Евгений Хитряк – Нормандия 1944. Битва за плацдармы (страница 6)

Спустя всего несколько дней, 28 марта 1942 года, английские диверсионные отряды нанесли весьма чувствительный удар во французском порте Сен-Назер. Подразделение коммандос при поддержке Королевского ВМФ атаковало сухой док Луи Жубер Лок — единственный сухой док на побережье Атлантики, способный принять на ремонт линкор «Тирпиц». Превращенный в брандер эсминец «Кэмпбелтаун» на полном ходу врезался в ворота дока, заклинив подъемные механизмы. Спустя 9 часов корабль взорвался, в тот самый момент, когда его осматривала группа высокопоставленных немецких офицеров. Док был выведен из строя до конца войны. Немцы поспешно объявили атаку британцев провалом с большими человеческими потерями, а пресса активно публиковала фотографии раненых и убитых британских коммандос, утверждая, что такая же судьба ожидает всякого, кто попытается попробовать на зуб мощь Атлантического вала. Гораздо меньшую огласку получил ряд важных шагов по спешному укреплению побережья и портов пролива Ла-Манш.

После неудачного для союзников рейда на Дьепп, подтвердившего правильность предпринятых усилий, работы по созданию Атлантической стены перешли на иной уровень. Задачей первостепенной важности было объявлено превращение всех портов пролива в города-крепости. В Германии понимали, что без овладения крупным портом любое вторжение на побережье будет обречено; какими бы мощными ни были силы вторжения, без поставок подкреплений и грузов снабжения они исчерпают свои силы и будут побеждены. Следующим этапом должно было стать усиление тех участков побережья, которые рассматривались как наиболее вероятные места высадки союзников. В их число входили Па-де-Кале и эстуария Жиронды во Франции, а также Хук ван Холланд в Голландии. Хотя в многочисленных репортажах отдела пропаганды Атлантический вал изображался как абсолютно неприступная полоса железобетонных дотов и орудийных бункеров, на самом деле он представлял собой россыпь хорошо укрепленных портов, вроде Кале, Бреста или Шербура и узких полос укрепленного побережья, между которыми многие километры береговой линии оборонялись одиночными опорными пунктами сомнительной ценности.

Перед организацией «Тодт» была поставлена в прямом смысле этого слова непосильная задача — сделать неприступными более 3500 км побережья. Остро не хватало стратегических материалов, таких как бетон, стальная арматура, специфическое вооружение, мины. Все более дефицитной становилась и живая сила. Германия вела войну на несколько фронтов, и они (в первую очередь, Восточный) все больше и больше истощали ресурсы Третьего Рейха. В небе над Германией развернулось масштабное воздушное сражение с бомбардировщиками союзников, которое также поглощало трудовые ресурсы и производственные мощности, поскольку требовала производства все новых и новых самолетов, сооружения бомбоубежищ и восстановления разрушенной налетами инфраструктуры. Одна только система ПВО (расчеты зенитных орудий, прожекторные войска, гарнизоны радарных станций, авиация защиты Рейха) нуждалась в 900 000 боеспособных мужчин. Стало обычной практикой перебрасывать с бездействующего Западного фронта наиболее боеспособные части, заменяя их так называемыми стационарными дивизиями, составленными из необученных юнцов и мужчин последних стадий призывного возраста. На Запад отправлялись все те, кто по состоянию здоровья не мог выдержать суровых условий Восточного фронта. Здесь же проходили реабилитацию выздоравливающие от ран и обморожений. Понадобилось личное вмешательство фюрера, чтобы ситуация начала меняться в лучшую сторону.

Директива № 51

3 ноября 1943 года Гитлер издал одну из десятка самых важных директив за всю войну. Получившая порядковый номер 51, она определяла задачи Западной группировки по созданию эффективного бастиона против вторжения англо-американских сил. В ней указывалось: «В течение прошедших двух с половиной лет наши основные усилия былина правлены на ожесточенную и приносящую большие потери борьбу против большевизма… Сегодня ситуация изменилась. Угроза с Востока по-прежнему остается, но еще большая опасность грядет с Запада. Эта опасность — англо-американское морское вторжение. На Востоке потеря даже значительной части захваченного нами обширного пространства не нанесет смертельного удара по жизнеспособности Германии. Иное дело — Запад. Если противник сумеет прорвать нашу оборону на широком фронте, то последствия этого — в самых ошеломляющих пропорциях — скажутся в самое ближайшее время. Все признаки указывают, что атака на Западном фронте будет иметь место не позднее весны, а возможно и ранее. В связи с этим я больше не могу мириться с дальнейшим ослаблением Западного фронта в пользу других театров военных действий. Я решил усилить защиту на Западе, особенно в тех местах, откуда мы начнем свои дальние операции против Англии.[2] Поскольку эти пункты совпадают с теми местами, где враг должен и может напасть — если замеченные на данный момент признаки не являются попыткой ввести нас в заблуждение — именно здесь будет разворачиваться главная битва в случае генерального вторжения».

