Евгений Герасимов – Служили два товарища, ага (страница 8)

– Или строить ограду! Нарубим деревьев, сделаем засеку, можно упавшие деревья использовать, – предложил свой вариант защиты Алексей.

Из лагеря доносилась музыка и это не была самодеятельность!

"Служили два товарища, ага. Служили два товарища, ага. Служили два товарища, ага.

Служили два товарища в однем и тем полке"

– Они, чо, радио включили? – удивился Алексей, а затем возмутился. – Вот паразиты, посадят аккумулятор.

– Да ладно тебе! Если радио заработало, может и сеть появилась. Доставай мобилу! – обрадовался Антон, ускоряя шаг.

– Я телефон в бардачек скинул. Вот дурак! Был бы он с нами, таких фоток наделали! Живые динозавры! Миллион просмотров! Тоха, завтра на Соленое нужно будет обязательно сходить!

За время их отсутствия лагерь преобразился. Рядом с палаткой Алексея, стояла палатка Михайловых. Появился навес над столом и ровные ряды шалашей. Народ обустраивался. На капоте машины загорал Миха, отмахиваясь от назойливых насекомых веточкой. Увидев пришедших он радостно заорал:

– Ага, появились! А чо одни? Где спасенные?

– В смысле? – опешил Антон.

– Ну вы же на Соленое ходили, должны были других попаданцев привести. Мы же с папкой не одни там с ночевкой были. Я ночью видел горящие костры, и когда мы уходили, двое рыбаков недалеко от нас остались.

– Да вроде не было там никого! – сказал Алексей, незаметно подмигнув Антону.

– Неужели их волки съели!? А может они, как мы, сидят сейчас на дереве, нужно идти спасать! – Миха спрыгнув с капота стал быстро одеваться.

– Радио, ты включил? – спросил Алексей, забираясь в машину.

– Ага, только оно станцию не ловит, я с телефона треки слушаю. Тут радист с танка подходил, сказал, что нужен радиоприемный контур, дядь Лень, он у вас в багажнике копался, запчасти искал. Взял моток проволоки и какие то железяки. Обещал Москву поймать!

– Ага, поймаешь тут, до изобретения радио еще не одно столетие пройти должно. Хотя, мы ведь можем захватить с собой радио, когда пойдем в сорок первый год. – просияв лицом сообщил Алексей.

– Ура! Услышим живого Левитана. Вот дед мне завидовать будет. А одноклассники умрут от зависти, когда узнают, что я с живыми Петровым и Башаровым фашисткие поезда под откос пускал. Дядь Лень, вы же возьмете меня в свой диверсионный отряд? А Валерка говорил, что вы фейк и нет никаких Петрова и Башарова!

– Миха, ты своими разговорами меня уже достал! И больше к радио не лезь, аккумулятор посадишь, – выключив радиоприемник, Алексей вылез из машины.

Подошел старшина, пригласил на ужин. К столу подсели командиры, наблюдая как приятели уплетают шашлык. Начинало темнеть, подошли уставшие Михалыч с девушкой.

– На сегодня все! Срочных я прооперировал, остальные подождут до завтра. Ну как сходили? Рассказывайте! – усевшись на освобожденный для него стул, произнес доктор, с тревогой, ожидая неприятных новостей.

– Действительно товарищ Башаров, вы обещали! – подтвердил капитан Трофимов.

– Ну слушайте!

Глава четвертая.

Лейтенант Деточкин сидел в палатке возле раненого командира. После операции проведенной так кстати нашедшимся доктором, капитан Иванцов резко пошел на поправку. Исчезла болезненная бледность, лицо раскраснелось, дыхание выровнилось и теперь командир выглядел, как уставший человек, спящий крепким сном. Лейтенант через распахнутый вход смотрел как бойцы сновали по лагерю занимаясь хозяйственными делами. Смотрел, и боролся с желанием присоединиться к ним и сделать, что-нибудь полезное, например построить для себя шалаш, а не сидеть сложа руки, возле раненого командира. Но было нельзя. Преподаватель в военном училище, вбивал в голову своим подопечным золотое правило. "Командир должен отдавать приказы и следить за их выполнением. Попытка заработать авторитет выполняя работу вместе с рядовым составом обычно кончается потерей этого авторитета". Деточкин был отличником и хорошо усвоил прописные истины, может поэтому он закончил училище с отличием и был выпущен в звании лейтенант, а не как большинство его сокурсников младшим лейтенантом. Его ждало блестящее будущее, знакомые пророчили ему быстрое продвижение по службе. Из-за своей фамилии "Деточкин", которую он ненавидел, лейтенант с детства привык доказывать всем, что он не "Детка", как его дразнили и обзывали сверстники, а человек достойный уважения. Быть лучше всех, быть первым, стало смыслом его жизни. Добираясь до места назначения, лейтенант мечтал, что сделает свое подразделение лучшим, образцовым и показательным. Но помешала война! Совсем не такая, к какой их готовили. И лейтенант растерялся, хорошо, что первое время вся тяжесть командования легла на плечи капитана Иванцова и лейтенанту в основном приходилось транслировать его приказы. Как оказалось, он не готов к самостоятельности, его удел выполнять чужие приказы.

