Евгений Ильичев – Чернильная душа (страница 1)
Евгений Ильичев
Чернильная душа
Глава 1
Тьма – свет. Тьма – свет. Вновь тьма. На этот раз надолго. Свет больно режет глаза. Так, стоп – у меня есть глаза? С чего бы? Начинаю напрягаться и ворошить память. Если есть глаза, должен быть и мозг. Стало быть, где-то в нем будет и память. Главное не перепутать, где – чьи воспоминания.
Замираю, прислушиваясь к себе. Хотя, «прислушиваюсь» это с большой натяжкой – в голове шумит так, словно я в оркестровую яму свалился прямо на репетиции, а яма эта в жерле извергающегося вулкана находится. Бессчетное множество звуков разной тональности в дикой какофонии слились воедино и разрыхляли мне мозги, словно погружным блендером на предельной скорости. Того и гляди все содержимое черепной коробки выплеснется наружу и забрызгает все вокруг - не отмоешь.
Ого! «Погружной блендер»? Какие странные у меня «кухонные» аналогии. Это точно не мои мысли. Я начал догадываться, какой именно переживаю опыт. И если я прав, процесс адаптации займет немало времени. Впрочем, для начала нужно все-таки расслабиться и принять этот опыт целиком и полностью. Почему-то именно такие мысли сейчас бродили в моей голове. Я почему-то был уверен, что стоит мне только полноценно расслабиться, как память вернется сама собой. Главное – не расслабляться слишком уж полноценно – обделаться раньше времени мне не улыбалось.
Ага, значит я довольно едкий тип. Ладно, посмотрим, какую информацию мне подкинет моя же память дальше.
Мерный стук сердца (неужели моего?) сменяется ритмом галопа, противное пиканье тут же превращается в длинный монотонный сигнал. Что-то шипит, откуда-то доносится рокот, шепот, скрежет, лязг…
Нарастающий шум все же сильно мешает сосредоточиться. Нужно срочно успокоиться и взять себя в руки. Даю волевую команду сердцу уняться. Выходит, но не так, чтобы замечательно. Голова все еще наполнена звуками. Правда, теперь они становятся какими-то родными, что ли… Привычными – вот более точное слово. Привычные звуки. А почему, собственно, они мне привычные? Задачка. Ой, а где это я? Ой, а кто я?
Первые выводы не заставили себя долго ждать. Я – это не «Я» в физическом смысле. Но Я нахожусь там, где раньше было иное «Я». И это иное «Я» длительное время слышало эти звуки. Оттого они и кажутся моему «Я» родными и привычными. Не понятно? Согласен, хреново объяснил. Ладно, потом все само собой разрулится.
Противное ощущение в горле – я, кажется, на искусственной вентиляции легких. Чувствую холод, стало быть, я еще и без одежды. В паху что-то доставляет дискомфорт и жжение. Должно быть, мочевой катетер установлен. Пытаюсь пошевелить рукой. Получилось, но что-то мне мешает. Ах да, наверное, прищепка пульсоксиметра на пальце, а от него провод тянется к аппаратуре. Ничего, щедрые боги наградили меня двумя руками. Пытаюсь шевелить второй рукой. Уже лучше, почти ничего не мешает. Разве что, жуткая слабость в мышцах. Впечатление, что до меня этим телом не пользовались года два.
Нашариваю свободной рукой то, что мешается в паху. Как и думал, это мочевой катетер и торчит он из... Зашибись! А куда это мои причиндалы подевались?!
Стоп, а они вообще должны быть? Напрягаю память и практически сразу понимаю, что происходит. Нет, не должно быть у меня первичных половых признаков самца. Это уже чисто моя прихоть – ассоциировать себя именно с мужским полом. С чего я вообще решил, что на Земле окажусь непременно мужчиной? Кстати, тело, в котором я оказался, действительно могло быть мужским. Только никто не говорил, что оно не будет покалеченным. Или, скажем, прежний хозяин не решил вдруг стать хозяйкой. Люди сейчас какой только дурью не маются.
В любом случае, всему должно быть рациональное объяснение. К примеру: я либо евнух, либо баба. Тут уж «либо» - «либо».
С трудом перетаскиваю непослушную руку к груди. Ага, точно не евнух. Отчетливо ощущаю молочные железы.
«Уже неплохо».
Щупаю более детально.
«Ого, прям, совсем неплохо! Не меньше третьего размера!»
Правда, и бабой оказаться на Земле не то чтобы предел моих мечтаний - слишком уж нелегка женская доля в любой стране мира. Если и воплощаться в мире подлунном, то лучше уж мужчиной. Хотя, как по мне, на Земле и без того проблем хватает. Независимо от того, какого ты пола. А все потому, что тут, в мире подлунном, у нас главный филиал. Даром, что мы не можем пребывать здесь в своем истинном обличии.
Ну да ладно – существа мы бесполые и не шибко гордые, можем и потерпеть. Девкой, так девкой - для дела и не в таком еще изваляешься. Но шутку Астарота я оценил.
