Евгений Гарцевич – Геном хищника 9 (страница 32)

Шли молча. Я размышлял над тем, что увидел под землёй — о бутонах в принципе, их количестве и возможной роли в экосистеме Аркадии. Ну как размышлял, данных для анализа было мало, так что, скорее, фантазировал. Вспомнил сериал «Сквозь снег», и как там учёные какой-то реагент выпустили, чтобы глобальное потепление остановить, а вместо этого заморозили планету. Может, эти тоже с чем-то боролись? Электронику-то у них глушить получается.

Хотя я ещё не встретил ни одного намёка на то, что она им вообще была нужна. Это у нас на Земле пара промышленных революций и человечество вступило на тропу прогресса, а дальше в космос. А здесь, явно ставку сделали на другое, вложившись в генные модификации и всевозможные их улучшения. А потом, как те самые учёные в снегах тоже перемудрили, и пыльца же их и прикончила?

Ещё я подумал о пришельцах, потом о том, что сама планета выпнула эти бутоны из своих недр, потом вспомнил и богов Аркадии, и духов предков. В общем, больше тренировал фантазию, чем всерьёз занимался разгадкой тайны розового тумана и наследства, которое мне досталось с шакрасом и нулевым геномом.

Шустрый тоже молчал. Но не от задумчивости, а просто говорить ему ещё было некомфортно. Он теснился ко мне, беглым взглядом стреляя по деревьям, мимо которых мы проходили.

К слову, на нас никто не реагировал. Ни деревья, ни монстры — либо спать ушли, либо уже поняли, что с нами лучше не связываться. Подтвердилось именно второе. Когда мы подошли к каменной арке, под которой «Волки» оставили свой фургон, на нас выскочил средних размеров скорпион и ещё двое прошлёпали на липучках в тени камня наверху.

Все замерли. Мы, потянувшись к стволам, скорпионы, выгнув хвосты в боевой режим, но никто пока не нападал. Я потянулся к «Ауре страха», но применить её не успел. Монстр, который был на земле, клацнул челюстями и что-то свистнул, дёрнув морду в сторону, обращаясь к собратьям наверху. А потом попятился и развернулся с таким важным видом, будто одолжение нам делает. За ним потянулись верхние, а потом из-под ног во все стороны брызнул десять совсем мелких. Ещё пара минут, и перед нами никого не было. Только арка, под которой вырос огромный куст в форме фургона.

— О, смотри-ка, научились, — усмехнулся я, перефразировав крылатую фразу. — Сразу бы так, всем бы проще было.

— Я уже даже спрашивать не буду, как ты это делаешь, — удивлённо чуть ли не простонал Шустрый. — А, к чёрту! Как ты, блин, это делаешь?

— Мы просто уже знакомы, — ответил я.

— Конкретно с тем? — Шустрый махнул рукой на арку, а потом деревья, за которыми скрылись скорпионы. — Или с тем?

— Со всем этим местом, — я крутанул пальцем по оврагу, а потом добавил: — Поэтому давай быстрее отсюда свалим.

Мы зашли под арку и остановились в метре перед кустом. Точнее, чем-то, что успело полностью покрыться сразу тремя видами растений. Сверху спускался колючий плющ с плотными, острыми листьями и колючками. Снизу тянулись какие-то гибкие побеги с мохнатыми побегами, как на веточка вербы. А в центре — и я вообще не понял, как там оказались ростки, пучками во все стороны тянулись длинные и тонкие травинки. Похоже было на хлорофитум, только не бело-зелёный, а серо-красный. Появилась версия, что семена принесло ветром, потому что на другом борту такой бурной растительности не было.

В одном месте — в районе пассажирского окна зиял просвет, через который можно было заглянуть в кабину. И будто бы задние двери тоже уже попытались ободрать. Это уже Шустрый начал раскопки, пока его не прогнали монстры. На земле было много следов багги: и где он остановился, и как потом, буксуя, сорвался.

— Думаешь, на ходу? — с сомнением спросил я, посмотрев на напарника.

— Нее, — протянул Шустрый и сплюнул, видимо, выражая своё отношение ко всему сразу: и к «Волкам», и к фургону, и ко всему «Оврагу смерти». — Хлам, но ты загляни в окошко. Я думал, себе забрать, но уступаю. Вдвойне приятно в свой день рождения дарить подарки другим.

— Заинтриговал, — кивнул я, подходя к фургону.

Будучи с активированной бронёй, зацепил пучок растительности побольше, и будто штору открываю, ободрал плющ с борта фургона. Краска уже начала облезать, выпячивая крупные пятна ржавчины, но волчью голову, намалёванную почти на весь борт, ещё можно было разглядеть. Правда, волк был уже беззубым, на уровне носа как раз прилепился пучок аркадианского хлорофитума. Я посмотрел на окно, уже слегка позеленевшее и довольно мутное, и даже пытаться не стал что-нибудь там разглядеть.

