Евгений Герасимов – Служили два товарища, ага (страница 11)

– Ты кто? Ты как здесь оказалась?

– Я Оля. Я в туалет хочу! – сказала девочка, не ответив на второй вопрос. Миша огляделся. Салон автомобиля был набит детьми разного дошкольного возраста, лежавших столь плотно, что напоминали кильку в банке.

– А я тут причем? – спросил Миша протирая глаза.

– Я в туалет хочу! – настойчиво, по слогам произнесла девочка.

– Ладно пошли, – сказал Миша и осторожно стал пробираться к двери. Тихо, чтобы не разбутить остальных детей они выбрались из машины и быстрым шагом направились в сторону сортира. Картина представшая перед его взором была не радостной. Очередь. Причем довольно большая очередь, а судя по лежащим на территории лагеря новым поселенцам, вскоре эта очередь станет огромной. Подойдя к женщине, стоявшей ближе к началу, Миша спихнул ребенка ей, а сам побежал искать старшину. Нашел его возле группы бойцов копавших ямы, как оказалось под новые туалеты.

– Дядь Коль, вы скоро закончите? – спросил Миша приплясывая на месте.

– Терпи! И не вздумай по кустам гадить! Товарищ Башаров, строго запретил. Сам виноват, пришла ж тебе в голову идея с маяком, приманил нам лишних хлопот, не мог подождать когда лагерь обустроим! Теперь жди!

– Дядь Коль, может вылазку организуем? Соберем бойцов стоящих в очереди в туалет и отойдем метров на сто, а?– внес разумное предложение Миша. В критические моменты его голова начинала варить на порядок быстрее.

– Дело говоришь! Пойдем, – согласился с ним старшина, кинув оценочный взгляд на мужчин томящихся в очереди. Большинство из них были красноармейцы с винтовками на плече.

Желающих набралось больше трех десятков, прихватив саперную лопатку, отправились за периметр лагеря. Народ ломился сквозь кусты подобно стаду секачей, распугивая зверей и птиц. На обратном пути, рассыпавшись цепью набрали грибов, сложив их в снятые гимнастерки. Пробежка по утреннему лесу разбудила его окончательно! Спать больше не хотелось, но проснулся аппетит. Отдав поварам набранные им грибы, Миша выпросив кружку кипятка, уселся за стол с нетерпением ожидая когда заварится чай. Это был последний пакетик из взятых на рыбалку. В кармане лежал последний батончик, который он сохранил как НЗ на крайний случай. Кружка и та ушла в общий котел, выходило, что он стал нищим, если не считать, перочинный ножик и айфон. От тяжких дум, его отвлекло подергивание за штанину.

– Кушать хочу! – заявила девочка и попыталась залезть ему на колени. Пришлось Олю усадить на свое место, накормить холодным мясом и отдать свой чай с батончиком. Самому довольствоваться чаем заваренным по второму кругу. Это была самая большая ошибка в его жизни, девочка Оля теперь следовала за ним по пятам, не отставая ни на шаг. Миша попытался сплавить ее сердобольным женщинам, работающим на кухне, но у него ничего не получилось. Розыскать маму Оли тоже, те же женщины посоветовали обратиться к политруку, который вывез детей командиров во время городского боя. Как выглядят политруки, Миша знал из фильмов про войну, синие галифе и большая красная звезда нашитая на рукаве. Забравшись на машину, он стал высматривать командиров, соответствующих этому образу.

– Миха, ты зачем туда залез? Товарищ Петров опять кричать будет, что его машину поцарапали! – предупредил лейтенант Деточкин, который был назначен дежурным по лагерю и следил за порядком.

– Дядь Дим, ты политрука не видел? – спросил Миша, спрыгивая с машины.

– Какого? С пополнением к нам прибилось много политруков, – уточнил Деточкин.

– Не знаю! Он вроде как детей командиров из города вывел, – подумав, уточнил Миша.

– Так это старший политрук Совков, он должен быть в палатке с ранеными. Ему твой отец операцию сделал, осколки от бомбы вытащил, ищи его в лазарете, – подсказал лейтенант и отправился следить за порядком дальше. Теперь он не выглядел растерянным, недавно окончившим училище зеленым лейтенантом. Совместная работа по копанию колодца повысила его авторитет, а предложение выкопать запасной на противоположной стороне лагеря, на случай бомбежки, подняло в глазах командования. Капитан Иванцов за это даже вынес благодарность и приказал выкопать еще два, с прицелом на будущее. Вода лишней никогда не будет и угадал, с увеличением численности отряда, возросло расходование воды.

Повеселевший Миша повел девочку в лазарет, который за ночь разросся. Командование решило рассредоточить службы, кучкующиеся возле Лешкиной машины по лагерю и теперь лазарет находился под кроной большого дуба. К палаткам присоединились навесы, натянутые между ветками дерева, под которыми лежали перебинтованные бойцы. Между ранеными ходили женщины, помогая врачам в уходе за ними. Решив, раз отец, делал операцию политруку, то должен знать где он находится, Миша разыскал его. Старший Михайлов, отдыхал привалившись к стволу дерева, под которым стояла их палатка, рядом с ним лежала на траве молодая женщина одетая в белый медицинский халат.

