Евгений Гуляковский – Искатель. 1980. Выпуск №6 (страница 14)

Проходили недели, а Лебволь все еще не мог проникнуть туда, где готовилось варварское оружие. Эрна часто приглашала его к семейному столу на чашку кофе. Иногда в присутствии Шмидта Лебволь пытался завести разговор о важной для Германии работе, которую проводят в бактериологическом центре, но Штайниц всякий раз уходил от этой темы и, к удовольствию дочери, заводил разговор о взаимоотношениях молодых.

Тогда Лебволь решил поговорить об этом со Шмидтом. Он выбрал момент, когда профессор только что вернулся от Штайница.

— Был сегодня там, — сказал Шмидт, кивнув в сторону окна. — Видел то, чего, по совести говоря, боялся все время…

Лебволь тронул Шмидта за плечо и прижал палец к губам. Профессор понял племянника и, с трудом поднявшись с кресла, медленно пошел к двери, чтобы выйти в сад, где наверняка не было лишних ушей.

Лебволь заботливо накинул ему на плечи плед.

— Ты осторожен, — проговорил профессор, шагая по аллее.

— Этому меня научила жизнь, — ответил Лебволь. — Из-за своей беспечности я много раз попадал впросак. И теперь не хочу, чтобы мы оказались в глупом положении. Для нас наступает сложное время. Едва ли нацисты станут церемониться с нами на завершающем этапе создания своего мерзкого оружия. И вашим именем, именем великого ученого профессора Шмидта, они станут уничтожать миллионы людей.

— Это ужасно, ужасно, — почти простонал Шмидт. Лебволь взял старика под руку.

— Вам трудно сейчас, — сказал он. — Вы не можете помешать Штайницу. А ответ за его варварские действия придется держать и вам…

— Что же мне делать? — Профессор повернулся к Лебволю. — Что мне делать?

— Надо бы иметь своего человека в лаборатории Штайница.

Профессор задумался. Они уже дошли до конца аллеи и повернули назад. Становилось сыро и прохладно.

— Постой! — он резко остановился. — На днях доктор Штайниц поинтересовался, нет ли у меня на примете хорошего химика-фармацевта.

— А ведь такой специалист есть! — воскликнул он и, перейдя на шепот, рассказал племяннику о своем любимом ученике докторе Юргене Лаутербахе, который до войны работал у него ассистентом здесь, в Вальтхофе. Его мобилизовала организация «Тодт» и направила работать на военный завод на юге Германии.

— Доктору Лаутербаху можно доверять? — спросил Лебволь.

— Вполне! К тому же Юрген безнадежно влюблен в Регину. Я даже мечтал видеть его своим зятем…

— Я мог бы сам съездить за доктором Лаутербахом, — сказал Лебволь. — Фрейлейн Эрна давно мечтает побывать на юге Германии. Вот причина для прогулки.

Профессор обнял Лебволя, прижал к себе.

— Так и порешим, — согласился он. — А в помощники себе возьмешь Регину.

Им разрешили отлучиться на три дня. Маршрут разработала Регина. Эрна не возражала против такого маршрута. Ей было все равно куда ехать, лишь бы вместе с Леби.

Выехали на трех машинах. Серой лентой дорога вилась среди полей, пронизывала тенистые леса, нависала над реками, степенно проходила по утопающим в зелени городкам с красными черепичными крышами домов.

Останавливались в самых примечательных местах, осматривали окрестности, пили прохладительные напитки, ели бутерброды, смеялись, шутили. К вечеру оказались в районе Хемниц. С косогора открылась панорама небольшого озера, утопающего в зелени. Справа к нему подходил луг.

— Вот здесь и остановимся, — крикнула Регина.

Шоферы быстро поставили две палатки — для мужчин и женщин, горничные взбили в палатках постели и принялись готовить ужин.

— Здесь где-то рядом есть гостиница, я съезжу узнаю, может, в ней н заночуем? — сказала Регина.

В ожидании ужина Лебволь и Эрна отправились прогуляться. Лебволь решил посвятить Эрне весь этот вечер, чтобы завтра она отпустила его на завод к Юргену Лаутербаху.

Они гуляли долго, в обнимку шагая по узкой извилистой тропинке, говорили о будущей счастливой жизни. Протяжный гудок машины заставил их вернуться в лагерь. На расстеленном ковре был приготовлен ужин. Возле Регины они увидели худощавого высокого мужчину с длинными руками.

— Леби, милый, позволь тебе представить доктора Юргена Лаутербаха, ученика нашего отца, — сказал Регина.

— Вы очень похожи на свою кузину, — стеснительно произнес Лаутербах.

— Ничего удивительного! Они же оба Шмидты, — сказала Эрна.