– Лейтенант. Где я? – оторвал от тяжелых дум Деточкина вопрос очнувшегося капитана.

– Так в палатке, в лагере! – сообщил обрадованный лейтенант.

– Вижу, что в палатке! В каком лагере? Мы вышли к своим?

– Никак нет! Мы в лагере тех гражданских, которых приняли за шпионов. Пока вы были без сознания, мы встретились еще с двумя группами окруженцев. Одной командует капитан Трофимов, второй старший лейтенант Иванов, у них так же есть лежачие раненые. Старший лейтенант НКВД Башаров, ну этот, который главный у шпионов, приказал возвращаться на запад в их лагерь. По дороге мы встретили доктора с сыном, сейчас обустраиваемся. – доложил лейтенант.

– Как наши, все целы? Позови старшину! – приказал капитан, поняв, что от бестолкового лейтенанта трудно будет добиться вразумительных ответов. Даже того недолгого времени на которое Иванцов приходил в сознание, ему хватило, чтобы понять, что лейтенант с командирскими обязанностями не справляется. Окруженцы, примкнувшие к их маленькому отряду по пути на восток, убедившись через некоторое время в его бестолковости и отсутствии инициативы, исчезали так же быстро как и появлялись.

Лейтенант выскочив из палатки стал вертеть головой в поисках старшины. Тот нашелся возле стола, руководя натягиванием навеса, для импровизированной кухни. Услышав хорошую весть о очнувшемся командире, старшина захлопотал с тарелками наливая в них густой навар и накладывая куски оставшейся после обеда рыбы. Держа тарелки в руках, он осторожно двинулся к палатке с раненым командиром.

– Товарищ капитан, вы наверное проголодались, вот мясной отвар и рыбка, есть еще жареная медвежатина, но доктор категорически запретил ее давать тяжелораненым. Мы тут недавно медведя завалили, большой зараза, теперь не знаю как мясо будем сохранять, ледника то нет!– радостно улыбаясь, старшина протянул миску с отваром.

Капитан приняв тарелку стал аккуратно орудовать ложкой:

– Рассказывай!

– У нас теперь все хорошо, служба налаживается. Мы влились в отряд капитана Трофимова, списочный состав шестьдесят два человека, сборная солянка, есть танкисты, артиллеристы, даже летчик сбитый есть. С вооружением плохо, особенно с патронами. По питанию стало лучше, но вот хлеба нет, даже сухарей. У нас теперь есть доктор и медсестра, так же появились лекарства, но недостаточно перевязочного материала, – коротко и емко отчитался старшина.

– Что за история со шпионами? Которые со слов лейтенанта, совсем не шпионы? – усмехнувшись спросил капитан.

– Так это, шпионы они, только наши, то есть разведчики. Их в немецкий тыл отправили со специальным заданием. Каким не говорят, это государственная тайна! Их видать с самолета на парпашютах скинули, да неудачно, в лес угодили, машина как раз меж деревьев втиснулась, не выехать! Вот они ее и бросили. А так, толковые мужчины, с понятием. Старшим у них старший лейтенант Башаров, а второй сержант Петров. Опасный человек, голыми руками шею свернул немецкому диверсанту выдававшему себя за нашего политрука. Да только раскусили его вовремя, если у человека душа гнилая ее за командирской формой не спрячешь. Дерьмо, оно завсегда наружу вылезет.

– Ты уверен, что они наши разведчики, а не немецкие шпионы? – спросил капитан, переходя к рыбному блюду.

– Никак нет. Они вообще не наши! Но они за нас! – дал противоречивую оценку старшина.

– Я тебя не понял, поясни, – приказал капитан.

– Если их со стороны послушать, то они как то странно меж собой общаются, незнакомые слова в разговорах используют. Я тут с сынком доктора недолго пообщался, занятный хлопец, рассказывал как со своей семьей в Таиланде отдыхал, на слоне катался, а еще у него телефон есть, меньше папиросной пачки, и он о своем прадеде спрашивал, мол не встречали ли, то же пограничнике, капитане Михайлове.

– Извини, голова еще плохо соображает! Какой вывод? – спросил Иванцов.

– Если его отцу, доктору под сорок, то прадеду должно быть за восемьдесят! Я о таком капитане не слышал, так мальчишке и сказал. А он возмутился и сказал, что его прадеду всего двадцать лет и он молодым погиб под Сталинградом.

– Немцы, что уже до Сталинграда дошли!? – запаниковав, спросил лейтенант Деточкин, не поняв о чем идет разговор, но вычленив Сталинград и чью то смерть.

– Лейтенант, тебе, что делать нечего? Старшина, найди ему чем заняться!

– С водой у нас проблемы, острая нехватка, – доложил старшина.

– Лейтенант слышал? Приказываю немедленно выкопать колодец!