Евгений Гарцевич – ЧОП «Заря». Книга третья (страница 45)
Я был как бы с ними. Отвечал за облезлую шапку, таскаясь с ней по площади и выпрашивая копеечку. Маскировка моя мне нравилась, но с запахом действительно перебор. Может, и денег бы больше заработал, если бы люди от меня не шарахались.
Чуть сдвинул Гидеона, открыв вид на главное здание Ордена. Там как раз остановилась карета, и два одаренных шустро почесали по лестнице. Эх, не та аура. Опять не та.
Ни одной из известных мне оскверненных «змеек» за последние две недели в Ордене не появлялось. Для удобства я присвоил им названия по цветам: «желтые» — два слабых подпевалы из Степановки, «оранжевый» — след в зеркалах и вторая роль в издевательствах над Машей, «красный» — вероятный главарь и убийца моих родителей.
Этот факт подтвердился по остаточным воспоминаниям случайно найденного в развалинах фобоса, не пережившего ту ночь.
Отца так же «накачали», заманив в ловушку и перебив всю команду, включая и его жену. Это потом уже в нем все «рвануло», уничтожив признаки внешнего вмешательства и создав версию, которая всех устроила и пошла в массы. Мнемоник — психанул.
Со мной подобное не должно повториться. Я не Маша, верящая в добрых людей, а врасплох, как отца, меня уже не застать. Плюс Ларс с Харми уже неделю разрабатывали варианты защиты. Вот только проверить было не на ком.
С турниром мы пролетели. А вместе с ним и с торжественной церемонией высшей лиги, и императорским балом, где я собирался отследить своих врагов.
Хаос в музее сработал сильно в минус, находка черноглили баланс выровняла и по очкам, и по финансам. Но потом появился премьер-министр, и ЧОП «Заря» со свистом пробили дно дна черного списка. Официально работать мы могли — лицензия, разрешения и вся прочая бюрократия была в норме. Но по факту окошко с выдачей заказов, как по волшебству, всегда было закрыто на перерыв, инвентаризацию, карантин и перекур, стоило к нему подойти.
И, даже, подкараулив и поймав клерка, тот превращался в рыбку: беззвучно чавкал и хлопал глазами. Потом слышал беззвучный, но очень важный звонок-вызов и пытался смыться. Когда не помогало — Стечу порой не просто обойти, у клерка обычно начинался сердечный приступ с хватанием за сердце и закатыванием глаз.
Бодаться было бесполезно. От нас шарахались охотники, бегали клерки и даже Прокофий с Алефтиной (те, кто нам симпатизировал) лишь грустно разводили руками. Но хоть обещали принимать трофеи, пусть и с комиссией.
Так что ЧОП как бы пребывал во временном отпуске.
Я попрошайничал в засаде, ибо приглашения на бал не было. Черный ход здесь охранялся похлеще любого банка с кучей магических ловушек, завязанных на ауре. А попытки сначала устроиться на работу, или подкупить официантов, музыкантов — вообще хоть кого-нибудь с пропуском, успехом не увенчались.
И я решил ловить на входе-выходе. В глубине души считал, что настолько заранее сидеть бесполезно, но и с настроением после всех событий было не очень, да и возвращаться домой стало опасно. Там был Захар!
Он выписался, переехал в развалины родного дома и начал стройку века. Пытался и нас припахать с целью сэкономить на рабочих.
Сбежал не только я. Стеча с Банши шарились по трущобам и канализациям в надежде откопать новую гниль или отловить пару-тройку деймосов без заказа от Ордена. Гидеон зависал по трактирам, имитируя поиск и найм работяг и покупку необходимых стройматериалов.
Искра, может, и хотела продолжить работу с ЧОПом, но ее посадили под домашний арест. Брат приставил охрану, а отец грозился отдать то ли в монастырь, то ли замуж.
Иногда ей удавалось передавать письма через служанку, и у нас завязалась своего рода переписка.
Отвык я уже от этого — не мессенджер поди, где и факт прочтения виден и смайликами можно неловкие паузы заполнять. Первое письмо несколько раз чиркал, дорисовывая улыбочки.
И как-то незаметно темы поменялись. Вначале вообще было тяжело — ни фильмов, которые можно обсудить, ни общих прочитанных книг, музыку опять же любимую в конверт не запечатаешь. Приходилось писать на общие отвлеченные темы: рассветы, закаты, прогулки по крышам, весенние теплые деньки и заманчивые ночи.
Детский сад, конечно, записочки передавать, но что-то в этом было волнительное, особенно когда Харми подключилась с нормальными советами, а не той ерундой, которую нашептывал Ларс. А в какой-то момент я понял, что жду письмо. И не только хочу написать ответ, а у меня уже готовое в запасе есть. Я и из засады-то выходил только ради этой переписки.
— Что пишет? — я подвинул Гидеона в другую сторону, провожая взглядом щегольски разодетого охотника.
