Евгений Гущин – Ушедшие в небытие (страница 39)
По лесу снова прокатился озлобленный и полный ненависти крик кровососа. Барс выстрелил на звук и бросился к белому просвету меж деревьев. Внезапно мутант появился прямо перед его глазами и, схватив крепкими когтистыми лапами, поднял над собой. Покрытые слизью, отвратительны щупальца тянулись к лицу Барса. Он пытался выбраться, но тщетно. Последний взгляд он бросил вниз, откуда мгновенно поднялся огненный столб — язык «Жарки». А потом темнота и тишина.
Сначала он услышал пение. Прекрасное пение молодой девушки. Она пела на неизвестном ему языке, волшебно пела, сказочно. Ему хотелось слушать её вечность. Он думал, что попал в рай, раз слышит такое чудесное пение. Но спустя мгновение осознал, что чувствует тело. Глаза медленно приоткрылись, и в них тут же ударил бледный свет. Пение не прекращалось.
Немного приглядевшись, он понял, что находиться в том же лесу. Вот только кроны уже не зелены и густы, их просто нет, они сгорели, остались лишь черные когти, смотрящие в серое небо. В воздухе кружил пепел маленькими серовато-черными частичками. Он сливался в одну гамму с холодным туманом, что белесыми мазками расползался по лесу. Барс не поднимался, он ощущал невероятное бессилие. И ему хотелось слушать это чудесное пение. И он слушал.
А потом в воздушной серости над его головой проявились силуэты нескольких девушек в белых платьях и с длинными красивыми черными косами. Девушки держались за руки и, плавая по кругу, еще прелестней распевали песню неизвестного ему народа.
Мыслей не было, только наслажденье и блаженство. Девушки крутились над его головой своими прозрачными телами. И пели. Пели. Так сказочно, так сладко. Но что это? В сладкой мелодичности женских голосов послышался посторонний звук. Снова и снова. Не приятный звук. Резкий и не мелодичный. Но он становился сильнее. Нарастая и постепенно заглушая пение девушек.
Вдруг исчезли девушки, исчезло и пение. И тут Барс понял! Это звуки птицы. Крик ворона! Сталкер поводил рукой по пеплу в поисках автомата, а когда нащупал его ремень, начал подниматься. Не легко это было, будто ноги налились свинцом. Но боролся сталкер, заглушая желание снова услышать сладкое пение. Он стал на колени и поднял взгляд. Перед его взором то появлялась в пространстве, то исчезал картина битвы.
Черный ворон, порхая могучими крыльями, вцепился когтями лап в морду большеголового существа, а клювом раздалбливал глаза. Птица уже была залита кровью, как врага, так и собственной. Существо впилось черными ногтями в тело ворона и пыталось отодрать его от морды. Их тела всё время мигали в воздухе, будто показ слайдов сражения.
Разум Барса все еще был помутнён, но очередной вскрик ворона от впившихся в плоть ногтей, пробудил его сознания. Этой тварью был контролёр. Преодолев последний умственный барьер, сталкер поднялся с колен, потянув за ремень автомат, с которого ссыпался пепел. Это неудивительно он был повсюду. Он падал даже с волос Барса. Прицелившись от бедра, он выбрал момент, когда соперники проявятся, и саданул очередью по контролёру.
Все пули вошли в его безобразное тело, обмотанное грязными бинтами. И он вместе с вороном рухнул в пепел. Тут же белесые разводы тумана пробили яркие лучи солнца, обгорелые деревья зазеленели, пепел растаял в воздухе, сменившись блестящими в лучах солнца листочками, травинками…
Барс подбежал к трупу контролёра. Разодранная когтями морда, глазницы заполнены жидкими ошметками глаз и из них медленно вытекают темные струйки крови, в глотке раздолбленная клювом дыра и около десятка пулевых отверстий в чреве. Он мёртв и больше не регенерирует.
Взгляд Барса метнулся к ворону. Обессилевший ворон лежал в окровавленной, своей же кровью, траве. Барс упал на колени и взял мужественного ворона на руки. Несколько сильно кровоточащих глубоких ран от когтей контролёра. Птица прикрыла глаза и уже почти не дышала.
— Нет! Терпи! Живи! — закричал сталкер и молниеносно скинул с плеч рюкзак. Быстро достал контейнер. Открыл железную крышку и достал артефакт.
Придерживая птицу одной рукой, второй медленно прислонил «Сердце» к груди ворона. Артефакт стал терять жидкость внутри и сморщиваться, а раны ворона медленно затягиваться.
— Сейчас мы тебя вылечим, сейчас… сейчас…, - бормотал Барс.
Наконец, артефакт полностью истощился, последняя рана на теле птицы заживилась. Ворон резво взлетел и, аккуратно присев на плече Барса, довольно каркнул. Барс заулыбался. Забросил на плечо рюкзак с автоматом и вместе с вороном направился к дороге из леса.
