Евгений Гарцевич – Геном хищника 7 (страница 57)

Согласен, там было красиво. А вот здесь что-то уже совсем неэлегантно. Лапы толстые и плотные, сплошь усеянные острыми наростами — реально, такой пилой можно вековые деревья валить на раз-два.

— Ух ты, богомол… — прошептал я и почти стыдливо запихнул «Перо» в разгрузку.

Нечем хвастаться, против такого не пофехтуешь. Вспомнился фильм про «крокодила» Данди с его коронной фразой: «разве это нож? вот это нож…» Думаю, умел бы богомол говорить, что-то подобное он бы точно пропипикал.

Я потянулся за спину за «ваншотом», но натолкнулся на пустоту, совсем забыв, что винтовка-то осталась у Джона.

Монстр заметил моё движение и угрожающе поднял лапы. Жвалы на морде у него задрожали, и раздалось противное шипение с явной примесью какой-то ультразвуковой волны. Мой геном уже, кажется, устал удивляться, терпеть и бороться, поэтому боли я не почувствовал. А вот тёплая струйка крови из уха вытекла.

Я в ответ ударил «Аурой страха».

Пока геном со мной, надо этим пользоваться, и не только боль терпеть в защите, но и идти в атаку. Я не помнил, насколько богомолы быстрые, в голове только крутилось, что самки своих мужей кромсают и они сильно крупнее. Кто был передо мной, по размеру фиг поймёшь. Это для меня «оно» большое, на две головы выше, а по их меркам может каким-то задохликом оказаться…

Страха, по крайней мере, хоть чуть-чуть, но отхватил. Усы встопорщились, крылья затрепетали, а передние лапы вдруг оказались прямо перед моим лицом. Точнее, одна попыталась отрубить мне голову, а вторая пригвоздить ботинок к каменному полу.

Вот так я и узнал, что богомолы быстрые… А ещё гибкие. Я ударил по лапе, пробившей камень рядом с моей ногой. Прогнул её в сочленении, но выломать не смог даже близко. Отскочил сам, уворачиваясь от новой попытки перепилить мне шею, и открыл огонь из «чезета». Практически в упор, заменив выпады и «фехтовальные» контратаки короткими очередями. Каждый раз попадал, но каждый раз без видимого урона. То рикошет по гладкому панцирю из какого-то явно армированного хитина, то пуля просто продавит, но тут же и смявшись отвалится.

Где-то на восьмую очередь монстр даре реагировать перестал. «Аура страха» его не брала, а сейчас он и вовсе страх потерял. Только атаковал, не пытаясь защищаться. Меня спасало, наверное, только то, что лапы были слишком большими и с какой бы скоростью они ни мелькали, можно было заранее подгадать момент уклонения. Но богомол теснил меня к стене, а я уводил его от Анны.

Не могу сказать, что это прям был мой план, но когда монстр перестал реагировать на пистолет. И я в очередной раз разминулся с лапой, я практически воткнул дуло пистолета, богомолу в глаз и вдавил спусковой крючок, всаживая туда остатки очереди. Ждал, что всё лопнет, как перезрелая дыня, но по факту повторил лишь рикошеты с промятиями, только последняя пуля вошла как надо. Практически ввинтилась в защищённую сетчатку глаза и скрылась внутри чёрного шара. Туда же я ещё успел отправить зажигательный дротик, но уже в момент, пока летел в стену. Я не понял, как он это сделал, но лапа, к счастью, тыльная сторона без зубцов ударила меня в рёбра.

Прохладный полёт со свистом в здоровом ухе подогрелся взрывной волной зажигательного генома и вслед за мной брызнул выбитый глаз. Фасеты брызнули не хуже шрапнели, сами за меня распределив «Поглощение» по всему боку. Хоть броня выдержала! А то, капец, из какой хрени делают местных монстров, что одни когтями броню рвут, а у вторых — глаза из кевлара.

Но, наконец-то получилось хорошо! Монстр реально окосел, его даже перевешивать стало в сторону целого глаза. Он не мог держать морду ровно, клацал жвалами и шипел, явно раскручивая атаку звуком, и пусть косо и медленно, но двигался на меня.

Я потянулся за вторым пистолетом и понял, что сделать этого не смогу. Тело заклинило, отказываясь скручиваться в сторону сломанных рёбер. А левая рука и вовсе смотрит куда-то в неправильную сторону, под неправильным углом. Приятного мало, пальцы так растопырило, что я даже прощальный фак богомолу показать не смогу. Спасибо геному боли до сих пор не было, только смесь щекотки и жжения, но это признак работы регенерации. Ещё бы она умела кости вправлять, цены бы ей не было.

Я поднял правую руку, приготовившись активировать дротик. На сколько-то зарядов меня хватит, хотя попытки мелкого, который уже какое-то время пытался пробить панцирь богомола, приводили только к звонким чирканьям. Хорошо хоть, он это делал со стороны выбитого глаза, и богомол его просто не замечал.

— Да отвали ты уже от нас, — неожиданно донеслось со стороны, где осталась Анна.

