Евгений Горохов – Хроники кровавого века 3: война великая (страница 2)
Вариант «Г» (Германия), предусматривал, что главные силы русских войск необходимо бросить в Восточную Пруссию, против Германии. Разгромив там немецкие войска, двигаться на Берлин. Впрочем, полагая, что в Восточной Пруссии русская армия победить немцев не сможет, в русском Генеральном штабе вариант «Г» всерьёз не рассматривался.
Немцы, рассчитывали широким охватом, (вторгнувшись в Бельгию), окружить французскую армию, и в течение трёх недель разбить её.
Начальник Генерального штаба армии Австро-Венгрии Конрад фон Гетцендорф планировал разгромить русские войска за три недели в приграничных боях, и пока немцы на западе заняты Францией, оккупировать богатую хлебом и углём Украину. На юге, австрийцы расчитывали малыми силами разбить Сербию.
Начальник Генерального штаба французской армии Жозеф Жоффр согласно Плану № 17, собирался в оборонительных боях на границе с Германией отражать атаки немецкой армии, и ждать, когда русские в Восточной Пруссии нанесут поражение германской армии. Только после этого, Жоффр с помощью высадившихся на континент англичан, планировал наступать на Германию. В то, что немцы способны нарушить нейтралитет Бельгии, генерал Жоффр, даже зная детали плана Шлиффена – Мольтке, не верил, и возможность удара германской армии через Бельгию в тыл французам, не рассматривал.
Все собирались воевать не более трёх месяцев и победить. Потому, прочитав в газетах о начале войны, в Вене, Берлине и Париже народ ликовал.
Второго августа в Петербурге, Николай II стоя на балконе Зимнего дворца, глядя на огромную толпу, собравшуюся на Дворцовой площади, не удержался, и выступил с патриотической речью. Ох, как он сожалел в эту минуту, что все лавры победителя достанутся Николаше.
Великий князь Николай Николавич двенадцатого августа простился с императором и выехал в Барановичи. Ещё находясь в Петрограде, он телеграфировал генералу Жилинскому, командующему Северо-Западным фронтом: «Приступать к выполнению меропритий по плану «Г», разработанному Генеральным штабом». Одновременно командующий Юго-Западным фронтом генерал Иванов, получил указание приступать к реализации плана «А». Не успев доехать до Ставки, Николаша начал распылять силы русских армий.
Жилинский в Восточной Пруссии наступал двумя армиями: первую возглавлял генерал Рененкампф, второй командовал генерал Самсонов. Армия Рененкампфа пошла на север, наступая на город – крепость Кёнигсберг8. Самсонов, перейдя русско-германскую границу, двинул армию на запад.
Двадцатого августа у городка Гумбинен – Гольдап9 произошло встречное сражение восьмой германской армии Притвица и войск Рененкампфа. Бой был кровопролитным: столкнувшись в лоб, противники бились весь день, и к восьми часам вечера немцы стали отходить. В ночь с двадцатого на двадцать первое августа генерал Притвиц собрал военный совет. Немецкие генералы решали: что делать? Большинство высказывались: «Встать в жёсткую оборону и вести бой с русскими».
В комнату для совещаний вошёл майор Рункель, (адъютант генерала Притвица), и подал ему сообщение: «Радиостанция в Кёнигсберге перехватила переданный открытым текстом в эфире приказ 2-й русской армии генерала Самсонова, двигаться в тыл 8-й германской армии, вдоль Мазурских болот».
Максимилиан фон Притвиц тотчас же отдаёт приказ 1-му резервному корпусу ландвера10 и 1-ой кавалерийской дивизии, встать заслоном против армии Самсонова на реке Агерапп, а основные силы армии отходят к Кёнигсбергу. Это решение стоило карьеры генералу Притвицу – двадцать второго августа он был отстранён от командования восьмой армией, на его место назначен генерал Пауль фон Гинденбург.
На юге, 4-я русская армия генерала от инфантерии11 Антона фон Зальца, приступила к исполнению плана «А»: её дивизии пошли на Перемышль12. Сковав боем силы австрийцев, армия Зальца должна была препятствовать их отходу к Кракову. Генеральный штаб русской армии планировал окружить и разбить основные силы австро-венгерской армии у Львова.
По плану Генерального штаба армии Австро-Венгрии, первая армия генерала Виктора Данкля, должна была окружить и уничтожить русские дивизии, идущие на Перемышль. Две армии столкнулись в лоб, разгорелись жестокие бои. Зейдлиц совершенно потерял управление войсками, и русские корпуса стали беспорядочно отходить, оставив на реке Висла, неприкрытым коридор шириной в двадцать пять километров. Если бы австрийская разведка узнала об этом, то армия Данкля, легко выйдя в тыл русской армии, заняла бы город Люблин, важнейший железнодорожный узел, тогда все пути для снабжения русской армии и подвоза резервов были бы перерезаны. В этом случае катастрофа для дивизий генерала Зейдлица была неминуема. Однако разведка генерала Данкля территорию, не прикрытую русскими войсками на реке Висла не обнаружила, да и в штабе четвёртой русской армии только через сутки, двдцать пятого августа, разглядели эту угрозу. Но своими силами Зейдлиц участок на Висле перекрыть не мог, столько войск в резерве у него не было, так что угроза разгрома его армии сохранялась.