— Знаешь, как я тебя назову? — спросил он ворона. — Я назову тебя Чирка!
Чирка снова довольно каркнул и слегка подскочил на плече сталкера. Их силуэты медленно исчезли за стволами деревьев, направляясь на север Зоны.
Да воздастся вам!
Виктор Константинович
У каждого из нас свой путь, своя дорога. Кого-то пригласили знакомые, кого-то привели обстоятельства. Если говорить обо мне, то в Зону меня привели слухи. Я давно мечтал иметь прибыльный бизнес, работать, общаясь с людьми, быть кому-то нужным.
Мой бар, «100 рентген», расположенный вне Зоны, невдалеке от таможенного блокпоста, посещает множество людей, разделённых мной на тех, кто отправляется на поиски приключений и тех, кто эти приключения нашел.
Не смотря на то, что официально Чернобыльскую зону можно посетить в качестве туриста, немногие искатели адреналина спешат занять места туристических автобусов, оснащенных необходимыми средствами защиты. Таких людей привлекает не столько острота ощущений, сколько желание, оказаться в запретном месте.
В моём баре, тихом и уютном, посетители находятся с утра до вечера, знакомятся, договариваются об оказании услуг проводника или телохранителей, обговаривают покупку оружия (запрещено законом), обмениваются — продают артефакты (запрещено законом), пьют водку в неумеренных количествах (запрещено министерством здравоохранения), дерутся (запрещено правилами бара).
Стоя за барной стойкой, я с интересом рассматриваю своих клиентов. Впервые появившись в баре, они проявляют необычайную любознательность, энциклопедические познания, желание поучаствовать «в чём-нибудь этаком». Если выразится другими словами — изъявляют желание побывать в Зоне, посмотреть на неё изнутри. Как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку. Людям, трусоватым, дрожащим за свою шкуру, за своё положение достаточно провести одну ночь на Кордоне. В тех местах присутствие Зоны можно почувствовать в неистовом лае стайки диких собак, кочующих с одного места на другое; в отдалённых звуках, издаваемых хрюкающими кабанами, рычащими зверями, стреляющими автоматами.
Не знаю, что больше пугает людей: рык, издаваемый снорками или кровососами или же стрельба. Но в том и другом случае новички бледнеют, теряют дар речи, стараются держаться в группе, рядом с теми, для кого эти звуки — просто звуки.
Одним из ветеранов считался сталкер Малыш, неофициальный журналист и летописец Зоны. Сидя на высоком стуле, рядом с барной стойкой ветеран с удовольствием пил красное вино, выводящие по слухам радиацию из организма. Он вернулся из рейда и, зайдя в мой бар, наслаждался отдыхом.
— Не могу понять, — рассказывал Малыш, — что людей привлекает в Зоне. С виду, обычная, поросшая молодняком, местность. Да, мутанты встречаются, радиация не даёт расслабиться. Артефакты появляются только после очередного Выброса, да и не всегда они появляются. Даже стычки между группировками не имеют первоначальной остроты, территориальные войны давно закончились. И всё же, люди идут и идут. Каждый день новые лица. Вот вчера….
Малыш не договорил, его монолог прервал стук закрывшейся двери и жалобный голос, принадлежащий молодому парню, странно передвигавшему ногами. Новый посетитель, переходя от одного столика к другому, жалобно гнусил:
— Братья-сталкеры, простите меня! Не держите зла!
— Кто это? — поинтересовался Малыш, поворачиваясь ко мне.
— Это старое лицо, — я пытался отшутиться. Желание рассказывать о безногом посетителе у меня напрочь отсутствовало.
— Ты никогда не встречался с Сивым?! — удивленно-насмешливо произнёс сталкер Рекс, сидевший рядом с Малышом. — Тебе крупно повезло.
— Что вы меня мучаете? — возмутился летописец. — Я что, историю каждого сталкера должен знать?
— Почему каждого, — мне нравилось наблюдать за реакцией моего давнего клиента. — Сивый, особенный, посмотри на его лицо.
Малыш какое-то время молчал, рассматривая хнычущего сталкера, затем повернувшись к нему спиной, мрачно произнёс:
— Обычный человек, смазливый только, на девушку похож. Он, что, неправильной ориентации?
Рекс засмеялся одновременно со мной.
— Его ориентацию мы не проверяли. А то, что он похож на девушку, ты правильно заметил. Только этот человечек знаменит не внешностью, а своими поступками.
— Расскажи, угощаю выпивкой! — умоляюще попросил летописец, обращаясь к Рексу.
— Может, у него самого поинтересуешься?!
— Ты думаешь, он расскажет? — переспросил Малыш. Рекс равнодушно, даже отстранённо пожал плечами.
— Слушай. Сивый, он же Дмитрий Сивуч, появился в Зоне полгода назад, пришёл вместе со старшим братом. Его брат, Кочубей,….
— С Кочубеем я был когда-то знаком, — перебил рассказчика Малыш. — Царствие ему небесное, хороший был человек.