В последнем приливе сил она подняла «фуфустрел», направив его на богомола. Подняться не смогла, лишь перевернулась в сторону монстра. Руки дрожали, банка с муравьями наматывала приличную восьмёрку, но это не то оружие, которому важна точность. Особенно на такой дистанции. Пушка хлопнула, выпустив небольшое облачко уже подоткормленных муравьёв. Один, как всегда, мимо и почему-то к моей ноге, но остальные своё название — муравей-пуля, отработали по полной. То, что не смог пробить свинец, прогрызлось маленькими челюстями.

Налетев на чёрное тело, муравьи не отвалились, а начали чуть ли не как моль в мультиках червоточить богомола. Надо будет освежить в памяти, может у них межвидовая кровная вражда, но даже я не ожидал такого энтузиазма. Пара мгновений и на теле богомола не осталось ни одного муравья. Все уже были внутри. Ещё пара мгновений и они начали вылупляться обратно, прогрызаясь изнутри. Богомол пошатнулся, лапы сложились, и он ткнулся мордой о камни. Готов!

А вот муравьи, не наевшись, побежали ко мне!

Но тут же натолкнулись на «Ауру страха», иммунитета к которой у них не было. Ещё один миг и вся стайка исчезла по углам и трещинам. Будто тараканы от включённого света. Но ауру сразу я отключать не стал, её ещё шакрасик усилил продублировав. Не фанат он мелких гадов, даже после того, как они нам жизнь спасли! Выберусь в люди, татуировку себе с зубастой мордочкой сделаю…

Вокруг богомола пошло свечение и практически уже погасло, к тому моменту, как у меня получилось встать. Я переглянулся с Анной, которая так и не выпустила из рук пустой «фуфустрел». Опиралась на него, как на подставку, стараясь удержать голову.

Опираясь на стену, а потом и на пустые каменные столы, пошёл вперёд. Такой же, а то и ещё более перекошенный, чем богомол до этого. Шакрас, видимо, решил, что своё дело он сделал и начал отступать. Вернулась боль, притупленная регенерацией, но удовольствия пробираться вперёд было мало.

Я остановился у края стола и вытряхнул на него вещи, отобрав контейнер с нужными геномами. Выпил «Живинки», оторвался от опоры, чуть не рухнул, но в попытках удержать равновесие, наоборот, пробежался до нужной стены. И чертыхнулся, подняв голову и разглядывая заросшую мхом стену, по которой шла длинная трещина.

На то, чтобы очистить камень от растительности и найти нужную форму, у меня ушли все последние силы, и те новые, что успели прибавиться за это же время. Держался на молитвенно-волевых. Молился, чтобы трещина не прошла на нужному мне рецепту. А волевые уже по умолчанию, назад дороги не было, переждать не получится.

Молитва сработала! Стена треснула чуть в стороне, буквально в паре сантиметров пройдя рядом с пазом для «водного» генома. Уж не знаю, какая конструкция внутри, но снаружи всё выглядело целым. И даже практически сразу начали открываться ниши под геномы. Надавил, сковырнул, расшатал — и небольшой стальной контейнер выезжал на несколько сантиметров наружу.

«Вода», «огонь», «земля», «воздух» — символы были идентичными тем, что я видел у «Крысоловов». А вот вельвичий отличался. Незначительно, буквально одной закорючкой, что можно было принять просто за плохую сохранность рисунка. Не думая об этом, отобрал нужные кристаллы и по одному засунул их в соответствующие контейнеры. И запихнул их обратно в стену.

Реакция пошла сразу же. Бесшумно, но довольно ярко. Символы загорелись белым, холодным светом, который неприятно резанул по глазам. От светящихся знаков к центру формы появились линии. Этакий штрихпунктир, напоминающий полосу зарядки. Равные по длине, но разные по количеству. От «водного» начала прыгать всего одна палочка, а от «огненного» — сразу три. Видимо, те самые правильные пропорции.

Затаив дыхание, я заворожённо глядел на «загрузку». Показалось, что пунктирная линия мигает в такт моего сердца. А ещё показалось, что оно бьётся настолько сильно, что аж в сломанных рёбрах отдаётся вибрацией. Пошла уже вторая минута, когда пунктирные линии, наконец, добрались до центрального контейнера. Пять лучей уткнулись в невидимую границу и растеклись по кругу, замкнув его. И после этого, наконец, загорелся центральный символ.

Я ещё пару секунд потупил, ожидая, что откроется само, но нет. Пришлось надавить. Только после этого контейнер сам выехал из стены и также сам крутанулся на сто восемьдесят градусом, а мне в руку упал круглый прозрачный шарик. Практически пуля двенадцатого калибра, только будто бы стеклянный. Лёгкий, едва заметный, голубоватый оттенок, а в остальном — чистая слеза младенца.

Я выдохнул, ещё не веря, что у нас получилось. Слишком больно как-то оказалось дышать, и это как-то мешало прыгать от радости, махать руками и кричать «Ура!». Медленно начал разворачиваться, чтобы идти к Анне, но услышал приглушённые удары по камню. Это арка, которую пытаются взломать «Искатели». В подтверждении этой версии пришёл встревоженный сигнал от Пепла.