вдруг мне что-то менять в наших с ней отношениях? А во-вторых, мне сейчас попросту не хотелось с кем-либо разговаривать. Слишком уж волнительный был для меня момент.