Евгений Хван – Радужный маг (страница 2)

Докторскую я все-таки защитил, не сразу конечно, но пришлось попотеть. В Москве мне место не нашлось, только в далеком Краснодаре устроился сначала преподавателем в археологический институт, затем уже стал завкафедрой. За время работы в институте наша кафедра много раз выигрывала гранты и по ним мы со студентами на летних каникулах уходили в экспедиции и на раскопки.

Удивительно, на археологические экспедиции в Сибири и изучении древней Тартарии, до сих пор находился под запретом государства. Хотя уже прошло столько лет, нет уже Сталина, нет Хрущева, наверное поэтому мои статьи о государстве российском, за которые мне пришлось отсидеть десять долгих лет, оставались актуальными и не потеряли свою новизну. И вот еще почему мне не нашлось места в московских институтах.

Но, за это время, находясь на переферии, мне удалось сделать себе имя, не постесняюсь о себе сказать в таком ключе. Ко мне приезжали за консультациями из-за границы из американских университетов, из учебных заведений Лондона и Парижа, спасибо покойному Шкловскому, научившему меня видеть суть предметов, откидывая красивую шелуху. Наверное поэтому мне удавалось расшифровывать древние письмена и определять уникальные артефакты, там, где пасовали именитые профессора и ученые с мировыми именами.

Работал в институте до последнего и ушел в семьдесят лет из него. Нет, не потому что стал слишком стар и глаза уже слабо видели, а потому что сменился ректор нашего института, мой старый друг, всегда меня прикрывающий от министерства культуры и всяких проверок из Москвы. С новым ректором мы не сошлись характером и поэтому я добровольно ушел из института, но меня нет, нет в сложных случаях приглашали проконсультировать, если археологам попадалось очень древняя вещь или какой-либо артефакт.

А, сейчас лето и я на берегу речки занимаюсь своим любимым делом, рыбной ловлей. На лето я переезжаю из душного города, к себе на дачу и стараюсь больше ходить пешком с удочкой и рюкзаком за спиной. Почистил плотву, окуньков и закинул все это в закипевший котел, а почищенных, крупных лещей закинул в пакет, чтобы дома их пожарить на сковороде. Люблю жаренных лещей, хоть и очень костлявая рыба, но очень вкусная.

Похлебал ухи и потихоньку стал собираться домой, к себе на дачу. Ушел километров на десять, думаю к заходу солнца буду уже на месте. Немного не подрасчитал, к своей даче подходил уже по темноте. Подходя к нему я видел темный силуэт легкового автомобиля, стоящий у забора и тут внезапно загорелись фары, ослепляя меня всего. Я поднял руку, загораживая глаза от света.

— Здравствуйте, Александр Васильевич! — раздался звонкий женский голос — мы правильно приехали, вы профессор Гриньков?

— Выключите пожалуйста фары — устало ответил им и раздраженно спросил — кто такие и почему так поздно?

— Извините нас — сконфуженно услышал этот же голос — мы уже давно здесь, приехали в обед и до сих пор вас ждем. Нам ваши соседи подсказали, что вы с утра ушли на рыбалку и к ночи обязательно будете.

— Хорошо, от кого вы?

— Меня зовут Анастасия Кириллова и нас отправила к вам Соловьева Инна Валерьевна — снова ответила девушка — я переводчица, а со мной приехали два археолога из Бостонского Университета археологии. Нам бы проконсультироваться?

— Хорошо — сказал им и открыв калитку приглашающе махнул рукой — проходите в дом.

Соловьева Инна Валерьевна, женщина бальзаковского возраста заменила меня на посту завкафедры археологии и антропологии Краснодарского государственного университета. Из объяснений американских археологов Стива Фандлера и Бена Тригота, их экспедиция производила раскопки древнего городища к северо-востоку от Адисс-Абебы и в центре раскопок экспедиционеры наткнулись на неизвестные артефакты и среди них попался переливающийся диск из опять же материала неизвестной природы.

— Почему именно ко мне? — я включил свет на веранде и мы вчетвером уселись вокруг круглого стола — и почему Адисс- Абеба? Это же кажется восточная Африка и если не ошибаюсь Эфиопия?

— Вы правы профессор — ответил Стив Фандлер, коверкая русскую речь и выкладывая из кармана футляр восемь на десять сантиметров и открыв крышку, открытой стороной, повернул ее ко мне — мы это нашли в Африке и специалисты в Эфиопии сказали, что этот диск принадлежит древним скифам, больше они ничего не смогли нам ответить. Как он попал в Африку мы не знаем, только можем догадываться.

— И какие же у вас появились догадки? — я не спешил брать этот древний артефакт в руки и хотел услышать версию американцев.

— Ну, ведь древние скифы это далекие предки славян, так? — и Стив сами себе кивнул головой — ведь православие в Эфиопии появилось не просто так? И если скифы это пра-пра предки славян, то и понятно откуда мог появиться этот диск! Наши предположения верны господин профессор? — и американец вопросительно посмотрел на меня

.