В первый же день по приезду Николаши в Ставку, генерал-квартирмейстер13 Данилов доложил ему об этой угрозе для четвёртой армии. Николаша приказал прибывающие из тыла в резерв Ставки части, направлять в распоряжение четвёртой армии. В составе этих войск была Уральская казачья дивизия. В неё входили четвёртый, пятый, шестой и седьмой Уральские казачьи полки. В третьей сотне 4-го Уральского казачьего полка служил казак Андрей Балакирев.
Его полк разгружался на железнодорожной станции польского городка Влодава. Их эшелон загнали в тупик, но выгрузку не объявляли, казаки решили – поедут дальше. Балакирев спрыгнул с теплушки14 и направился к зданию вокзала. Андрей собрался послать жене письмо в Москву. Он шёл вдоль воинских эшелонов забитых людьми, лошадьми, пушками и полевыми кухнями. Кругом сновали солдаты и офицеры, различных родов войск.
– Андрей! Кромешников! Босорылый! – услышал он чей-то крик.
«Кромешников» его мог звать только тот, кто родом из станицы Чаганская. Там Кромешником величали отца Андрея – Фрола Балакирева, который напившись на гулянках, хвалился, что род Балакиревых идёт от опричника Прони Балакирева, а опричников на Руси во времена Ивана Грозного звали «кромешниками».
«Босорылый» – это уже кличка Андрея, когда он до войны проходил службу в 10-м Уральском казачьем полку. Казакам Войска Уральского одним из всех казачьих войск, на службе разрешалось носить бороду. Андрей в полку был единственный без бороды, за что и заработал свою кличку. Следовательно, позвавший его должен быть с ним из одной станицы, и вдобавок служивший в 10-м Уральском казачьем полку. Кто бы это мог быть?!
Балакирев оглянулся, возле здания вокзала стояла группа офицеров. Присмотревшись, он узнал есаула15 Колотова. Тот направился к нему.
– Здравия желаю ваше высокоблагородие, – вскинул руку к фуражке Андрей.
– Пойдём, отойдём в сторонку, поговорим, – взял его за локоть Колотов. Они завернули за вагон.
– В каком полку служишь казак? – спросил есаул, достав из кармана кителя портсигар, и закурил папиросу.
– В четвёртом Уральском казачьем полку, – стоя по стойке «смирно», докладывал Андрей. Хоть они из одной станицы, но Колотов все, же начальство.
– Можешь не тянуться, здесь нас никто из господ офицеров не видит, – улыбнулся тот. Есаул затянулся папиросой: – Есть ещё в полку кто из чагановских?
– Фёдор Басов и Николай Девяткин в первой сотне служат, – Андрей слегка расслабился
– Митька Краснов, брательник мой двоюрный, опять в десятый полк угодил, – Колотов щелчком выкинул окурок. Проследив его полёт, спросил: – Ну а твои братья, где служат?
– Прохор после ранения списан со службы подчистую. С младшим братом, Фёдором, мы в один день призвались, но куда он попал, пока не знаю.
– А я можно сказать с корабля на бал угодил, – Колотов достал носовой платок, снял фуражку и вытер пот со лба, солнце стало сильно припекать: – Только в академии Генерального штаба отучился, и началась война. Прибыл в дивизию, а генерал Кауфман отправил меня командовать школой подхорунжих16. Кауфман считает, что война будет долгой и кровопролитной, потому возникнет нехватка офицеров.
– Не хотелось бы такой войны, – вздохнул Андрей.
– Ну, нас не спросят, – усмехнулся Колотов. Он хлопнул себя по лбу: – Слушай Андрей, ты же институт закончил!
– Так точно, – кивнул тот, – политехнический в Санкт-Петербурге.
– Тебе образованному, сам Бог велел офицером быть! – рассмеялся Колотов. Он хлопнул Андрея по плечу: – Я тебя из полка в свою школу отзову.
– А в газетах пишут, война недолгой будет, и мы скоро победим.
– Вот от этих газетчиков все беды! – воскликнул Колотов. – В Петербуге все газеты трубят: «Мы победим! Государь вышел из Зимнего дворца, и народ бросился к нему, руки целовать. Да здравствует Государь!»
Колотов сплюнул:
– Забыли как сами же его девять лет назад «царём – кровопийцей» окрестили. Всему виной газетчики! В пятом году, они народ смущали своими статейками и революция случилась. Сейчас эти шелкопёры верноподданными патриотами стали.
– Интересно, только в России народ войне рад? – Андрей сдвинул фуражку на затылок.
Колотов задумался, снова достал портсигар из кителя. Сунул папиросу в рот, потом спохватился и предложил Андрею. Балакирев отказался, а есаул, закурив, сказал: