Евгений Гарцевич – Геном хищника 7 (страница 12)
— Вставай давай, мы видели, что ты проснулся, — до меня донёсся громкий голос Осы и выхватил меня из полудрёмы, в которую я уже начал погружаться.
Голос был настолько чёткий, что он будто бы активировал вокруг все остальные звуки. К тряске сразу же добавился скрип с кряхтением и шум двигателя над головой. И как-то сразу стало понятно, где я лежу — в нашем прицепе-фургоне, в отсеке с лежаками, которые, видимо, временно стали выполнять роль больнички.
Так, это понятно, это реальность. Чёрт, но тогда и всё остальное — реальность?
Я открыл глаза и приподнял голову. На плече женская голова, на груди острохвосты, а чуть дальше в глубине фургона стоит Анна, держась за раму, а на плече у неё сидит шакрасик. И оба смотрят на меня. И не только на меня: Оса ещё поглядывала на девушку и хмурилась, а мелкий уставился на острохвостов.
— Это не то, о чём ты подумала, — я ляпнул первое, что пришло в голову, а глядя на шакрасика, добавил: это не то, о чём вы оба подумали.
— Ты про то, что стоило тебя оставить одного, так ты завёл себе новую подружку и новых питомцев? — усмехнулась Анна, а шакрасик деловито фыркнул.
Острохвосты зашипели в ответ, ещё раз крутанувшись на моей груди, а потом уселись, будто в ямку, в районе солнечного сплетения. Я успел отметить, что сделали они это очень аккуратно — ни разу не порезав одеяло, и вообще держали острые хвосты приподнятыми.
От вида колото-режущих монстриков так же чётко, как недавно звуки, в голове пронеслись и воспоминания. Я посмотрел на девушку, фокусируя взгляд, и узнал в ней спасённую учёную. Ту самую, что Оса вынесла из улья ящериц. Ага, значит, её мы спасли, но не спасли причёску. Хотя, то, что было у неё на голове, действительно, проще было срезать. Непроизвольно даже силы откуда-то нашлись, я дёрнул руку к своей голове и легонько укололся о свежую лысину. Тьфу ты, и меня, блин, вылечили…
— Что с ней? — спросил я, аккуратно отпихивая девушку на её половину больничного фургона.
— Порезы, ссадины, кровопотеря, но в основе неслабый такой нервный срыв, — сочувственно вздохнула Анна. — Сапёр её чем-то напоил, чтобы хоть как-то успокоить.
— А второй? — я вспомнил, что мы успели ещё и какого-то парня вынести.
— Второй живчик. И в себя пришёл, и уже что-то там Куперу помог в «Пиранье» доработать, — Оса пожала плечами. — Может, таким образом стресс снимает, но механик он реально крутой оказался.
— Так, а эти? — я попытался кивнуть на притихших острохвостов, но лёжа это не очень получилось.
— А эти сюда без билета ночью проскочили. Я их шугануть хотела, но поняла, что они тебя защищают, а не атакуют, — спокойно ответила Оса, а шакрасик обиженно засопел. — Так что это ты скажи, что у тебя с ними? Ты сам-то как вообще?
— Пока не понял, — честно ответил я.
И потянулся сознанием к Пеплу и попытался сформировать мыслеобраз в духе: я не виноват, они сами пришли. И добавил, что старый друг, лучше новых двух.
Сложно оценить, что получилось передать, а что принять, но фыркать шакрасик перестал. Спрыгнул на пол, бодро цапнул меня за торчащий из-под одеяла палец и внимательно на меня посмотрел, тоже отправив мне мысленное послание. Это было неожиданно, не на уровне тык-мык, как мы делали раньше, а я конкретно расслышал не очень довольное бурчание, которое можно было расшифровать, как: я буду за тобой приглядывать. Может, конечно, и показалось, головная боль никак не хотела проходить, но «поговорить» дальше и проверить я не успел. Мелкий развернулся и с гордо поднятой мордочкой смылся из фургона. Благо мотор «Пираньи» притих, а прицеп, покачнувшись, остановился.
Не очень понятно, что это было, но знак хороший!
— Так понимай скорее и вставай, — сказала Анна. — Мы рядом со старым убежищем «Крысоловов», и разведка докладывает, что там уже новые хозяева.
На улице послышались разговоры. Народ высыпал из «Пираньи» и собирался разбить временный лагерь. Оса пошла к ним, а я остался один. Ну не совсем один, а с лысой красоткой и двумя скальпелями на лапках. Я поёрзал, приподнимаясь и откидываясь на стенку фургона, теперь уже заворчали острохвосты, скатившиеся ко мне на живот. Опасности я не чувствовал ни на уровне чуйки, ни на обычном человеческом. В принципе, Оса была права, довольно милые ребята. Я активировал биомонитор, увидев вполне ожидаемое сообщение об обновлении системы.
Проекция на биомониторе задрожала, или это у меня в глазах начало двоиться. Блин, почти нормально уже всё было, а от движения повторно накатило каким-то отходняком. Буквы заплясали, и я с трудом зацепился за формулировку, которую не видел у системы раньше: «замещение». Что бы это ни значило…
— Аркаша, кхе-кхе, — я закашлялся, да и голос у меня прозвучал, с какими-то умирающими нотками. Вроде это называется дать петуха. Не суть, главное, чтобы не ящерицу… — Аркаша, дай статус…
Помощник ответил сразу, а на экране закрутилась полоса загрузки, вместе с которой завертелось и моё сознание. Я с трудом отлепился от гипнотического круга и закрыл глаза. Подышал, возвращая мысли хоть в какое-то подобие линейного порядка.
— Ладно, подождём, — вздохнул я. — А что было-то?
Я покосился на всё ещё спящую рядом учёную. Не то чтобы я секретничал, но человек всё-таки посторонний и незнакомый. Покряхтев, а заодно отметив, что хвост у меня пока не вырос, я перебрался поближе к закреплённому в конце фургона мотоциклу и, соответственно, подальше от возможного свидетеля.
— Массовая — это сколько? — шёпотом спросил я у биомонитора.
— Горшочек, не вари…
Простонал я, не понимая, откуда там варан взялся. Хотя к анолисам тоже есть вопросики. Но хоть дракономонстры, действительно, оказались альфа-типом. Осталось только понять, радоваться или рыдать, причём крокодиловыми слезами.
М-да, передознуться геномами — это, конечно, надо было умудриться. У кого-то от жадности щёки лопаются, а у меня чуть структура ДНК по швам не пошла. Хорошо, что какая-то внутренняя защита сработала.
По крайней мере, я так себе это представил, пытаясь переварить в больной голове жуткий языковой стиль Аркаши.
…
Система разом и без разбора выдала и хорошие новости, и плохие. И это притом, что строчки с «отказом инициации» ещё долго тянулись, перейдя на вторую страницу. Я проморгался, и чтобы во всём этот разобраться вывел списком все обновлённые характеристики.
Первое, что можно было отнести к хорошим новостям — на пятый уровень поднялась «Регенерация». Также выросли «Кондрашка» с «Аурой страха», и «Спринт» с «Броском». А «Чувство роя» скакнуло сразу на два уровня. А вот это было интересно и давало повод думать, что я действительно перевёл послание шакрасика. И это не был плод моего воображения.
В обход чуйки, которая так и не включилась, я потянулся к мелкому и сразу же засёк его в паре сотен метров. Он куда-то бежал, транслируя азарт погони, немного голода и радость охоты. На запрос: как дела, кого гоняем? он отвечать не стал, лишь усилил ощущение азарта и голода. Я попытался подключиться к его зрению, как это раньше выходило со стрекозами, но не вышло. То ли подход нужен какой-то другой, то ли шакрас — птица гордая, на третьем уровне не летает.
Ладно, в любом случае, прогресс ощутимый.
Продолжая тестировать, я перевёл взгляд на острохвостов, и сразу же привлёк их внимание. Ящерки будто в стойку встали, готовые принять команду. С этими получилось, как со стрекозами. Говорить мы не могли, зато я мог перехватить картинку с их зрения. Я даже посмотрел на свою новую стрижку и бледное исцарапанное лицо — ну точно как после крутой гулянки с ночными похождениями. Отключился, быстро устав и по новой всколыхнув головную боль.