Евгений Гарцевич – ЧОП "ЗАРЯ" (страница 25)
Первым ударом, раздробил кисть руки, переломал пальцы, выбив нож. На обратном ходе выдал смачный апперкот стальным набалдашником. И вдогонку умудрился еще раз припечатать по темечку, уже падающее тело.
Я развернулся и сразу пришлось уходить от удара в спину. Уклонился в сторону, потом в другую, чувствуя на лице легкий ветерок от проносящегося мимо гаечного ключа. На следующем замахе, а сектант не оказался спортивным и сделал его слишком медленно по меркам Мухи, я пробил свою коронную серию – колено-голова.
– Эй, пацан, давай шустрее, – крикнул запертый в клетке моряк. – Тут святой отец твой сейчас окочурится… он синий уже!
Черт! Черт! Черт! Гидеон держись! Я заорал мысленно, хотя уже понимал, что не успеваю. Священник не сопротивлялся. Лицо действительно синее, глаза закатились, нога уже не пытается ударить масочника, а подергивается в конвульсиях.
Главарь сектантов расстегнул рубашку Гидеона, примерился, куда ударит, и начал замахиваться. Я понимал, что не успеваю, но все равно попытался рвануть. Бежать, прыгать, нестись, чтобы хоть чуть-чуть сократить расстояние, метнуть дубину или гвоздь, не прибить, так хоть отвлечь… не знаю, сделать хоть что-нибудь!
Но не смог сдвинуться с места, будто Муха не пускал. Я зарычал, напрягся, погружаясь в волну боли и бешенства… и почувствовал послание от боксера:
Глава 14
И я ударил.
Не целясь, не думая – просто представил, что направляю внутреннего призрака в костяшки кулака. Наношу удар и мысленно провожу линию до уродской маски.
С кулака сорвался призрачный сгусток, а из меня будто разом выкачали все силы. Я упал на колени, глядя, как в плечо сектанта ударяется серый дымный шар. Мужика отбросило на несколько метров в груду каких-то ящиков, а мне прилетела ответка. В меня будто таран врезался, выбив весь воздух из легких. Ощущение будто прыгнул с вышки, не рассчитал, а теперь плашмя рухнул на воду.
Как будто это я влетел в плечо, только почему-то в бетонное и не кулаком, а всем телом. Ну на хрен такой телекинез – я застонал, заваливаясь на пол.
– Херасе! – закричал моряк, – Не отключайся! Поднажми!
И я поднажал. Напряг каждую клеточку своего тела, каждую мышцу так, что аж шея заболела, а голова начала трястись. Это помогло. Боль, разбившая тело, начала отступать. Я поднялся на четвереньки и проорался. Покачиваясь, встал и побежал к музыканту.
Метнул в него дубину. Криво и косо, будто в городки играю. Урона не нанес, но заставил дернуться и сбиться с ритма мелодии. Варган глухо тренькнул, и Гидеон кульком рухнул на землю.
Сектант, понимая, что сейчас я опасней, развернулся в мою сторону и начал бамкать пальцами новую мелодию – биум, биум. Мерзкую, противную, как металлом по стеклу, от которой начало сдавливать легкие, ломить виски и сводить ноги.
Но я успел.
Падая, вцепился в край балахона, потянул на себя и ткнул гвоздем куда-то в низ живота. Музыка смолкла, а сектант замычал. Я свалил его и, притягивая к себе, пополз вверх, нанося удар за ударом.
– Эй, харе уже там! Он уже осознал! – мужик в тельняшке затряс решетку. – А если ты ждешь извинений, то он их не скажет. Эти дебилы себе языки вырвали. Освободи меня, я помогу!
Я подбежал к Гидеону, на ходу вспоминая, как правильно делать искусственное дыхание.
Ведь учил же когда-то, даже на курсы первой помощи ходил. А сейчас только и помнил про ритм – сто три удара в минуту и шутку, что песня AC/DC «Шоссе в ад» идеально подходит. Но почему-то редко используется.
Но слава местным богам и всем светлым фобосам, старик уже сам начал приходить в себя. Хрипел, кашлял, пытался мне что-то высказать, но пока не мог.
– Дружище, открой, пожалуйста, – парень просунул лицо между прутьями и улыбнулся, демонстрируя выбитый зуб сбоку, а потом повернул голову, чтобы я заметил здоровый фингал на всю скулу. – Я не с ними, чем хочешь, поклянусь.
– Ты из первого отряда, – я прошел мимо него к соседней клетке и стал примеряться, чтобы сбить замок.
– Из первого? Ну, это смотря, как считать. А так-то да – из первого. Выпусти меня, а? Меня Стеча зовут. Ну, то есть Сергей Стечкин я.
– Ща, решим, – я сбил, наконец-то, замок и вынес бесчувственную Дарью.
Девушка была бледной, но дышала ровно, будто глубоко спит. Пара ссадин, опаленные кончики волос – похоже, со взорванным броневиком ей повезло. Я потрогал голову на момент крови или шишек, но затылок был в порядке. Зато на шее рядом с ожогом нашлась маленькая ранка от укола толстой иглой.
– Вкололи ей хрень какую-то, – подал голос Стеча, – Мне тоже кололи, несколько часов еще в отрубе будет.