Оборвал ещё несколько плющей, откапывая ручку. А потом оторвал и саму ручку. Не специально. А окно разбил уже специально, и с корнями вырвал дверь, сломав проржавевшие петли.

— Тоже метод, — сказал Шустрый и махнул мне рукой, мол, давай быстрее уже, изучай всё.

Но я не торопился. Кабина — ничего в принципе интересно. Что-то типа местной, кастомной «полуторки» с маленькими, жёсткими сидушками и длинным, тощим рычагом переключения передач. Набалдашник у него, конечно, был в виде волчьей морды. На приборной панели валялась фляга, а из бардачка, когда я его открыл, на грязный пол посыпались карты, какие-то бумажки и книга.

Потёртый, видимо, тысячу раз перечитанный справочник знаков отличия «Волков». Этакий каталог медалей с разными степенями и указанием количества уже выданных. Там нашлась и награда за шакраса, которого дизайнер памятного знака в глаза никогда не видел. У него получился какой-то барсук с соплёй-закорючкой в виде хвоста. Степень у значка была всего одна, и сразу золотая. Похоже, «Волки» тоже прекрасно понимали, что на этом хищнике рекорд не набить. И (по крайней мере, на момент публикации сборника) такую награду ещё никто не получил.

Я ещё немного полистал справочник и нашёл там десятка два таких же редких монстров, за которых медальку ещё никому не выдали. Общий список впечатлял, жаль только описания не было, а то можно было бы в роли бестиария использовать. Но опять же, добавь они описание, одним томом бы не обошлось. Был и знак на самой последней странице, но, похоже, самый ценный — за убийство каждого вида. Похоже, не очень правильно «Волки» понимали фразу: каждой твари по паре.

— Да поверни ты голову уже! — взмолился Шустрый.

— Ща, а то темно там.

Я запихнул справочник в рюкзак и заглянул внутрь кузова. Действительно пришлось подождать пару секунд, чтобы зрачки перестроились. В кабину-то я проход солнцу прочистил, а вот дальше мешал сам резкий переход от света к тьме.

В самом центре, равноудалённо от уже подгнивших бортов, стояло что-то крупное и рогатое.

— Мотоцикл, что ли? — спросил я, забираясь в кабину и протискиваясь в кузов.

— Ты издеваешься? Мотоцикл? Просто мотоцикл? — донеслось возмущение с поляны. — Это же «Либератор»!

Хм!

Я уже и сам разглядел. В кузове «Волки» припрятали «Либератор», он же «Освободитель» если по-русски, он же «Валай», если совсем по нашему, ну и он же Harley-Davidson WLA 1942. Никакой ни кастом, никакая не местная подделка, а самый настоящий и на вид прекрасно сохранившийся армейский «Харлей». В голове мельком проскочила справка из тех фактов, что я про него знал. Самый известный военный мотоцикл в истории. Вторую мировую прошёл, везде отметился. Европа, Северная Африка, к нам по ленд-лизу около тридцати тысяч попало, а то и больше.

В общем, монстр — считай, легенда! Даже «Овраг смерти» это понял и не стал трогать, ну или, наоборот, оставил на сладкое. Максимум неделя и крыша фургона провалится, и там уже ничего бы не спасло.

Прошлый владелец «Либератора», похоже, был своего рода реконструктором. Мотоцикл выглядел аутентично, оливковый цвет, жёсткая сидушка, кожаные багажные кофры, а спереди — крепление с большой кобурой под карабин или ружьё. Пустое, но мне есть, что туда разместить. Отличие было только одно: в оригинале на бензобаке белая звезда и надпись US ARMY, а здесь уже стандарт — волчий профиль с шерстью, напоминающей языки пламени.

Красиво, не буду отрицать, но придётся переделать. Логотип «Артельшвея» здесь тоже будет хорошо смотреться. И коляску можно будет добыть, а то сиденье одно. Шустрый-то и на багажнике проедет, а вот Осу на свидания катать будет сложно.

Я забрался в кузов и осмотрел стойки кузова. Убедившись, что он на меня не сложится, с ноги вышиб двери и выкатил «Либератора» на свободу. Освободил, так сказать, освободителя! Теперь можно было и осмотреть «Либератора», проверить бак и прикинуть, как этого монстра завести. Вроде всё просто, для войны в те года сложно-то и не делали, но это, если у тебя инструкция есть. Провозились долго, но то споря, то раскручивая мысль друг друга, справились! Здесь открыть, тут перекрыть, сцепление ножное, переключатель скоростей ручной — муторно, но интересно. Три скорости, двадцать пять лошадей, максималка по паспорту — сто пятнадцать километров в час, расход около пяти литров на сотню, на одном баке километров триста в теории проедет.

Мы что-то с Шустом так увлеклись, что в какой-то момент забыли, где находимся. В итоге победили, и над туманом раздался наш победный рёв! Но дальше тоже не всё заладилось, как Шустрый дорогу выдержал и жопу себе не разбил, для меня осталось загадкой. Я сам-то не сразу привык к посадке: спина прямая, руки сильно шире плеч. Но постепенно втянулся.