Евгений Гущин – Темное княжество (страница 3)
– Ладо, твои беспечность и самоуверенность сослужат тебе плохую службу, попомни мои слова! – строго сказал Наставник. – Если бы это увидел не я, а кто- то из людей Великого князя, ты бы никогда уже не стал волхвом! А может и хуже…
– Простите, учитель, – склонил голову Ладо, и хитро улыбнулся. – Я лишь хотел узнать, что же произошло тогда, во время битвы с Ингваром. Вам никогда не было это интересно?
Наставник не принял его игры и все еще строго вздохнул.
– Каждый должен скромно принимать свое место в этом мире, Ладо. Я точно знаю, что мне не по рангу эти знания. Случившееся там находится за гранью нашего разумения, а значит, не стоит даже думать об этом. Сосредоточься лучше на Испытании, что ждет тебя уже утром.
– Как это не по рангу, учитель? – изобразил возмущение Ладо. – Вы же один из самых могущественных волхвов в мире! Вы общаетесь с самими богами, вы исцеляете безнадежно больных, вы спасаете пропавшие посевы, обращаете реки вспять…
– Я очень ценю твою веру в меня, – с улыбкой остановил его Наставник. – Но поверь мне, даже наш Верховный волхв подобен глупому ученику в сравнении с магами Махейского союза… Они достигли невероятных высот в познании магии, а изощренные механизмы, которые они строят, восхищают меня также, как простого деревенского мальчишку восхищаем мы, волхвы… Они превосходят нас на сотни и даже на тысячи лет, и, боюсь, нам их никогда не догнать…
– Теперь вы говорите запретные вещи, Учитель, и рискуете остаться без грамоты, – улыбнулся Ладо.
– Я говорю то, что видел сам. Еще в твоем возрасте я отправился на запад, в заснеженные неприступные горы, где махейцы построили города невероятной красоты… Я видел их технологии, их жизнь, магию. Это было еще до того, как Великий князь запретил всем, кроме купцов и послов ездить к махейцам. Его можно понять – он не хочет, чтобы наши люди видели, как там живут. Но мне кажется, это не совсем правильно. Поверь мне, нет ничего труднее и в то же время полезнее, чем смотреть правде в лицо.
Повисла тишина.
– Поспи хоть немного, – поднялся со стула Наставник и ободрительно похлопал Ладо по плечу. – Завтра тебе понадобится много сил.
– – -
Ладо проснулся от странного жжения в ступнях. Он зевнул, приподнялся на локтях и посмотрел на противоположный край кровати. В этот момент огонь на лучинах, воткнутых кем- то между пальцами его ног, добрался до кожи.
Ладо закричал от боли и упал на пол, судорожно пытаясь вызвать Веду Воды, но, как это часто бывало, вышла Веда Мороза. Его ноги покрылись инеем, что ничуть не помешало огню гореть. Ладо вытащил обуглившиеся лучины из пальцев, сдерживая слезы боли.
Только после этого он осознал, что все это время за ним наблюдали через приоткрытую дверь. Когда Ладо поднялся, дверь захлопнулась, и из залы послышался хохот.
– Паскуды, – тихо сказал Ладо.
С самых первых дней обучения он стал мишенью для шуточек и издевательств. Заправлял всем парень по имени Богдан. Он был высоким широкоплечим красавцем, но среди волхвов внешность и сила были скорее приятным дополнением к таланту волховства. А такой талант у Богдана был.
Ладо как сейчас помнил тот день. Он сидел на полу в общей зале, проклиная свою судьбу, и пытался поднять в воздух гусиное перо. Как вдруг услышал, что сидящий чуть впереди Богдан радостно вскрикнул. Перед ним, вращаясь, парила деревянная кружка с водой, из которой они пили в течение тренировки.
Наставник обрадовался, позвал Верховного жреца, который, шелестя накидкой из шкуры по паркету, подошел к Богдану и сдержанно сказал ему:
– Неплохо.
Это была одна из самых лестных похвал на памяти учеников. Неудивительно, что после этого Богдан стал невыносимым гордецом. А уж после того, как его сделали старостой, он и вовсе стал невыносим.
Он со своими подпевалами любил подкараулить Ладо в коридоре и отобрать одежду. Или испачкать лапти, залив в них рыбьей требухи. Или издалека кидаться мелкими камешками. Или во время утренних занятий подхватить за руки- ноги и бросить с моста в реку.
Один на один Ладо мог постоять за себя, но они всегда ходили толпой, и на его вызовы на честный бой презрительно смеялись. Никто не хотел пачкаться о простолюдина. А жаловаться Ладо не собирался, да и некому было. Верховный волхв откровенно его недолюбливал и всегда был с ним особенно строг. Ладо знал, что он не настолько хуже других, чтобы заслужить такое презрение. Все дело – в его происхождении.
