Евгений Горохов – Преданье тёмной старины. Пути изгоев (страница 7)

В курень Яков вернулся перед закатом. Распряг коня и пустил его в табун. К Бачману приехал его младший брат Салават, чей курень располагался неподалёку, всего в один день пути. Пока резали баранов и готовили угощение для Салавата и его воинов, повёл Бачман брата в степь, не забыв прихватить Якова, Алёшу и Ефима. Прекрасна весенняя степь на закате! Шумят пряные травы, колышется ковыль на ветру, словно пена на морских волнах, вдали, смыкается синее небо с зелёной степью, садящееся за горизонт Солнце, золотит всё вокруг.

– Хорошо! – глядя на эту красоту, воздохнул Бачман. Он улыбнулся: – Не может кочевник жить без степи.

– Неужели, правда?! – не поверил Яков Износков.

– Да, не может, – кивнул хан. Они сидели на траве, и Бачман, сорвав травинку, обмотал её вокруг пальца: – Давно, еще, когда наши деды были младенцами, кочевал в низовьях Дона хан Атрак. В ту пору он воевал с русскими князьями. Те, собрав большую дружину, пошли на орду Атрака. Пришлось ему откочевать к Кавказским горам, чтобы уберечь свою орду от разоренья. Атрак отбил у осетин и адыгов пастбища для своей орды. Как раз в то время грузинский царь Давид, которого в его стране звали «Строитель», опасаясь вторжения в Грузию сельджуков[65], заключил союз с ханом Атраком. Дабы упрочить этот союз, Давид Строитель женился на дочери Атрака, красавице Гурандухт. Пригласил царь Давид орду Атрака в Грузию. Хотя нет там степей, но орда Атрака, ни в чём не знала нужды, ибо Давид Строитель хорошо платил воинам – кыпчакам. Тем временем, младший брат Атрака, хан Сырчан, со своей ордой с предгорий Кавказа, вернулся в низовья Дона, и заключил мир с русским князем Владимиром Мономахом. Хороши придонские степи, вольготно в них себя чувствуют кыпчакские кони, да вот беда, племени канглов, которое кочевало в низовьях Днепра, тоже приглянулись придонские степи. Для войны с канглами у Сырчана было мало своих воинов. Два раза он посылал в Грузию людей, звал брата вернуться в донские степи, но сытая и спокойная жизнь была у Атрака в Грузии, не хотел он обратно в степь. Тогда Сырчан сам поехал звать брата, и прихватил с собой певца Ора. В честь приезда брата, устроил Атрак пир, но сразу предупредил, что в степи он возвращаться, не намерен. На пиру заиграл Ор на домбре, запел кыпчакские песни о бескрайней степи. Заволновалось сердце Атрака, а Сырчан вынул из-за пазухи пучок степной травы, дал понюхать старшему брату. Сказал тогда Атрак: «Лучше на своей земле костьми лечь, чем воевать за чужую славу!» После чего вернулся со своей ордой в степь.

– Неужели из-за пучка травы?! – не поверил Ефим Ясиничев.

– Не понять тебе душу кочевника, – вздохнул Бачман.

– Это всего лишь легенда, Ефимка! – засмеялся Салават.

– А как было на самом деле? – поинтересовался Алёша Попович.

– Давид Строитель умер, а при его сыне Деметре, орду Артака грузинские вельможи стали притеснять. Вот потому он и вернулся в степи, – Салават, сорвав пучок ковыля. Он понюхал его: – Но брат прав, нет ничего приятнее запаха степной травы.

– Кто-то скачет по степи, – Бачман указал рукой на всадников в дали.

– Никак это хан Гюргий! – приглядевшись, воскликнул Салават.

Глава 4

Хан Бачман принимал гостей. Пожаловали к нему ханы причерноморских орд Гюргий и Даниил. В курене Бачмана резали баранов, и готовили угощенье. Специально для гостей балыхчи[66] наловили рыбы в речке и приготовили уху. Ели в специальной гостевой юрте, пол в которой устлан персидскими коврами, а их не было даже в ханской юрте. На коврах разложены подушки, на них и сидели гости. Поев, пили арак, который пьётся легко, да хмелеешь от него сильно. Гюргию и Даниилу, как уважаемым гостям, подали вина со сладкими, сочными персиками и янтарным виноградом. Но кочевнику больше по сердцу кобылье молоко, оно накормит и жажду утолит, а на пирах, веселит. Потому выпив по чаше вина, Гюргий и Даниил перешли на арак, который пили все остальные. Когда хмельной напиток ударил в голову, беседа пошла веселее.

– В Шарукань[67] к хану Котяну прибыли послы аланского царя Хаса, – пока все сильно не захмелели, хан Гюргий начал важный разговор.

– Что они хотят? – Бачман надкусил персик, и сок брызнул ему на бороду.

– В царство Грузии, из земель Хорезмшаха пришли монголы, – Гюргий тоже взял из золотой чаши персик, – грузинский царь Георгий Лаша запросил помощи против монголов у алан. Хаса, царь аланский, послал воинов на помощь грузинскому правителю, но монголы побили аланов и грузин. Теперь они могут прийти в земли аланов. Потому царь Хаса просит помощи у хана Котяна.

