Евгений Горохов – Хроника кровавого века 8. Благие намерения (страница 7)

– Дружище Кёнинг, вы работаете в полиции без малого тридцать лет. Неужели этот случай так повлиял на вас?

– Ах, господин Алеман, тяжело смотреть на то, что происходит! Вы поезжайте на Пипенгер-штрассе там неподалёку от церкви Святого Вольфганга по вторникам и четвергам проводятся аукционы. Взгляните в глаза разорившимся таксистам, которым приходится за гроши продавать свои автомобили. Послушайте стоны и причитания людей, чьё имущество за долги уходит с молотка.

– Инспектор Кёнинг, не смею отвлекать вас от работы, – Георг приподнял шляпу и пошёл восвояси.

Разговор с братом удивил Алемана, речь Хольгера Кёнинга разбередила душу. Георг зашёл в кафе, заказал порцию коньяка. На стойке стоял телефонный аппарат, Георг позвонил в отель «Королевский двор», попросил соединить с номером 320.

– Карл-Хайнц, я принимаю твоё предложение. Встретимся завтра, всё подробно обсудим, – Георг залпом выпил коньяк, заказал ещё. Он достал записную книжку, набрал номер: – Добрый день госпожа, это меблированные комнаты мадам Бош? Позовите, пожалуйста, к телефону вашего постояльца господина Клоца.

Спустя минуту, в трубке раздался хриплый баритон:

– Здесь Клоц.

– Добрый день Эрик, это Алеман. Нам необходимо встретиться. Завтра в шесть часов вечера жду тебя в кофейне Тамбози на Одеонсплац.

Эрик Клоц – вожак рингвейрен «Джокер». С немецкого языка «рингвейрен» переводится: «кольцевые клубы». Такое название носили молодёжные банды, появившиеся в немецких городах.

После подписания Компьенского мирного соглашения, в немецких кинотеатрах стали показывать американские фильмы: «Тайна 44-го калибра», «Человек с Востока» и другие вестерны. Подростки, смотревшие их, давали своим компаниям поэтические названия: «Кровь апачей», «Вечно верные», «Хозяева прерий» и тому подобное. Они дрались улица на улицу, отстаивая свою территорию. Вскоре из армии демобилизовались их старшие братья.

Недоучившиеся лицеисты и гимназисты были призваны на военную службу, едва им исполнилось восемнадцать лет. Со школьной скамьи мальчишки угодили в кровавые бойни под Верденом, Сен-Кантене и на Соме. Из каждой сотни юношей ушедших на войну, здоровыми вернулось пять-шесть человек. Они могли убить ножом или штыком, метко стреляли, но больше ничего делать не умели. Их отцы дрожали от страха потерять своё место, а оказавшись без работы, сводили счёты с жизнью.

Вернувшиеся с войны сыновья, так жить не хотели. Из своих младших братьев и их друзей, они сколачивали банды. Продавали на улице наркотики, занимались сутенёрством. Убивали конкурентов, которые посягали на их территорию. Члены шайки носили серебряные кольца с гравировкой названия банды. Такие шайки звались: «рингвейрен»

Кольцевым клубом «Джокер» руководил Тило Хартман, сын владельца пивной в мюнхенском районе Мусах. Рослый здоровяк, обладающий неимоверной физической силой. Он воевал в роте капитана Вальтера Штеннеса. Про это подразделение на Западном фронте ходили легенды. В роту Штеннеса отправляли нарушителей дисциплины, с которыми не могли справиться другие офицеры. Он делал из них отличных солдат. Его штурмовой роте поручали сложнейшие задания, и подразделение всегда справлялось с поставленной задачей.

Тило Хартман участвовал в разведывательных рейдах, брал непреступные укрепления. Придя с войны он, не хотел, как отец стоять за стойкой и разливать пиво. Тило слонялся без дела, учил мальчишек с Дахауэрштассе боксировать и стрелять из пистолета. Потом решил заняться торговлей наркотиками. Первоначальный капитал его банда заработала, ограбив шулеров в пивной Зигера на Арнульфштрассе.

Банда «Джокер» первая начала отстреливать конкурентов на мюнхенских улицах, причём делала это так ловко, что полиции никогда не удавалось выйти на след убийц. Мозгом шайки был сын нотариуса Эрик Клоц. Он выслеживал жертвы, подбирал подходящее место для убийства, разрабатывал маршруты отхода стрелков и их алиби. Со временем банда подмяла под себя всю торговлю наркотиками и проституцию в городе.

У членов рингвейрен «Джокер» завелись деньги. Кто-то проигрывал их в карты и тратил на любовниц, Эрик Клоц поступил в Мюнхенский университет, а Тило Хартман пристрастился к кокаину. Тяга к наркотику оказалась роковой для него. Нанюхавшись кокаина, Тило становился опасным даже для своих друзей. Эрик Клоц предложил членам банды убить его. Тило заманили в лес, застрелили и закопали.

Признанным вожаком рингвейрен «Джокер» стал Эрик Клоц. Он брал заказы на убийство, но за пределами Баварии. Один раз Эрик Клоц нарушил свой принцип и взял заказ на убийство в Мюнхене. Он едва не погорел.

К нему обратился пивовар Ганс Штопф. Почтенному броварнику надоела престарелая жена, он хотел жениться на молодой любовнице. Клоц опоил госпожу Штопф снотворным и засунул её голову в духовку. Полиция посчитала этот случай самоубийством, прекратив расследование.

Штопф стал готовиться к свадьбе. Любовница потребовала подарить ей брильянтовое колье. Пивовар пожалел денег. Разозлившись, невеста рассказала об убийстве инспектору полиции Кёнингу. Дело по факту смерти Берты Штофф возобновили.

К Алеману обратился приятель, известный мюнхенский адвокат Отто Вайсмут, дядя Эрика Клоца. Георг оформил Эрика как своего агента. Тот вступил в НСДАП, стал ходить на собрания блока (первичная партийная организация). Клоц задним числом написал несколько агентурных сообщений. По ним выходило, что в день смерти госпожи Штофф, он выполнял задание политического отдела полиции, и находился на партийном собрании НСДАП. Алеман представил документы инспектору Кёнингу, тот прекратил расследование по факту смерти Берты Штофф.

***

– Не ожидал услышать такое от полицейского, – покачал головой Эрик Клоц, узнав, для чего его пригласил на встречу Алеман.

– Полиция, это орган защиты государства. Мы производим арест лиц, наносящих ущерб гражданам или государству. В данном случае, причиняется огромный вред немецкому народу, но официальным путём сделать ничего нельзя, – Алеман допил кофе.

– Поэтому вы обратились к неофициальному лицу, – рассмеялся Клоц.

– Именно, – кивнул Алеман. – За выполнение своей работы ты получишь пять тысяч долларов. Этих денег тебе хватит, чтобы закончить университет. Возможно, ты станешь знаменитым адвокатом.

– Это вряд ли, – покачал головой Клоц. Он вытер салфеткой губы: – Адвокатура не прельщает меня. Когда мне выезжать в Берлин?

– Через три дня получишь от меня две тысячи долларов на служебные расходы, и поедешь.

Глава 6

Днём в парке Фридрихсхайн полно ребятишек. Клоц вспомнил, как в пять лет родители привезли его в Берлин. Они повели Эрика в парк Фридрихсхайн. Около Фонтана сказок образовалась очередь из малышей, желавших посидеть на каменных лягушках, у которых из пасти била струя воды. Эрик пытался заткнуть рот лягушке. Он орал от восторга, когда тугая струя вырывалась из-под его ладошки.

«Ничего не меняется, – усмехнулся Клоц, глядя на визжащих ребятишек, сидевших на каменных лягушках. Он посмотрел на циферблат наручных часов: – Однако пунктуальность не входит в число добродетелей Доротеи Бунге».

Обосновавшись в Берлине, Эрик Клоц выяснил, что Густав Штреземан проживает в доме 12 «а» на Тауэнцинштрассе. Две недели он наблюдал за ним, устанавливая распорядок дня министра иностранных дел. Клоц сообразил, что застрелив Штреземана, он неизбежно попадёт в руки полиции. Слишком оживлённая улица.

Он собрался позвонить Алеману и сообщить: из их затеи ничего не выйдет. Но в самый последний момент передумал.

«Время терпит», – решил Клоц и отправился в кафе, которое располагалось напротив дома Густава Штреземана.

Расплачиваясь с официантом, Эрик увидел, как из дома напротив, вышел водитель министра. Клоц направился следом, обдумывая способы знакомства с ним. Шофёр добрался до площади Виттенберга.

В месте, где Тауэнцинштрассе сливается с Виттенбергплац, располагался чёрный рынок, на котором торгуют русские эмигранты. Здесь можно купить бразильский кофе, мармелад, сливочное масло, женские капроновые чулки и другой дефицитный товар. Продавались русские ордена, военные мундиры.

Водитель подошёл к старику-букинисту, получил от него пачку бумаги в придачу с какой-то книгой, расплатился и ушёл.

– Я вижу, вы и рукописи продаёте, – Эрик остановился у стола букиниста, взяв в руки потрёпанную книгу Эрнста Гофмана: «Житейские воззрения кота Мурра».

– Этот парень большой любитель шахмат. Служит водителем у министра иностранных дел. В свободное время разбирает шахматные партии, – старик протёр платком очки. – Три недели назад он увидел у меня книгу Алапина: «К теории испанской партии. Шахматно-аналитический этюд», захотел её купить. Но она на русском языке. Я перевёл ему текст книги.

– Так это водитель Штреземана?! – Клоц сделал вид что огорчился. Он положил томик Гофмана на стол: – Как жаль, что я не знал этого раньше. Видите ли, я журналист, пишу статью о министре иностранных дел. Было бы неплохо побеседовать с его окружением.

– Опоздали, – развёл руками букинист. Он улыбнулся: – Впрочем, погодите! Вон видите, за столиком сидит графиня Лопухина, и гадает на картах белокурой особе. Так вот, эту даму зовут Доротея, она экономка министра иностранных дел.

– Спасибо, – Клоц протянул старику сто марок.