Евгений Горохов – Хроники кровавого века 3: война великая (страница 13)
Генерал ткнул карандашом с точку на карте:
– Вот здесь полковник, у мыса Геллес решается судьба империи. В течение получаса, вашей дивизии надлежит занять оборону на этих рубежах, – он провёл карандашом по карте.
– Получаса?! – в замешательстве повторил Кемаль. Но быстро успокоился: – Слушаюсь господин генерал. Разрешите исполнять?!
Кемаль решил идти вперёд с 57-м пехотным полком, остальная дивизия подтянется на рубежи позже. Когда полк подошёл к мысу Геллес, обстановку Кемалю докладывал седой, вконец измотанный юзбаши:72
– Мы выдержали три атаки, от полка осталось двадцать два человека, – докладывал он.
– Господин каймакама вы считаете что, мы сможем продержаться против нескольких дивизий англичан?! – робко спросил командир первой роты 57-го полка колоясы Юсеф.
– Я ничего не считаю, а приказываю вам умереть на этих рубежах! – усмехнулся Кемаль.
Он обернулся к седому юзбаши:
– Пойдём, взглянем на своего противника.
– Сейчас корабли снова начнут обстрел, а потом будет атака, – ответил тот.
– Долго длится обстрел? – Кемаль посмотрел на часы.
– Минимум полчаса.
– Это хорошо, что полчаса, – улыбнулся Кемаль.
Солдаты размещались в окопах, а Кемаль в бинокль разглядывал берег занятый англичанами. Возле большого валуна он заметил двух английских солдат, один из них указывал рукой на турецкие позиции. В этот момент послышался шелест, юзбаши уселся на дно окопа и потянул за рукав Кемаля.
– Корабли начали обстрел, – сказал юзбаши.
Сначала раздался ужасающий вой, а потом грохот, и дымом заволокло небо.
Возле валуна, который разглядывал Мустафа Кемаль лежали Владимир Жеботинский и Александр Аронсон.
– Запомни простое правило, – улыбался Жеботинский, – чем быстрее ты пробежишь по откосу холма, тем дольше проживёшь.
– А когда поднимусь на холм стрелять? – Аронсон воинственно передёрнул затвор винтовки «Ли Энфилд».
– Дальше тебе звериный инстинкт подскажет, – рассмеялся Жеботинский.
За такой увлекательной беседой они и не заметили, как закончился обстрел турецких позиций. Полковник Патерсон встал во весь рост и засвистел в свой спортивный свисток.
– Ну, пошли! – поднялся Жеботинский.
Ирландцы из 29-ой британской пехотной дивизии, евреи из легиона «Отряд погонщиков мулов», австралийцы и новозеландцы из корпуса АНЗАК побежали в атаку.
Артиллерийский обстрел с кораблей выкосил больше половины 57-го пехотного полка. Командир полка был убит, и Кемаль взял командование на себя. Британцев на склоне холма было так много, что казалось, беспрестанно строчащие пулемёты «Maksim–MG – 0.8» не причиняют им никакого вреда. Кемаль посмотрел направо, там была пулемётная ячейка, но «Maksim» в ней молчал. Кемаль пошёл туда, спотыкаясь о мёртвых и раненных на дне окопа.
Уткнувшись лицом в бруствер, лежал убитый пулемётчик, его второй номер с развороченным черепом, валялся неподалёку. Метрах в пяти позади ячейки зияла воронка от снаряда. Кемаль оттолкнул мёртвого солдата и навёл пулемёт на цепь бегущих англичан, нажал на гашетку, но пулемёт молчал – лента была перекошена. Он открыл затворную раму и поправил ленту, англичане были почти рядом. Закрыв раму, Кемаль навёл пулемёт. Ему показалось, что он видит тех двоих английских солдат, которые лежали у валуна. Мустафа Кемаль нажал на гашетку, пулемёт «выплюнул» пламя из ствола. Англичане попадали, но некоторые успели добежать до окопа. Мустафу Кемаля, словно током ударило, он повернулся и сбоку увидел английского солдата стоящего на бруствере. Нечего было и думать, что бы развернуть на него пулемёт, Кемаль потянулся к кобуре, в этот момент англичанин ударил его прикладом винтовки в голову.
До турецких окопов оставались какие-то пятьдесят шагов, Александр Аронсон почувствовал, как ему со страшной силой ударило в бок, показалось, что правую половину тела жгут на расскалённых углях, он потерял сознание. Очнулся на берегу, рядом сидел Владимир Жеботинский.
– Пришёл в сознание, вот и хорошо! – обрадовался он. У Жаботинского была перебинтована голова.
– Ты тоже ранен? – спросил Александр, лишь бы не молчать. Ему казалось, если он не будет говорить, то умрёт.
– Ерунда, – Владимир Жеботинский интуитивно дотронулся до повязки, – пуля прошла по касательной, только лоб оцарапала.
Он вздохнул:
– Хотя, не опрокинься ты на меня, акурат девять грамм в лоб поймал бы. Мы прямо на пулемёт выскочили, вот он всех и выкосил.
