Евгений Холмуратов – Упущенные возможности (страница 4)

– Здравствуйте, – сказал Виктор. Женщина помахала ему рукой. – Вы знаете интересных людей в Эдельвуде? Тех, кому есть, что рассказать.

– Дай-ка подумать. Что ж, есть Всеволод. На свадьбах он играет на баяне и поет, но всегда хотел танцевать.

– Всеволод. – Виктор сделал запись в блокнот. – А где мне его найти?

– Он живет чуть выше по улице. Через два дома. Поспрашивайте там.

Виктор нашел Всеволода без проблем. Тот жил в одноэтажном доме и сразу открыл дверь гостю. Он выглядел лет на двадцать. Ярко-зеленая толстовка, приличная прическа, дорогие джинсы. Всеволод всем своим видом лишь подчеркивал провинциальность Эдельвуда.

– Здравствуйте. Меня зовут Виктор.

– Угу, – промычал Всеволод.

– Можете рассказать мне о городе? Как здесь живется?

– А ты кто? Репортер какой-нибудь?

– Нет. Я фотограф. Делаю проект про Эдельвуд.

– Крупный проект? Для журнала какого-нибудь?

– Да нет, так, небольшая выставка на личном сайте. Я могу сделать и ваши фото, если захотите.

– Ладно, заваливайся.

Дом Всеволода выглядел богаче квартиры, куда заселился Виктор. Облицовка из орешника, на полу паркет, дорогая мебель, большой телевизор на стене, искусственный камин. В таком доме не грех и в столице жить, а уж для Эдельвуда это прямо-таки немыслимая роскошь.

Виктор сел на диван, покрытый белым пледом. Всеволод сразу предложил кофе, но фотограф отказался.

– Значит, про Эдельвуд пишешь? – спросил он.

– Хочу сделать иллюстрированную хронику. Я еле нашел его на карте, но он чудесный. Тут странная погода.

– Что ж, лето у нас, и правда, короткое. Что же такого ты хочешь узнать?

– Есть какие-нибудь секреты у города? Почему тут все устроено так, а не иначе?

– Не знаю, – ответил Всеволод, пожав плечами. – Я недавно сюда переехал. Дядя скончался и оставил мне свой дом с гаражом и машиной, а родители как раз гнали куда подальше. Выбора не было. Знаю только, что Эдельвуд – древнее место. Как рассказывал мне дядя, здесь еще до революции был процветающий город, но потом что-то пошло не так.

– А именно?

– Не знаю.

– Хорошо, – протянул Виктор. – Я сделаю несколько фотографий?

– Пожалуйста. Могу попозировать, если надо. Я танцор, знаешь ли.

– Мне говорили. А еще говорили, что вы играете на свадьбах.

– Единственный заработок. Если надо, могу и баян притащить.

Виктор и Всеволод долго общались. Они обсуждали жизнь города, его секреты. Как оказалось, во времена Второй мировой войны Эдельвуд оказывал помощь солдатам. Не только союзникам, но и фашистам. Латал раненных, кормил голодных, грел замерзших. Эдельвуд не делил людей на хороших и плохих.

Виктор сделал много фотографий. Он попытался запечатлеть богатство дома. Уже перевалило за восемь вечера, когда Всеволод сказал:

– Солнце вот-вот сядет. Тебе лучше идти.

– Отчего?

– Не люблю общаться после заката.

Всеволод выпроводил гостя на улицу, захлопнув дверь прямо у него перед носом. Виктор хмыкнул, но не стал ничего говорить. Он направился домой.

Солнце, и правда, быстро спускалось к горизонту. Как только последний луч скрылся где-то во тьме сумерек, будто бы из неоткуда появилась женщина на инвалидной коляске. Бедняга чем-то напоминала принцессу Диану, только лишенную всякого королевского достоинства. В руках она держала флейту, а коляска каким-то образом ехала сама по себе. Наконец, женщина поднесла инструмент к губам и выдавила первую ноту. Она наигрывала какую-то странную мелодию. Не страшную, но кричащую, шумную, неровную. Словно бы грязную.

И город преобразился.