— Хм, может вы и правы — и я наконец взял в руки этот переливающийся диск.

Радужный диск в диаметре был всего пять-шесть сантиметров. У диска был вверх и низ. Как я это определил? Очень просто, внизу диска был «припаян» крохотный камень, кажется рубин или что-то его напоминающее, а на самом верху была небольшая проушина. Вероятно через эту проушину продевалась нить и этот диск можно было носить на шее. Я более внимательно присмотрелся к рисункам на диске. Если бы они не были вытеснены золотом, то я бы рисунки даже не заметил.

Пришлось брать в руки мощную лупу и через нее разглядывать рисунок и руну Одал, что была начертана над головой волка, размещенная по центру диска. Перевернув диск, я его тоже рассмотрел внимательно через лупу. На оборотной стороне диска была выгравирована неизвестная мне руна, во всяком случае я ее нигде не встречал у древних народов.

— Профессор, ну что вы можете нам сказать об этом диске? — в нетерпении обратились ко мне археологи через переводчицу.

— Итак, что вы хотите о нем знать?

— Сколько лет этому предмету, хотя бы приблизительно? Каково его назначение? И кто его создал?

— Ну, во первых сплав из которого он изготовлен мне неизвестен — я еще раз в сомнении глянул на диск, во вторых это талисман шамана или вождя и этому предмету не меньше пятнадцати веков, а может и старше. Точно скажет радиоуглеродный анализ. Назначение его мне тоже неизвестно. Истинные скифы, вернее их шаманы баловались симпатической магией, а тут нечто иное.

— Мало, но уже кое-что. Про руны, что можете сказать? — этот вопрос уже задал напарник Стива.

— Руна, что вытеснена над волком, это распостраненная руна у скифов и древних славян Род, а у скандинавов Одал. Кроме того она использовалась тюрками и до сих пор в чести у народов, сохранивших степную традицию. Руна обозначает семью, близких людей и родную кровь, часто используется мистиками или гадателями. Руна, обозначенная на оборотной стороне мне неизвестна.

— Интересно. Что-то еще?

— Пожалуй, что нет. Лучше отвезите этот талисман в Москву и обратитесь к ученикам академика Шкловского Вениамина Александровича. Может они что-то предметно ответят на ваши вопросы.

— Мы уже были в Москве — скривился на это Бен Тригот — они и этого не смогли сказать, что сейчас озвучили вы, господин профессор.

— Хм, да? — я снова взял в руки диск, говоря — интересно, интересно.

И внезапно, переворачивая диск, чтобы еще раз посмотреть на неизвестную мне руну, почувствовал неожиданную боль. Посмотрев на пальцы, я увидел они все в крови, даже не заметил, как порезался. Анастасия заполошенно достав носовой платок кинулась остановить мне кровь, но у нее это не получилось. Кровь из меня брызгала потоком на диск, на стол, словно у меня были порезаны артерии.

Теряя сознание я услышал, как сквозь вату мужской голос.

— Чую родную кровь. Чего ты хочешь потомок?

— Ничего!!! — я был просто ошарашен и сквозь нарастающую боль не мог адекватно реагировать.

— Так не бывает — через мгновение раздался задумчивый голос в моей голове — хорошо, быть тебе радужным!

Голос произнес эти слова и последнее, что запомнил, это испуганное лицо переводчицы, которая что-то кричала и силуэты вскочивших мужчин. Затем провал в темноте, боль, меня выворачивает наизнанку и я, теряя сознание куда-то улетаю.

Глава 2

Приходил в себя очень тяжело и болезненно, настолько, что даже веки открыть было очень тяжело, словно поднимаешь броневые заслонки. В первый раз, когда открыл глаза у меня моментально все закружилось, аж до тошноты. Смог открыть глаза где-то через часа два да и то только с четвертой попытки. Опять все закружилось, но я твердой волей прекратил кружение, эти усилия мне вылились в тошноту и извергания из желудка желчи.

От слабости снова провалился в бессознательное состояние и не помню, когда очнулся вновь. В этот раз головокружения не было, осталась только легкая тошнота, но это было терпимо. Снова вспомнился ГУЛАГ, когда я в первый раз заболел дизентерией. Тогда думал все, конец мне пришел, но мой организм не хотел умирать и я чудом выкарабкался из лап костлявой. Сейчас же у меня было точно такое же состояние, как тогда, когда я пришел в себя после продолжительной болезни в изоляторе.

Мне врачи изредка делали уколы и тогда мой могучий организм сам себя начал излечивать и после болезни наступила страшная слабость. Сейчас у меня было точно такое же чувство бессилия, как тогда в лагере. Я с удивлением рассматривал бревенчатые стены и такой же потолок с щелями, забитыми мхом. Большой толстый стол из грубых тесанных досок, стоящий на стволах-тумбах в центре избы, грубые лавки с двух сторон и самое меня поразили оконные проемы без рамы, стекол и других атрибутов современной цивилизации.