– До турок никто не добежал? – Александр почувствовал, как к горлу подкатывает горький комок.
– Смогли добежать цепи, что за нами шли, а я смотрю, ты дышишь, взвалил тебя на плечи и к берегу понёс. К туркам подкрепление подоспело, и тех счастливчиков, что целыми до их окопов добежали, всех вырезали. Так что брат, выходит сегодня ты мне два раза жизнь спас.
Жеботинский посмотрел на вершину холма, где были турецкие окопы:
– Чуть – чуть нам сил для победы не хватило.
В этот самый момент седой юзбаши разыскал Мустафу Кемаля, тот лежал придавленный здоровенным англичанином.
– Мы удержались? – очнувшись, спросил Кемаль.
– Да, – кивнул юзбаши. Вздохнув, добавил: – Только полк, который вы привели, почти весь полёг.
Он улыбнулся:
– Ну, теперь легче будет, ещё два полка подоспели.
На Галлиополийское побережье опускались сумерки. Потеряв за один день только убитыми семнадцать тысяч человек, британцы стали окапываться, решив развить успех в следующие дни. Но турки подтянули резервы и артиллерию, которая стала обстреливать британские суда.
В кровавых, бесплодных атаках союзники провели месяц. Двадцать пятого мая германская подводная лодка U– 21 потопила британский броненосец «Триумф», находившийся в Дарданеллах, а на следующий день, она же торпедировала броненосец «Маджистик». Де Ребек принял решение отвести эскадру от Галлиопольского полуострова.
Без огневой поддержки кораблей, десанту союзников стало совсем плохо. Однако седьмого августа ценою гибели 8-го и 10-го австралийских полков, британцам удалось захватить ещё один плацдарм на полуострове, который на карте обозначили «Сувла». Начались кровавые, позиционные бои. Именно тогда остров Лемнос, где находился штаб, и база снабжения десанта посетил представитель Генерального штаба Королевских Сухопутных сил Великобритании генерал Альфред Мюррей. Ознакомившись с делами на плацдарме, он уехал в Лондон.
Восемнадцатого августа генерала Мюррея на Даунинг-стрит принял Герберт Аксвил. Премьер-министр преследовал две цели: ему хотелось присмотреться к Альфреду Мюррею и выслушать его мнение о ходе десантной операции на Галлиополийском полуострове. В правительстве были недовольны начальником Генерального штаба генерал – лейтенантом Джеймсом Вольф – Мюрреем. Бравый вояка и отчаянный боевой генерал, оказавшись среди бумаг в штабе, сильно растерялся, и целиком попал под влияние государственного секретаря по делам войны лорда Герберта Китченера.
Вольф – Мюррей был настолько покладист и во всём соглашался с Китченером, что первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль прозвал начальника Генерального штаба «Овцой». С другой стороны, не окажись Вольф – Мюррей пассивным, смог бы Уинстон Черчилль «продавить» десантную операцию на Галлиополийском полуострове?!
Теперь на Даунинг-стрит обсуждался вопрос о назначении Арчибальда Мюррея на должность начальника Генерального штаба. У него был один недостаток, являющийся одновременно и достоинством – генерал был строптив.
Во время высадки британского экспедиционного корпуса во Франции, генерал Мюррей был там начальником штаба. У него возникали стычки с командующим корпусом Джоном Френчем. В конце – концов, генерал Френч поставил вопрос перед военным офисом73: «Или я или Мюррей». В январе 1915 года строптивого генерала перевели в Генеральный штаб.
В кабинете премьер – министра во время беседы с генералом Мюрреем присутствовал министр иностранных дел Эдвард Грэй.
– Каково ваше мнение генерал о перспективах Дарданелльской операции? – поинтересовался Аксвилд.
– С этой операцией мы кинули камень в собственный сад, – усмехнулся Мюррей, – на Галлиополийском полуострове наш десант оказался в положении всадника скачущего на бешенной лошади. Соскакивать опасно, можно расшибиться, а сидеть в седле, неизвестно, куда эта безумная лошадь принесёт.
– Ну а если русские окажут нам помощь на Кавказе? – поинтересовался Грей.
– Это было бы неплохим решением сэр.
– Хорошо, – кивнул Аксвил. Он взглянул на Эдварда Грея: – Бьюкенену74 следует озаботиться этим.
– Вновь всё зависит от Петрограда, – покачал головой премьер-министр Великобритании. Он усмехнулся: – Собственно в этом и заключается главный смысл участия России в войне. Что там у нас в Петрограде?
Глава 6
Когда в ясный, солнечный день на Даунинг-стрит Герберт Аксвил вопрошал о Петрограде, столицу Российской империи заволокли тучи. Сырая погода держалась почти весь август. Хмуро было и на душе у Николая II. Он стоял у окна кабинета в Александровском дворце, принимал доклад исполняющего обязанности военного министра генерала Поливанова.
– Ваше величество, положение, создавшееся с боеприпасами угрожающее, – Поливанов захлопнул свою папку, – войска испытывают острую нужду в патронах и снарядах, не хватает винтовок. Это одна из причин, почему мы отступаем под ударами германцев и австрийцев.