От провинции не осталось и следа. Вокруг выросли дома. Да не просто здания – архитектурное искусство. Статуи, держащие балконы на своих плечах. Изысканные колонны. Невероятной красоты дворы, широкие мраморные лестницы. Барокко, готика и классицизм – все смешалось с разрухой и упадком. Стены в трещинах, окна разбиты, по дорогам валялись трупы и гнилая еда. Собаки бегали туда-сюда в поисках пищи, у дороги сидели калеки. Кто-то без ног, у кого-то неестественно скрючено тело. И все смотрели на Виктора, тянули к нему руки, будто тот был мессией. Спасителем.

Виктор дернулся. Мужчина с красными глазами и качающейся головой схватил его за ногу. Он жевал сухой хлеб, выплевывая на землю крошки и слюни. Фотограф крикнул и побежал к дому.

У подъезда сидела Светлана, но узнать ее можно было только по одежде. Женщина постарела лет на пятьдесят, превратившись в сухую мумию. Морщины паутиной обвили кожу, глаза бегали, слезоточили. Она читала молитвы, изредка с треском поднимая голову к небу.

А в саду, что был разбит перед домом, появились надгробия. Каждое второе – разбитое, но на некоторых кто-то писал странные послания: «Жду второго», «не трогать, посещают дети», «есть родные!», «не разбивать». Среди могил стоял мужчина, напоминающий гориллу. Он не двигался и смотрел куда-то вдаль. Даже не заметил пробежавшего мимо Виктора.

Внутри подъезд превратился в полигон. В стенах зияли дыры от пуль, краска слезла, открывая миру арматуру. Между вторым и третьим этажом сидела старуха, шепчущая себе под нос что-то на одной ей известном языке. Перед ней стояла бочка с грубо сшитыми куклами и свечами.

Виктор обогнул старуху и поднялся к себе.

Квартира тоже изменилась. Исчезла всякая мебель, кроме кровати, окна на рамах потрескались. Стены превратились в голый кирпич, на которых то тут, то там висели иконы. И кресты.

Виктор схватил свою сумку и бросился на улицу. Он сел в машину, завел ее и тронулся. Он не видел, как проезжал мимо убогих. Не мог видеть, как больные люди танцевали. Как они ели собак, как жарили кошек. Виктор не хотел видеть, как извращенец трется у дома.

Наконец, Эдельвуд остался позади. Фотограф ехал так быстро, как только мог. Не разбирая дороги – лишь бы вперед.

Машина остановилась перед оврагом. Виктор вышел наружу, выдохнул, и его вырвало скромным обедом. Рукавом куртки вытерев губы, он подошел к оврагу.

Это был овраг на севере Эдельвуда. Виктор сделал круг.

Он вернулся в машину. Мотор заревел. Виктор помчался подальше от города, как вдруг понял, что опять вернулся в Эдельвуд. Снова и снова фотограф менял дорогу, сворачивал со свежих следов вглубь леса. Сворачивал со своих же следов.

Снова и снова Виктор возвращался в Эдельвуд. Почти всю ночь он пытался выбраться из города, пока у него не закончился бензин.

– Твою мать! – крикнул Виктор и ударил руками по рулю.

Ближайшая заправка была в тридцати километрах от Эдельвуда. Виктор вышел из машины и направился, как он думал, туда.

Но уже утром он обнаружил, что приближается обратно к городу. К тому городу, которым был Эдельвуд при свете дня. Провинция, как она есть.

Виктор осторожно сделал шаг по дороге. За ним второй. Прохожие улыбались ему, дети играли в догонялки. Никакого упадка. Все светло и ясно.

Виктор быстрым шагом дошел до дома, где снимал квартиру. Возле дома Светлана, по своему обыкновению, кормила кошку. Худощавое животное шипело на траву и нападало на кусты.

– Что здесь было? – спросил Виктор.

– Ты о чем?

– Неважно. Где можно купить бензин?

– На рынке, дорогой, на рынке, – ответила Светлана и улыбнулась. – Но зачем тебе бензин?

– Хочу уехать из Эдельвуда.

– Но люди не уезжают из Эдельвуда.

Виктор отмахнулся. Он направился на рынок, но его остановил крик Светланы:

– Виктор! Виктор, постойте! – Она бежала за ним. – Вы ходили к Всеволоду?

– Ходил.

– Он танцевал для вас?

– Нет.

– Пусть станцует. Но после заката. Он прекрасно танцует ночью.

Виктор сжал губы и поднял руки так, будто к нему прикасалось что-то неприятное.