Лебволь был благодарен кузине за то, что она избавила его от поисков Лаутербаха. Оказывается, она знала, где находится Юрген, из гостиницы созвонилась с заводом и привезла Лаутербаха сюда.

Ужин прошел весело и непринужденно. Лебволь играл на гитаре, пел песни. Только вечером ему наконец удалось остаться наедине с Лаутербахом.

— Профессор Шмидт, ваш учитель, шлет вам большой привет, — сказал Лебволь. — Он надеется скоро увидеть вас, чтобы работать вместе.

Лебволь передал ему письмо от профессора. Лаутербах сразу принялся читать, и глаза его светились радостью, вытянутое, с впалыми щеками лицо дышало одухотворенностью.

— Вы принесли мне радостную весть, дорогой Лебволь! Позвольте мне вас так называть, как кузена фрейлейн Регины и племянника моего любимого учителя.

— С удовольствием, Юрген! — ответил Лебволь. — Мне очень хотелось бы с вами подружиться.

— Считайте, что мы уже друзья!..

Они вернулись только к вечеру третьего дня. Регина с Лаутербахом проехали домой, а Лебволь вынужден был еще завезти Эрну. Он быстро распрощался с ней и помчался в Вальтхоф. Регина после дороги принимала ванну, а профессор и Лаутербах мирно беседовали. По их оживленным лицам было видно, что оба очень довольны встречей.

— А вы, дорогой профессор, все еще занимаетесь своими гербицидами? — спросил Юрген.

Шмидт долго молчал.

— Работа моя по-прежнему связана с органической химией, — наконец медленно заговорил он. — Но не с гербицидами! У меня много помощников, много хороших специалистов, а вот таких, как вы, нет. Если бы вы согласились работать со мной…

— Для меня это великая честь! — воскликнул Юрген.

— Несмотря на войну, — продолжал профессор, — мы должны работать во имя будущей науки, на благо людей, а не против них.

Юрген утвердительно кивнул и вопросительно посмотрел на Лебволя. Куда клонит профессор?

— Я работаю на войну и на науку. А вот ваш однокашник, доктор Штайниц, только на войну! Здесь, в Шварцвальде, он создает бактериологическое оружие.

Юрген был ошеломлен этой вестью.

— Правда, и я не лучше его, — донесся до него сухой голос Шмидта. — Создаю химическое оружие…

Юрген привстал с кресла.

— И вы предлагаете мне такую работу?! Извините, профессор, но уж лучше я останусь на военном заводе и буду делать порох для пушек.

Шмидт скривил губы, усмехнулся:

— Да, да, там у вас легче. Мы с Лебволем останемся в глазах людей преступниками, а вы этаким ангелочком, изготавливающим по приказу обычный порох.

— Чего же вы хотите от меня, профессор? — простонал Юрген, опускаясь в кресло.

— Хочу, чтобы вы работали в бактериологической лаборатории доктора Штайница, где испытания проводятся на живых людях. Нужно сделать так, чтобы у доктора Штайница замедлилась работа. Это можете сделать вы… Если вы по-прежнему честный немец, ученый-гуманист, каким я вас знал. Если же ваши взгляды резко изменились… — Профессор замолчал, уставился в раскрытую книгу, лежавшую на столе. — Я уже стар, и мне все равно. Но вы молоды, дети мои! За вами будущее! А в будущее надо идти с чистыми руками.

Юрген не шелохнувшись сидел в кресле. Лебволь пристально наблюдал за ним. Он не ожидал подобной отчаянной решительности от дяди и мысленно восторгался им. Но почему молчит Юрген?

— Вы, конечно, можете пойти в гестапо и сообщить о моем предложении, доктор Лаутербах, — устало сказал Шмидт.

Юрген вспыхнул.

— Мне казалось, что вы лучшего мнения обо мне, профессор!..

При виде высоченного зеленого забора, за которым находился бактериологический центр, Юргена охватило беспокойство. А когда они подошли к массивным железным воротам и дежурный офицер, отдав честь профессору и Лебволю, остановил его и потребовал документы, совсем растерялся.

— Ничего страшного, привыкнете, — сказал ему Лебволь.

При входе в бактериологический центр тоже стояла охрана. И снова была проверка документов.

Доктор Штайниц вышел им навстречу. Юрген заметил, что его однокашник мало изменился, разве что появилась седина в висках, да прибавились морщины на лице. Последний раз они виделись в 1939 году на конференции химиков-органиков в Берлинском университете, где оба выступали с научными сообщениями.

Штайниц тепло поздоровался с профессором, по-приятельски пожал руку Лебволю и только после этого в удивлении развел руки.

— Дорогой Лаутербах! Рад видеть, рад видеть!

— И я рад. — Юрген постарался изобразить на своем лице подобие приветливой улыбки.

Профессор поспешил на выручку явно растерявшемуся любимцу.