«Ха-ха – очень смешно, усаться просто!»
Да, вы все правильно поняли. Я очнулся окончательно и уже осознал кто я, где я, и главное - зачем я здесь.
Еще раз пытаюсь приоткрыть глаза, на этот раз осторожно, сквозь ресницы. Ничего не получается, словно у меня вообще нет ресниц. Интересно, почему? Глаза режет еще сильнее, чем в первый раз, от чего они начинают сильно слезиться. Слезы мешают обзору, но в целом я уже догадался, где очутился. В больнице, где же еще? Если конкретнее, я в реанимации.
Поскольку смотреть в реанимации ровным счетом не на что, вновь закрываю глаза и пытаюсь провести диагностику. Руки, ноги, тело… Черт, как же тяжко-то. Фу, мерзость, какая – из меня что-то льется. Дьявол! Как же больно быть человеком! Больно и мерзко.
– Сергей Иванович, – разносится на всю палату противный женский голос, – Салатова, кажется, из комы вышла. Да, та, что с ожогами. Хорошо. Поставлю. Жду…
Я услышал грохот телефонной трубки.
– Кать, Салатову нужно прокапать.
– Ну, так прокапай! – Отозвалась та, которую звали «Кать». – Это твоя койка. А у меня обед.
– Сучка… – буркнул первый голос, но уже себе под нос, так чтобы «сучка» не расслышала.
Высокие отношения, ничего не скажешь. Мои коллеги тут явно на славу потрудились. Орать, кстати, не обязательно было. Ну, вышел человек из комы, с кем не бывает? Дальше-то что?
Вокруг меня тут же начали суетиться. Две женщины в четыре руки начали делать какие-то процедуры. Видимо, выполняют указания врача. По вене пробежал какой-то легкий импульс, затем что-то горячее начало разливаться по всему телу. Стало жарко. На коже появилась испарина. Я уже особо и не сопротивлялся, полностью отдавшись в компетентные руки медперсонала.
В целом, я уже знал, что меня ждет. Пара недель реабилитации, исколотые иголками вены на руках, и геморрой с кулак от долгого лежания на спине. Последнее не обязательно, по правде, просто я привык все видеть именно в темных тонах. Чем темнее, тем лучше. Затем предстоит выписка, налаживание текущих социальных связей и вперед – работать на благо Родины.
Чего я в данную секунду точно не ожидал, так это появления в палате Мамоны.
С его фееричным появлением в духе “Константина” (Классный, кстати, фильм, ИМХО, почти документальный) в палате стало нестерпимо холодно. Свет померк, время замедлило свой бег, а из вошедшего только что врача, (видимо, того самого Сергея Ивановича) на эту сторону бытия вывалился безобразного вида демон. Ну, как – безобразного? Это по моим меркам. Вы же его от простого человека не сразу бы отличили. Для вас он был бы, эмм, дайте подумать – фриком! Точно, про таких говорят «странный» или «фрик». Существо это было среднего роста, в простом черном (разумеется) балахоне на голое безволосое тело. Капюшон, скрывал лысый череп и большую часть лица – выделялись разве что глаза, полыхающие ярко-алым светом. Вот и все, собственно, описание. Выделить можно было, разве что, руки. У этого существа были непропорционально длинные пальцы с такими же длинными когтями, напоминающими орлиные. Представили? Правда же ничего особенного? Такого в метро встретишь и не сильно удивишься.
Так вот. Вывалился Мамона из реаниматолога и всё вокруг в палате замерло. Точнее, даже не замерло, а замерзло. Чертяга, притащил за собой холодрыгу с той стороны. А вы, наивные, думали, в аду жара царит? С чего бы это нам из-за вас, грешников, париться?
Врачи, к слову, отличные “проводники”. Уж не знаю почему - то ли дело в смерти, что постоянно витает вокруг них незримым спутником, то ли в их отношении к миру в целом. А врачи реаниматологи, по всей видимости, были просто созданы для того, чтобы демоны вроде Мамоны туда-сюда шастали.
– Вот ты где! Ну, здравствуй, Аарон. – Деловито начал Мамона, медленно дефилируя перед моей кроватью. – Говорят, ты все-таки выкрутился…
«Можно подумать, ты не знаешь, козел старый» - подумал я, но вслух произнес иное:
– Как видите, ваше темнейшество…
Злить начальника я не намеревался. Во всяком случае, сейчас это было бы крайне глупой затеей. Именно поэтому я попытался приподняться в новом теле, дабы совершить поклон, но тут же получил невербальное указание лежать смирно. Демон, хоть и был редким говнюком, но все же понимал, что в текущих реалиях дожидаться подобающего приветствия будет до морковкина заговенья. Тело, коим меня наградили, пролежало в этой палате невесть сколько, а потому плохо слушалось. Чудом было уже то, что я смог говорить. В любом случае, вместо протокольных расшаркиваний, Мамона предпочел побеседовать начистоту.