Ладо был здесь единственным из простых смердов. Все остальные юные волхвы происходили из древних династий придворных волхвов, служивших князям Темнеца на протяжении нескольких поколений. Способности к волховству передавались лишь по крови, от чего происхождение Ладо становилось еще более загадочным.
До двенадцати лет он жил на улице и промышлял воровством. Обычно мальчишки вроде него заканчивали плохо – лишались руки в наказание за воровство, сгнивали в темнице или травились сивухой. А после третьей поимки – сгорали на священном очистительном костре. Волхвы говорили, что если душа человека столь черна, что не может стать светлой после трех попыток, то ее может очистить лишь пламя, возносящее душу к солнцу.
Жаль, что они не говорили о том, где человеку брать еду, если он совсем один. У Ладо был только один выход – воровать и обманывать. И он знал, что рано или поздно ему отрубят руку, а потом он закончит свою жизнь на костре. Ему часто снился сон об этом.
Но Ладо везло. Точнее, дело было в его удивительных способностях – он мог чувствовать, есть ли поблизости люди, забираясь в чужой амбар, мог ощущать на расстоянии, сколько монет в кошельке на поясе у того купца, а также с поразительной ловкостью вскрывал замки.
Несмотря на это, он попался. Хитрый купец, у которого Ладо подрезал кошель, догадался пометить гривны, и когда воришка попытался ими расплатиться, то был схвачен. Так бы его и ждала печальная участь калеки, если бы мимо тюрьмы не проезжал Наставник, почуявший присутствие волховства. Он пришел в темницу и предложил Ладо поступить в Школу в обмен на освобождение.
Выбора особо не было, так что Ладо согласился. Его привезли в княжеский терем, отмыли, постригли, приодели. Затем отвели к Верховному волхву, чтобы тот засвидетельствовал наличие у кандидата способностей. Верховный скользнул по Ладо взглядом, как по пустой стене, и кивнул.
Затем нужно было разучить клятву, приносимую перед князем на посвящении в ученики. Но Ладо не умел читать. Поэтому запоминал со слов Наставника.
В этой клятве и была вся загвоздка.
Поначалу она казалась Ладо простой формальностью, которую он готов пробалаболить сколько угодно раз. Но когда его подвели к престолу, на котором восседал Мертвый князь, и Ладо встретился с его пронизывающим неподвижным взглядом, то почувствовал, что каждое слово в клятве обретает совсем другой вес.
Произнеся эти слова, Ладо опустился на колени и приложился лбом к теплому деревянному полу. И только сейчас понял, что жизнь его изменилась навсегда.
Поначалу ему даже нравилось – это было несравнимо лучше всей предыдущей жизни! Теплая кровать, регулярное питание – о чем еще можно мечтать? Однако, к этому он быстро привык. А вот к железной дисциплине и постоянным унижениям – нет. Когда еще и волховство оказалось не веселой и таинственной сказкой, а нудным и тяжелым трудом, Ладо совсем загрустил. Все это стало похоже на тюрьму, из которой невозможно было сбежать.
За окном еще было темно, но из- за леса быстро разливалось оранжевое свечение, подсвечивая редкие облака. Ладо успокоил свой гнев, прочитав краткую молитву Солнцеликому, взял мешочек с пожитками и отправился на капище.
Сегодня его ждал самый важный день в жизни – Испытание.
– – -
Волховские хоромы находились на задворках княжеского двора, в самом сердце детинца. Ладо направлялся к главной площади перед Хоргаром. Возле гридницы о чем- то совещались личные стражи князя. Заслышав шаги Ладо, они замолчали и вперили в него свои мертвые глаза. У одного из них голова была пришита к телу толстыми нитками.
Ладо поежился и ускорил шаг. Ему всегда было не по себе внутри детинца. Несмотря на всю красоту княжеского терема, где каждый элемент был украшен искусной резьбой, несмотря на яркие краски привезенных из Империи Тэнно тканей и самоцветов, развешанных сегодня в качестве украшений, внутри крепости все равно было мрачно и тихо. Здесь не бегали молодые девушки в тонких длинных платьях, не смеялись дети – здесь царила мертвенная тишина. Слишком уж хорошо все знали нрав хозяина этого места, уже сто лет правящего твердой костлявой рукой.
Но сегодня все важное происходило именно здесь, в самом сердце Темнеца.
Ладо вышел из-за угла княжеского двора и, как всегда, по его спине пробежали мурашки. Его взгляду открылась невероятно красивый в своей мрачности Хоргар. Этот каскадный храм из темного ясеня возносился в небо, подобно пирамиде, утыкаясь в облака длинным черным шпилем. С резных каркасов вниз смотрели скульптуры рунических оберегов, защищающие здание от темных сил.