– Мам, а мы с Михой дядю Костю ищем, – сказала Оля усаживаясь рядом с женщиной.

– Зачем он вам нужен? – спросила женщина садясь и обнимая девочку.

– Уже не нужен. Я хотел ему девочку сплавить, Оля ты почему не сказала, что твоя мама находится в лазарете? – спросил Миша, строго посмотрев на ребенка.

– Ну ты же не спрашивал! – пожав плечами, ответила девочка.

– Мамаша, что ж вы ребенка без присмотра бросили!? – сказал Миша сердитый на себя за то, что не догадался спросить у девочки, где находятся ее родители.

– Сынок, ты как с Мариной Александровной разговариваешь? Ну ка быстро извинился! – сделал выговор Мишке его отец.

– А чо такого? – удивился словам отца Миша и по быстрому сбежал из лазарета. У него на день было намечено много дел и в няньки он не нанимался. Первым делом, Миша розыскал Леху, который спал в резиновой лодке подвешенной как гамак между деревьями, усевшись на траву он стал ждать его пробуждения. Время тянулось медленно и сидеть без дела ему быстро надоело. Посмотрев на медленно ползущее по небу солнце, он посмотрел время в мобильнике. Солнце подходило к зениту, мобильник показывал три часа дня и это было неправильно. Миша решил скорректировать свой мобильник по местному времени и поэтому стал ходить по лагерю в поисках обладателя часов. Наткнулся на группу подростков, так же маявшихся от безделья. Три пацана от тринадцати до пятнадцати лет и рыжая девчонка, примерно его возраста.

– Здорово, вы аборигены или попаданцы? – спросил Миша, шокировав их своим вопросом.

– Нарываешься? – грозно спросил мальчишка постарше, посчитавший, что его сравнили с деревенскими.

– Значит местные! – вздохнув, произнес Миша, а он так рассчитывал, что приобретет новых друзей из своего времени.

– Не угадал. Я из Ленинграда, а Костя москвич, Сережа с Юрой из Тулы, а ты откуда такой наглый взялся? – спросила девочка, смерив Мишу презрительным взглядом.

– Это секретная информация! Сколько времени? – спросил Миша заметив на руке Кости часы.

Так произошло знакомство, вскоре они уже сдружились, благодаря Мишкиному айфону, чьи возможности он продемонстрировал, фотографируя новых друзей и включая музыку. Ребята были не только из одного города, но и из одной школы. Все из семей командиров, которых вывез политрук Совков вместе с тремя ранеными пограничниками, выделенными ему командованием в помощь. Яна – так звали рыженькую, рассказывала как тяжело им пришлось в пути на восток, как они ехали на машинах, как их обстреливали и бомбили с самолета, как потом долго пробирались по лесам и как голодали в дороге. Все попытки выведать у него откуда он родом и как здесь оказался, заканчивались неудачей. Миша крепко помнил слова Антона об эффекте бабочки из книги фантаста, который изменил будущее и поэтому молчал как партизан.

Прибежал посыльный с приказом Мишке прибыть в штаб, который был штабом лишь по названию. Стол и несколько раскладных стульчиков рядом с "Нивой". Это было неожиданно, но сработало на поднятие авторитета в глазах сверстников. В их сопровождении, гордой походкой Миша направился к штабу, сделав погромче музыку. Первое, что бросилось в глаза, это дядька в годах, в командирской форме, кричащий на его отца.

– Я требую, чтобы для командного состава было выделена отдельная палатка и пусть сделают лежаки, и соберите постельные принадлежности, эти ваши спальные мешки! – орал командир с перевязанной головой на побледневшего отца.

– Какие еще особые условия!? У вас вообще легкое ранение, царапина! Ищите себе место где хотите, в лазарете вам делать нечего! – еле сдерживая себя от перехода на ответный крик, отвечал Михайлов-старший.

– Да как ты с командиром разговариваешь!? – еще сильнее раскричался военный, побагровев от натуги.

– Эй, дядя, а ты берега случаем не попутал!? Ты чо орешь на моего папу, как фашист недорезанный. Леха, чо за дела? Вы этого хмыря на вшивость проверяли? Так советские командиры себя не ведут! Явно агент немецкой разведки переодетый в нашу форму! – заявил Миша возмущенный тем, что пытаются в наглую отжать их личное имущество, спальники временно переданные в лазарет и требовательно посмотрел на Антона.

– Ты, что несешь сопляк! Ну ка марш отсюда! – переключился на него военный продолжая кричать. Рядом с Мишей встал пулеметчик, направив ствол на новоявленного, никому не известного командира. Для Матвея Корнеева, мир после боев и последующего отступления ставший мрачным и негостеприимным, после встречи с необычной командой Башарова вновь ожил и заиграл красками. Теперь он делил людей на своих, к которым относился Мишка с доктором, и чужих, еще не выявленных предателей прятавшихся за формой командиров Красной Армии. За своих он готов был умереть, особенно за мальчишку, благодаря которому, можно было слушать Москву и узнавать свежие сводки Совинформбюро. А еще ему полюбились песни звучащие из необычного аппарата. Последнее время он с напарником держался возле штаба, сам себя назначив в его охрану.