Евгений Ходоровский – Раднесь (страница 9)
Артём постарался сформировать какой-нибудь дружественный образ и передал его в сознание Тела. Вопли прекратились – то ли от изнеможения, то ли в самом деле образ друга, который транслировал Артём, несколько успокоил взбудораженного человека. Артём мысленно вздохнул: «Похоже, надо устанавливать контакт с Телом. Деда Вася, получается, не полностью меня подготовил. Придётся адаптироваться и приспосабливаться, а может быть, даже импровизировать. Так, ну посмотрим, а что ты, Тело, моё дорогое, скажешь на это?» И Артём стал передавать Телу образ за образом, что, в общем-то, по сути, выглядело как следующий разговор.
– Я – друг, а ты кто?
– А-а-а! Шайтан! Прочь! Уходи!
– Да успокойся ты! Я не шайтан, не демон, не бес. Я человек. Просто моё сознание на время будет соседом твоему.
– Я тебя боюсь…
– Не бойся, я просто побуду в тебе, а потом уйду. Навсегда. Я не причиню тебе никакого вреда.
Хозяин Тела замолк.
Артём понял, что Тело ему не верит и продолжает бояться. Ещё, не ровен час, начнёт причинять вред себе: биться головой обо что-нибудь, резать или колоть себя. Самое безобидное, если ущипнёт себя или на глаза надавит. Надо как-то отвлечь Тело от рассуждений о том, что кто-то ворочается в голове.
По всем ощущениям Тело – мужчина, и довольно молодой…
У Артёма промелькнула идея, как отвлечь Тело от этих переживаний. В следующее мгновение он послал Телу образ самой сногсшибательной обнажённой девушки, на который только была способна фантазия Артёма.
На секунду Тело замерло, а потом выдохнуло:
– О-о-ох!!!
Похоже, действовало. И Артём стал закреплять эффект.
В следующую секунду он заставил образ девушки улыбнуться, мягко и ласково сказать:
– Привет! Ну скажи мне, как тебя зовут?
Телу нравилось. Тело, конечно, шокировано увиденным образом, наверняка
Артём сначала распознал образ чего-то длинного, потом почему-то появилось ощущение хвоста. Хм, что это должно значить? А! Длинный хвост! Длинный хвост? Артём был в замешательстве… Уж не переборщил ли он? А что если «длинный хвост» у этого человека – это интерпретированный образ-реакция на половое возбуждение, вызванное чрезмерно сексуальным образом девушки?
Артём, с одной стороны, немного устрашился произведённым эффектом, а с другой стороны – даже почувствовал гордость за себя, что он оказался способным на такое. Надо как-то выкручиваться из создавшейся несколько щекотливой ситуации, но и воспользоваться моментом было бы неплохо. Наладить контакт с Телом не мешало бы, хоть и таким несколько экстравагантным способом. Под руководством Артёма образ девушки в голове у Тела ласково улыбнулся:
– Непонятно… При чём тут «длинный хвост»?
– Волк, – проплыл в сознании Артёма образ хищного животного и окончательно сбил с толку.
– Меня зовут Хоза Лей, – уже голосом сказало Тело, и голос уже не дрожал и не срывался на визг, а был хоть и слегка удивлённым, но вполне уверенным.
И снова в сознании Артёма стали появляться образы длинного хвоста, потом волка, потом человека. И тут до Артёма дошло: у Тела есть имя – Хоза Лей, но это не просто имя, это, скорее, прозвище или кличка.
Дело в том, что до того, как Тело произнесло своё имя, Артём, подключившись к слуху Тела, прекрасно понимал, что оно говорило, а вот имя – нет. Поэтому сознание перешло на образное восприятие. Тело говорило по-русски! От этого Артём мог спокойно понимать слова, произносимые Телом. А вот имя – не русское, более того, оно кое-что обозначало на родном для Тела языке. И обозначало оно, если дословно – «длинный хвост», ну а всё вместе, как словосочетание, несло в себе образ животного – волка!
– Ты – волк? – уже сам Артём задал вопрос, сбросив пелену наваждения и тем самым вернув Тело обратно из мечтаний на землю.
– Да не-е… Меня так прозвали – Хоза Лей. Это на нашем, на вогульском, обозначает «волк». А так-то, на самом деле я – Иван.
– Иван? Так ты вогул? Манси, что ли? – достал Артём из глубин памяти когда-то слышанные от деда познания о северном народе.
– Ну да, я вогул… Манси – это просто «народ» по-нашему. А русские нас вогулами называют. Я крещёный вогул, и при крещении нарекли меня Иваном.
Артём мысленно почесал затылок. Вот оказывается как – Иван, вогул, да ещё и крещёный! Это ж куда его, Артёма, занесло?
– А что ж ты сразу-то, Иван-вогул, мне Иваном не назвался, а? При чём тут волк, я не понял?