Это был в большей степени политический, чем военный шаг. С середины 1940 года, после отказа от операции «Морской лев», Германия сосредоточила свои усилия на поражении Советского Союза, рассчитывая, что крах коммунистического колосса вынудит Англию пойти на уступки и заключить мир на немецких условиях. Теперь поражение англо-американских союзников, вторжение которых становилось все более и более реальной угрозой, стало единственным условием для Германии избежать полного разгрома на Востоке. «Сбросив в море силы вторжения, мы отобьем у врага желание пытаться еще раз», — указывал Гитлер в Директиве. «Поражение нанесет серьезный удар по моральному духу англичан и американцев. Оно, во-первых, лишит Рузвельта шанса на переизбрание. Во-вторых, Англия слишком устала от войны, чтобы решиться на еще одну операцию по вторжению». После того, как ситуация на Западном фронте будет должным образом разрешена, 45 дивизий, расквартированных в Европе, будут переброшены на Восточный фронт, чтобы нанести сокрушительное поражение Красной армии. «Вот поэтому весь исход войны и судьба самого Рейха зависят сейчас от каждого бойца, сражающегося на Западе».

Далее директива определяла конкретные задачи армии, авиации, флота и войск СС в связи с изменившимися обстоятельствами. Гитлер призывал «все руководящие структуры и персоны принять решительные меры против напрасной траты времени и энергии в межведомственных спорах и направить свои усилия на укрепление нашей оборонной и наступательной мощи». К счастью для союзников, большинство старших командиров Германии благополучно проигнорировали этот призыв. Да и фюрер вскоре усугубил положение попытками перестроить и без того сложную и малоэффективную командную структуру войск на Западе.

Самым значительным его шагом стало назначение генерал-фельдмаршала Эрвина Роммеля на должность Генерального инспектора оборонительных сооружений Западного вала. В конце ноября 1943 года фельдмаршал прибыл во Францию и сразу же приступил к скрупулезному изучению береговых укреплений от Дании до испанского побережья. Увиденное не впечатлило Роммеля. Он изложил свои выводы и рекомендации в довольно прямолинейном рапорте фюреру. Результатом стал перевод Роммеля под командование фон Рундштедта в качестве главы группы армий «В» с основной задачей усилить меры по противодействию вторжению на всем побережье от Нидерландов до Северной Франции. Группа армий «В» включала в себя 7-ю армию, дислоцированную западнее реки Орн, 15-ю армии восточнее и отдельный 88-й армейский корпус в Нидерландах. Основываясь на личном опыте действий в условиях превосходства союзников в воздухе на Средиземноморье Роммель был уверен, что победить врага можно только на береговой линии. С невероятной энергией он приступил к возведению того, что он назвал «дьявольскими садами» оборонительных сооружений. Роммель руководил своими солдатами и рабочими довольно жестко и нередко, несмотря на трудности со снабжением, работы по строительству препятствий велись 24 часа в сутки. В течение шести месяцев была освоена значительная часть из 1,2 миллиона тонн стали и 17 миллионов кубических метров бетона, выделенных на усиление Атлантического вала. Вдоль побережья Нормандии, прежде охраняемого по большей части патрулями стационарных дивизий, появилась пусть и тонкая, но почти непрерывная линия взаимно поддержанных огнем укреплений. По всему побережью эти сооружения были окружены более чем 4 миллионами противотанковых и противопехотных мин, кроме того на пляжах было установлено 500 000 препятствий различных видов. За месяц до вторжения Роммель писал жене:

«Сейчас я куда больше уверен в наших силах, чем когда-либо прежде. Если британцы дадут нам еще две недели, то я вообще отброшу всякие сомнения».

Главной головной болью фельдмаршала являлось отсутствие ясного понимания намерений и возможностей союзников. Он писал: «Я не знаю ничего наверняка о противнике». Британские ВВС эффективно предотвращали большинство вылетов немецких разведывательных самолетов над южным побережьем Англии (к этому моменту уже переполненным кораблями, людьми и снаряжением). Роммель был стратегически слеп. Его штаб, как и немецкая военная разведка на Западе, оказался полностью заморочен обманной операцией «Бодигард». В создавшейся ситуации фельдмаршал стремился получить контроль над танковыми резервами западной группировки войск, чтобы переместить их как можно ближе к побережью и привести в боевую готовность. Он хорошо помнил, как в последнюю фазу кампании в пустыне его Африканский корпус не имел возможности развернуться должным образом из-за постоянных атак с воздуха. Фельдмаршал знал не понаслышке, на что способна авиация союзников, когда добьется превосходства в воздухе.