— Откуда я знаю, письмо у Захара, — Гидеон издал тихий смешок с истеричными нотками. — Надо бы у него коляску отобрать, а то почти догнал меня вчера. Стекольщиков ему, мол, подавай. Но таких, чтобы качественные и недорогие. И чтобы ценник скинули за то, что мы их потом соседям порекомендуем. Да еще, чтобы со связями на стекольной фабрике. Чтоб значит, окна по сносной цене взять. Соседи-то тоже строиться начали — заборы каменные от нас возводят. Бррр… Может, хоть ты его угомонишь?
— Ладно, — я махнул рукой, посмотрев на зябнущих музыкантов, завтра последний раз с ними увижусь. Завтра бал, типа час «икс» наступит. — До скорого, братва. Утром вернусь.
— Угу, пожрать, что-нибудь притащи, — прокашлял Балалай. — Ток это. Завтра нас так-то тута не будет, оцепление поставят. А мы тадысь на базаре будет.
— Много оцепят? — я посмотрел на площадь, оценивая риски. У нас здесь три нычки по плану: кабак, крыша, улица.
— Да, хер его так-то знает, — зевнул Свистун, — Мы же не ходим, нас не приглашают! Это те, кто погреться хочет, те ток и лезут.
— В смысле? Внутрь можно попасть?
— Дубинкой по балде могут попасть, — заржал Балалай, — А погреться уже в охранке. Там так-то и покормить могут.
— Фак, и что делать-то? — я отвернулся от музыкантов, больше спрашивая себя. — Гидеон, иди без меня. Сейчас попробую заныкаться.
— Ээээ, это ты брось, — священник потянул меня за рукав. — Есть так-то, тьфу! Получше есть план!
— Это какой?
— Нуууу, — замялся Гидеон, — На бал пойдешь, если, кхм, костюм успеем справить. Там Искра приглашение прислала…
— Что? Ты же письмо не читал? — не знаю, что меня удивило и возмутило больше, то что письмо вскрыли или то, что сразу не сказали. — А чего сразу не сказал-то?
— Нуууу, так-то там нюанс есть… оно на чужое имя…
Самое страшное опасение не оправдалось. В женщину переодеваться было не нужно. Хотя, честно признаюсь, это был бы не самый плохой вариант. И гардемарины это делали, и Буба Касторский, и это только из наших. Платье, парик, вуаль с веером и мам родная не узнает. Но судьба распорядилась иначе.
Искра каким-то образом умудрилась стащить у отца одно из приглашений, которые премьер-министр планировал вручать важным гостям. В том числе иностранным. В том числе гостям из Китая или как это называлось здесь, из Маньчжурии.
На небольшой (с игральную карту) золотой пластинке значилось имя: 舒 祝 — Шу Чжу, сотрудник посольства.
— И как вы себе это представляете? — я посмотрел на чоповцев, рассевшихся на ящиках в единственной пока комнате, которую почти успели привести в порядок.
— Ооо! — улыбнулась Банши, — Очень красочно и задорно!
— Смешно, — я покачал головой. — А нормальные предложения будут? Стеча?
— Мы его видели. В отличие от посла, который неприлично толст и много где заплыл так, что его ни с кем не спутать, помощник его по комплекции на тебя похож, чутка пониже. Выглядит обычно. Ну, для маньчжура. — ответил Стеча, постепенно понижая голос и делая паузы между словами, — Желтая кожа, раскосые глаза, лысый лоб, длинная коса, седые брови, усы. По гриму у меня есть специалист, но налысо придется подстричься.
— А я с утра прогуляюсь до посольства, — продолжила Банши. — Задержу их слегка, чтобы ты первым проскочить успел.
— Только давай без международного скандала, хорошо? — встрепенулся Гидеон, посмотрел на Банши и махнул рукой. — Или хотя бы без свидетелей, которые тебя опознать смогут. Дуйте к гримеру и парикмахеру, я пока костюм национальный раздобуду.
Я потел. Маска, сделанная одаренным гримером, обошлась в целое состояние. Цена, которую пришлось заплатить за сложность, качество и скорость с конфиденциальностью не только оставила Захара без стекольщиков, но и вообще отодвинула весь ремонт до лучших времен. Но она того стоила.
Лицо вспотело и дико чесались, но трогать маску и накладку на затылке, из которой почти до колен свисала переплетения коса, было нельзя. Спасала свеже побритая лысина, ловившая прохладный ветерок.
Совсем первым мне прийти не удалось, но, по крайней мере, когда двери приветливо распахнули, очередь передо мной была в три раза короче, чем сзади.
Я пропустил несколько человек и прилип к группе молчаливых монахов. Чтобы не сильно выделяться из толпы. На их фоне мой наряд — круглая шапочка, широкая плотная и на удивление теплая рубаха с большими рукавами, свободные штаны и смешные полуваленки-полукалоши, не сильно бросался в глаза. И с вопросами они не лезли, храня отстраненное молчание.
На моем лице застыла легкая дурацкая полуулыбка, реально застыла — так маску сделали. Так что разглядывал людей я с очень дружелюбным видом.
Народ принарядился, к балу явно готовились, пусть и с поправкой, что здесь в основном были одаренные силой охотники. Красивые, богатые и стильные охотники.