– Кыпчаки многие годы, служили грузинским царям, но Георгий Лаша сам прогнал наших людей со службы, – Салават допил арак из пиалы. Он поставил её на ковёр: – Кыпчакам пришлось уйти из Грузии в Гяндж[68]. В мой курень приезжал купец из племени ильбари, он сказал, что кыпчакам там плохо живётся.

– Вот ильбари и заварили всю кашу, которую теперь грузины хлебают, – пьяно ухмыльнулся Даниил, – от этих узкоглазых одни беды.

– Не забывай, ильбари тоже кыпчаки! – нахмурил брови Гюргий, ему не нравилось, что Даниил так рано захмелел.

Обитая в предгорьях Алтая, племя кыпчаков двигалось на запад, достигнув низовий Днепра и Дона. Подчиняя себе племена, кочующие на захваченных землях, кыпчаки постепенно растворялись в них. Теперь кыпчаками звались племена: карлуков, кимеков, уран и десятков других. Даже внешне они различались, были среди кыпчаков голубоглазые блондины, и с монголоидным разрезом глаз. Все эти племена объединял кочевой быт и тюркский язык. Кыпчаки были хорошими воинами, и многие правители брали их к себе на службу. Хан Аркан из племени ильбари, которое кочевало на юге Алтая, со своей ордой поступил на службу к правителю Хорезма[69] Такешу. Тот женился на Терке, дочери хана Аркана.

В 1200 году хорезмшах Такеш умер, и на трон взошёл его молодой сын Мухаммед. Однако фактически государством Хорезмшахов управляла его мать Терке – ханум. На все важные посты она ставила своих родственников из кыпчакского племени ильбари. Правителем пограничной крепости Отрар[70] стал её племянник Кайир – хан. С него-то всё и началось. С государством Хорезмшаха граничила недавно образованная империя монголов. Правитель монгольского государства Чингисхан, хотел заключить мир с хорезмшахом Мухаммедом. Дело в том, что по землям монголов и хорезмшаха проходил «Великий шёлковый путь» – дорога купеческих караванов из Китая в Европу. С купцов можно брать пошлины, а это огромный доход для государств. Нужно всего лишь обеспечить безопасность караванов на границе Монгольского Улуса и государства хорезмшаха. Чингисхан решает наладить отношения с правителем Хорезма, и посылает торговый караван в Самарканд.

«Сначала завяжем торговлю, а потом направим посольство к хорезмшаху Мухаммеду», – рассудил Чингисхан, и купеческий караван отправился в путь.

Монгольские купцы дошли до пограничной крепости Отрар, и остановились на ночёвку. Купцы прошли через крепостные ворота в Отрар, и стали интересоваться дорогой до Самарканда, (столицы государства хорезмшахов). Стражники доложили Кайир – хану о купцах. Тому пришла в голову мысль, обвинить их в шпионаже, перебить, а товар присвоить. Он так и сделал, но одному купцу удалось спастись, и он вернулся в Монгольский Улус.

Кайир – хан прекрасно осознавал, что за разбой придётся ответить перед хорезмшахом, потому послал Терке – ханум драгоценные камни, отобранные у монгольских купцов. Та запретила своему сыну наказывать Кайир – хана.

Узнав о том, что произошло с монгольскими купцами, Чингисхан направил послов к хорезмшаху Мухаммеду с требованием наказать виновных, и возместить ущерб. Всё можно было решить миром, условия Чингисхана не были жёсткими. Однако Терке – ханум велела сыну поступить сурово с монгольскими послами, а что бы тот не вздумал ослушаться её, послала в Самарканд свою личную гвардию из кыпчаков. Почти всё войско хорезмшаха состояло из кыпчаков, они повиновались Терке – ханум. Опасаясь за свою жизнь, хорезмшах приказал монгольских послов перебить, а несколько человек раздеть догола, и отправить в степь. Голому человеку в степи не выжить: по ночам холодно, а летом нестерпимый зной, Солнце жжёт кожу. Почти все монгольские послы погибли, кроме одного. Этим счастливчиком оказался Махмуд Ялавач – хорезмиец на службе у Чингисхана. Он смог добраться до Монгольского Улуса и рассказать о гибели послов. Терпеть такое унижение: захват купеческого каравана и убийство послов, Чингисхан не мог. Он объявил, что будет воевать с хорезмшахом Мухаммедом.

Войско хорезмшаха насчитывало четыреста тысяч человек, состояло оно из кыпчаков племён ильбари, уран и карлуков, были там и канглы. Служили меркиты, воевавшие с монголами в степях возле реки Онон,[71] и потерпевшие поражение. Были огузы, которых кыпчаки из племени буржоглы, вытеснили из приаральских степей. Все они кочевники, в доблести и воинском искусстве не уступавшие монгольскому войску. К тому же Чингисхан мог выставить всего лишь двести тысяч воинов. Понимая, что этого мало, он обратился за помощью к своим союзникам. К нему пришли уйгуры и кара – кидани.[72] Только правитель тангутов[73] Кайфен заявил послам Чингисхана: