Евгений Гарцевич – ЧОП "ЗАРЯ" (страница 37)

Выхватил «крынку», присел рядом с телом и осмотрелся. Пустой ночной двор, широкая полоса до ближайших домов, несколько телег прямо под нами. Насчитал два десятка домов, пару амбарных сараев и какие-то времянки – свет в окнах горел только в трех домах.

В ближнем к воротам и оттуда периодически слышался смех, ругань и перезвон стаканов с бутылками. И в самом конце деревни, над крыльцом большого сарая и в единственном каменном доме, от которого шла дорога к темной громадине скотобойни.

Пока я осматривался, Банши уже прыгала с телеги на землю, опять не издав ни звука. Надо будет узнать, что у нее за ботинки. Ну не понимаю я, как в таких говнодавах можно кошкой передвигаться. Мне, чтобы не издать ни звука, пришлось свеситься, наступить на краешек борт, присесть, стараясь не зацепиться двумя трофейными одностволками и только тогда прыгать. Все равно тихо не получилось, в кармане зазвенели патроны, собранные с часовых.

В доме резко прекратились все звуки, я залег под телегу, пытаясь разглядеть, удалось ли спрятаться Банши. Заметил ее распластавшуяся по стенке соседнего сарая с двумя гранатами в поднятых руках и хмуро смотрящую в мою сторону. Прицелился из трофейного в дверь, переживая, что не знаю, заряжена ли она вообще и чем, и задержал дыхание.

Дверь скрипнула, покачнулась, показался чей-то носок ботинка. И после окрика: «закрой скорее, сволочь, холодина такая», нога спряталась, а дверь захлопнулась.

Пронесло. Я сделал несколько перебежек и пробрался к воротам, открыл маленькую дверку и впустил Стечу.

Втроем мы окружили дом. Стеча тоже раздобыл себе ружье и занял позицию у двери, я перед дверью с двумя ружьями наперевес, а у окна Банши со своей очередной гранатной смесью наготове.

Теперь уже я мысленно досчитал до десяти, дождался отчетливого звона стаканов и кивнул Стече, чтобы открывал дверь. Сначала думали его на прорыв послать, но побоялись, что в дверном проеме застрянет.

– Всем лежать мордой в пол, работает ЧОП «Заря», – вскидывая стволы вверх и в стороны, я ворвался в большую гостиную, где за длинным столом расселось человек восемь мужиков в разной степени опьянения.

Сам не понял, что произошло дальше. Такая волна адреналина захлестнула, что руки быстрее головы начали действовать. Крайний мужик дернулся, замахиваясь на меня ножом, и его тут же снесло с лавки выстрелом из ружья. Несколько человек подняли руки, кто-то бросился под стол, а лысый качок, сидевший во главе стола, схватился за обрез. Поднять не успел, я выстрелил из второго ружья и сразу же метнул его в еще двоих, готовых на меня прыгнуть.

Перехватил второе ружье за ствол, и прикладом ткнул мужичка, бросившегося на меня с вилкой. Над головой, выбивая мне напрочь барабанную перепонку, Стеча пальнул еще в кого-то. Зазвенело разбитое стекло и на стол приземлилась склянка, которая стала шипеть и крутиться, разбрызгивая во все стороны дым с искрами.

Будто через вату послышался крик Банши. Я подхватил мужика, получившего прикладом, развернулся и под очередной выстрел Стечи, прыгнул за дверь на улицу. За спиной что-то негромко хлопнуло, и в спину ударил теплый поток воздуха, пахнущий тухлыми помидорами.

Стеча занялся пленником, а я, пошатываясь, подошел к Банши, завороженно смотрящей в окно.

– А ничего так, на людей тоже действует, – она выпятила подбородок и слегка качнула головой, – Даже жалко, что я почти весь прах пожирательницы продала.

Я с опаской заглянул в окно и поморщился. Комнату будто перекрасили в ржавый цвет, на столе образовался не то бутон, не то клубок красных ниток, от которого во все стороны, как паутина, тянулись тонкие нити, которые опутывали все, до чего дотянулись.

В том числе и людей, скрюченные, распластанные, их будто обмотали тонким шнуром и каждую часть тела привязали к разным предметам. К потолку, к полу, к лавкам – привязали и растянули, чтобы никто не двигался. Вроде живы, по крайней мере те, кто пулю не словил – видно, что выпученные глаза бегают, но пошевелиться никто не может.

Я не стал комментировать, махнул рукой и пошел к пленнику, которого Стеча привел в чувство.

– Сколько сектантов на скотобойне? – я присел рядом и для убедительности достал нож.

– Не губите, я сторож простой, – затараторил мужик, – Это Платон все, я-я не-не, женщин не трогал… А-аа, староста сам на нож напоролся. Не губите, я все расскажу. Я полезный!

– Еще раз, сколько сектантов на скотобойне? – то что он мямлил, мне совершенно не нравилось и судя по скрипнувшим зубам Стечи, не мне одному, но с этим сейчас еще разберемся.

– Так, нету никого, – испуганно сказал мужик.

– Как это нету?

– Ждем только, я потому и не пил, Платон сказал, встречать ночью будем.

Я не успел ни обрадоваться, ни расстроиться, за воротами послышался приближающийся гул мотора. А Банши, забравшись на стену, крикнула:

– Фургоны едут, – блондинка потянулась на цыпочках, всматриваясь в дорогу, – Хреново, что-то много их.

Глава 21

– Может, если не откроем, то они уедут? – спросил Стеча.

– Ой, смотри, уже разворачиваются, – стала ерничать Банши, – Ну, конечно, нет. Им же скотобойня нужна.

– А как же запасной вариант? – теперь уже я поинтересовался.

– Не думаю, – покачала головой Банши и спрыгнула на землю, – Скотобойня прям аж фонит негативной энергией, представляешь сколько живых существ тут померло? А вокруг только лес да болото. Так что на штурм пойдут.

– Я пойду местных поищу, Стеча укрепляй ворота, а ты сможешь нахимичить еще своих чудо бомб? – я дождался двух кивков и побежал к домам, где еще горел свет.

Шарахался от каждой тени, потому что был риск, что в деревне еще есть бандиты. На стрельбу никто не прибежал, но это еще ничего не значило. И первый подарок нашелся в бане – в виде голого мертвого рецидивиста и заплаканной девушки с окровавленным ковшиком в руках.

Ее трясло, она то всхлипывала, то умоляла не трогать ее, то грозилась, что теперь так будет с каждым, кто поднимет на нее руку. Я тот еще знаток тонкой женской натуры в стрессе, да и времени не было, так что я просто окатил ее холодной водой, дождался осмысленного взгляда и сказал, что все закончилось. Никто ее не тронет, пусть только скажет, где все местные.

Не только сказала, но и отвела. Странно так говорить, но нам повезло – хрен, который охранял деревенских решил с ней позабавиться и затащил в баню. А потом повезло ей, когда мы начали палить, и мужик повернулся к ней спиной.

По дороге встретили второй подарок – подранка из бандитов, который еще до нашего прихода навернулся с ворот и сломал ногу. Я даже сделать ничего не успел, как раскрасневшаяся девица перебила ему спину коромыслом, подобранным у колодца.

Местные меня не порадовали – женщины, дети и пара стариков. На мой вопрос, где мужики, народ только разрыдался. Я даже не успел завербовать добровольцев, как раздался первый автомобильный гудок. Махнул им, чтобы прятались и побежал обратно.

Баррикады на воротах почему-то не было. Стеча забрался на стену и ныкался над воротами, да еще и несколько странных кубов затащил, похожих на холодильники. Банши накинула на себя ватную телогрейку и напялила шапку-ушанку, криво заломив уши в разные стороны. В зубах самокрутка и безумный блеск в глазах.

– Надевай тужурку, будем открывать, – она пинком отправила в меня серый ватник, – Рожу только потупее сделай, не думаю, что они всех в лицо знают. Там четыре фургона. Будем разделять и властвовать! Ну, и к скотобойне отходить. Вопросы?

Я мотнул головой, подхватил ватник, поправил так, чтобы «крынка» раньше времени не светилась, закинул за спину заряженное ружье, а второе взял в руки. За воротами послышались гудки. Сигналили требовательно, даже истошно. Хлопнула дверь, кто-то подошел к воротам и начал долбиться в створки. Опять посигналили, и никто не кричал – похоже, сектанты без сопровождения.

Банши шикнула на меня и снизу-вверх замахала руками, типа давай, ты же заспанный сторож!

– Кого там нелегкая среди ночи принесла? – сам не понял, почему это сказал, из какой-то сказки, видимо, навеяло. Снаружи заколотили сильнее, а Банши покрутила пальцем у виска, скорчив соответствующую рожицу. – Да, иду я, иду! Платон задержал, херали ты долби…

Банши стукнула себя по лбу и закатила глаза, и я решил фразу не договаривать. Надо будет от ворот отойти на всякий случай, как бы сектанты мужика за такую дерзость на алтарь к жертвам не отправили.

Я подошел к створкам, раздвинул засов и, прикрыв рукавом глаза от яркого света фар. Заметил сбоку сектанта в маске, кивнул ему и потащился назад со створкой. Банши подхватила вторую.

Мы разошлись, пропуская первую машину. Порыкивая мотором и распространяя вокруг себя волну жара, в створку втянулась первая стальная морда. Не знаю, какой марки был уродец. Капот – смесь между щучьим носом и длинным гробом, дальше низкая кабина со смотровыми щелями, потом нечто напоминающее армейский кунг с окнами, в которых отсвечивали маски.

Ехала эта дура медленно, я уже думал, что все, но потом еще пара колес появилась. Я кивнул Банши, мол, может, сейчас, а то, вдруг не вывезем, но отмахнулась и как бы невзначай пошла за бронеавтомобилем. Я же стал встречать следующую.

Тут уже все было попроще. Без брони, чуть поменьше, чем-то газель напоминает, если бы ее, конечно, Генри Форд сто лет назад изобрел. В кабине двое в масках, почти близнецы, но у мужика на пассажирском черная полоска поверх щелей для глаз. Как только нос третьего фургона пересек линию ворот, начал действовать Стеча. Никакой это оказался ни холодильник, просто шкаф, в который Стеча до кучи успел напихать кирпичей и всякого металлолома. Я даже с расстояния почувствовал всю боль и напряжение здоровяка, будто по телеку соревнования пауэрлифтеров увидел.