Я посмотрел все еще кашляющего на Гидеона, который стоял над трупом музыканта. Он кивнул, а когда его чуть отпустило, смог говорить.
– Выпусти его, хватай Дашку и ща пойдем. Ща я… – Гидеон сделал пару глотков «царской» водки, встряхнулся и принялся пинать мертвое тело, бурча себе под нос. – Тоже мне, млять, Чайковский тут нашелся, музицировать на своей губалайке. А второй где? Чуть не подрезал меня урод.
Я было хотел кивнуть в сторону ящиков, но еще не повернув головы, понял, что там никого нет. Разломанные ящики есть, битые склянки блестят, а вот тела главаря сектантов куда-то испарилось. Стеча с Гидеоном тоже посмотрели в ту сторону и одновременно завопили:
– Открывай меня скорее!
– Матвей надо найти, нельзя его отпускать!
– Гидеон, прикрой пока, – я выбрал просьбу Стечи, рассудив, что втроем все же будет сподручней.
Не жалея измочаленную дубину, со всей дури рубанул по висячему замку. Дужки сбил, но и треснувший кол пришлось бросить.
– Спасибо, брат, не забуду, – Стеча хлопнул меня по плечу и стрелой помчался к лестнице, подхватил какую-то сумку из кучи с барахлом, сделал нам ручкой и смылся в коридоре, из которого мы пришли.
Я не успел возмутиться, скорее впечатлился той скорости, с которой он двигался – не бывает так. Это, наверное, какая-то способность. Но спрашивать было некогда – Гидеон закричал об опасности.
Перекошенный главарь со сломанным левым плечом появился на балконе со взрывным мешком в целой руке. Попробовал распрямиться, строя из себя то ли Иисуса то ли еще одного героя мемов – Тони Старка. Но с одной работающей рукой получилось довольно криво, тогда он просто запрокинул голову и замер в беззвучной молитве.
– Гидеон, сейчас рванет, – я бросился к Дарье и, пыхтя, взвалил ее поперек плеч, – Ты можешь это остановить?
– Нет, только если замедлить. Беги к лестнице!
Я никак не мог разогнаться. Спотыкался о разбросанные запчасти от техники, чуть не влетел в пентаграмму. Тормознув лишь в последний момент, когда в глаза бросились алые символы. Вблизи у них появился объем, казалось, что они не начерчены на земле, а возвышаются над ним, как голографическая проекция.
Еще Кравец, которая не была особо пушинкой, начала ворочаться и чуть не заехала мне локтем. До ступенек, которые уходили высоко вверх, мне еще оставалось метров десять, когда сектант закончил отправлять отчет своим богам.
Он опустил голову, поднял руку с мешком и уже собрался расцепить пальцы и уронить бомбу на узел с разноцветными проводами.
В этот момент выступил Гидеон. С натужным криком выскочил из-за угла, неся на плече магический холодильник. За ним волочились вырванные трубки, из которых, как выхлопные газы, вылетал морозный воздух со снежинками.
У священника опять начало синеть лицо, и я уж подумал, что надорвется или припадок какой словит, но он смог. Выпучил глаза, крякнул и вытолкнул ящик в сторону сектанта.
Морозильник не долетел, рухнул где-то в метре от ноги сектанта. Но в момент приземления, раздался взрыв – морозная взрывная волна вылетела во все стороны, моментально покрывая ледяной коркой все, где проносилась. В том числе и сектанта.
Не прошло и секунды, как мужик вместе с мешком превратился в ледяную статую, а в радиусе двух метров в воздухе стали носиться голубые искорки.
Гидеон попытался подойти ближе и еле успел отдернуть руку – враз покрывшуюся льдом. Тогда он отломал ножку от валявшегося стула и прицелился, собираясь использовать мой метод, каким я сбил музыканта. Сделав несколько пристрелочных взмахов, чтобы сбить сектанта подальше от балкона и взрывной кучи внизу, он метнул брусок в область маски.
Как только палка пересекла морозную линию, она вмиг покрылась инеем и как в желе завязла в воздухе. Ее подхватили ледяные искорки, будто это метель какая-то вьется, и начали кружить вокруг сектанта.
– Не стой, беги, – крикнул Гидеон и тоже припустил в мою сторону, – оттает быстро!
И я бежал. Тащил Дарью, чувствуя, что с каждой секундой, с каждым шагом ее тело будто наливается свинцом. Я потел, хрипел, думая, что мышцы на ногах разорвутся раньше, чем бомба. Надеялся, что и в этот раз не сработает, и мы потом отдышимся и весело посмеемся.
Лестница, коридор, опять лестница, снова коридор, склад, дверь, еще один склад, еще одна дверь – мы неслись по помещениям под господским домом. На широкую ногу они здесь живут, явно не бедствуют. Еще бы лифт сделали – цены бы им не было.
Я несколько раз порывался остановиться, прижаться к стене и перевести дыхание. Уже сбился со счета, какой именно.
Второе открылось и закончилось еще после первой, самой длинной лестницы. Потом третья, потом четвертое. Тень взрыва, маячившая за спиной, как свободная касса в «макдаке», открывала все новое и новое. Следующее! Еще чуть-чуть! Еще шажочек!