– Да я это так… Ну, прозвище у меня такое. А ты чего мне красавицей-то такой представился? Эй, ты, в голове у меня который! Ты-то кто такой? – сначала смущённо бормоча, а потом со всё нарастающей агрессией в голосе стал восклицать Иван.
И тут у Артёма всё встало на свои места. «Ах ты, шельмец вогульский! – мысленно заулыбался Артём. – Увидал бабищу, слюнки потекли, сразу все страхи позабывал, да ещё и выпендриваться стал – Волком представился, ишь ты! Секс-гигант…»
* * *
Забросило Артёма относительно недалеко, если сравнивать с дедом Васей, которого при инициации, судя по всему, перенесло во времени на многие тысячелетия в будущее. Парню относительно повезло, он хотя бы что-то знал о том времени и месте, куда он попал. Более того, как оказалось, это место и время ему довольно подробно описывал дед Игорь, когда рассказывал легенды и предания их рода. Судьба Артёма удивительным образом сплелась с жизнями его прародителей. Как впоследствии выяснилось при беседах с Иваном-волком, Хоза Лей – тот шаман, с которым крепко сдружился дед Архип, работая в тайге на пасеках.
Всю жизнь Ивана мучили какие-то непонятные видения и голоса в голове, в семье его считали странным, сторонились. В результате Иван вырос несколько угрюмым и даже иногда злобным человеком, за что и получил прозвище Хоза Лей – Длинный Хвост, что на языке манси означало «волк». К тридцати годам Иван окончательно бросил попытки как-то ассоциировать себя со своим родом-племенем, ушёл в тайгу, построил себе хижину, стал вести уединённый образ жизни.
Теперь он хотя бы не испытывал проблем с людьми, так как вокруг него на многие десятки километров попросту простиралась тайга со зверьём, птицами, в её реках и озёрах – рыбами, но не людьми. Но проблем, связанных с особенным, чутким восприятием мира, ему не удалось избежать. Напротив, в уединении его дар окреп, пришло понимание многих необычайных способностей, не связанных с реальным, физическим миром.
Так он стал шаманом. По крайней мере, так стали называть странного отшельника люди его племени, которые время от времени волею судеб так или иначе всё же пересекались с ним по жизни.
Всё время, которое у него оставалось свободным от борьбы за существование, он тратил, как сказал бы современный человек, на медитации. С виду это так и выглядело – тело недвижимо, не подаёт каких-либо признаков бодрствования, а сознание носится где-то свободным духом.
В конечном итоге Ивану это дало некоторые полезные умения. В те редкие моменты, когда он встречал людей, он был им воистину полезен – мог лечить духовные и телесные болезни, потому что с помощью тонких миров видел истинные причины людских недугов, мог общаться с душами людей.
Но он так и не научился жить в социуме, а после того как понял, что он может и умеет и сколько физических сил это отнимает, вообще стал избегать каких-либо контактов с людьми. Единственного человека, которого он хоть как-то мог вынести на некоторое время, Архипа, уже далеко не молодого старовера из-под Казани, Иван иногда навещал на пасеке, расположенной относительно близко от его уединённого жилища.
Ему нравился этот старец, потому что он был всегда в хорошем расположении духа, у него не было болезней ни физических, ни душевных. Да и мёд он делал отличный, и Ивану в его кисло-унылой жизни сладеньким медком полакомиться шибко хотелось. Дети Архипа уже давно встали на ноги, обзавелись детьми, жена умерла. В общем-то, он тоже был в какой-то степени отшельником в летний период, когда пчёлы собирали ему мёд. Зимой же он перебирался в скит, к детям, там нянчился с правнуками, чем мог помогал родственникам выжить в этом суровом таёжном крае.
Когда Артём с изяществом слона в посудной лавке ворвался в сознание вогула, тот сидел в своей хижине, лениво пожёвывая опостылевшую строганину, которой он питался уже всю зиму, изредка позволяя себе разнообразие в виде запаренного овса. Иван обдумывал результаты ночного путешествия в тонкий мир, ощущая одновременно сильное любопытство и страх перед неизведанным.
Неожиданно он почувствовал, что в сознании буквально кто-то ворочается, как будто одна из тех неведомых теней из ночного транса очутилась прямо в голове. От ошеломляющего ужаса Ивана подбросило вверх так, что он пребольно ударился о низкий потолок своего скромного жилища. Вогул закричал изо всех сил, стал метаться из стороны в сторону, но ощущение присутствия потустороннего существа в нём не проходило.
С безумным воплем, дрожа всем телом, Иван выскочил из хижины в чём был на снег. Когда он немного поуспокоился, во многом благодаря хитроумной выдумке Артёма, его уже от мороза и испытанного потрясения просто колотило. На дворе шёл март месяц, зима лишь по календарю закончилась, а в тех суровых краях и намёка не было, что скоро весна, разве что дни стали равны ночи. В общем, надо было убираться с мороза в жилище, к очагу, греющему тело и душу безумно длинными зимними днями и ночами, которые крайне трудно отличить друг от друга на Северном Урале.