Евгений Гарцевич – ЧОП «Заря». Книга третья (страница 30)
Придавить тяжелой ножкой не получилось, кровать рухнула, пробила днище и на несколько секунд запутала в тюфяке и простынях маленького каменного голема. Того, что прыгнул на меня с комода, я пропустил над головой и выстрелил ему куда-то под хвост. Камень повело и, сделав в воздухе сальто, деймос улетел к своему товарищу.
Я попытался подхватить третьего, все еще сидящего на комоде и сверкающего глазками, но Ларс не успел. Сигнал телекинеза пролетел насквозь, где мгновение назад сидела обезьяна, отразился от зеркала и вернулся ко мне.
И я начал крутиться.
Словно не против трех карликов воюю, а от разрозненной толпы отбиваюсь. Развернулся и встретил выстрелом в упор, летящую на меня каменную тушку. Согнулся, пропуская вторую и прокорябал камень финкой, пробив небольшую лунку под лопаткой. Запрыгнул на край кровати, спасая ботинки от клыков, подцепил телекинезом половую доску и вздернул обезьянку вверх, на уровень дула «задиры», чтобы расстрелять деймоса в упор.
Сразу же завалился на матрас, встречая финкой вторую зверюшку. Лезвие выгнулось, скребя по камню и противно отдаваясь в зубах, но выдержало. Скатился с кровати и пробил уже тяжелой пяткой на рукоятке ровно промеж каменных глаз, а потом еще несколько раз в район локтя, в надежде сломать лапу. Но тщетно, только костяшки расцарапал, когда удар мимо соскочил.
Свалил телекинезом люстру, сверху вешалку, потом и комод, каждый раз чувствуя тщетность своей борьбы против мрамора. Будто в стену долблюсь — чем бы ни пытался завалить — все в щепки, а каменные обезьяны просто из пыли восстают.
Ушел на второй раунд. Каждый раз упорно пытаясь повторить то, что прокатило с горгульями и каждый раз опаздывая и не успевая сфокусироваться. Странная игра в кошки-мышки, а точнее: охотник — обезьянки уже порядком напрягала. Белка отчиталась, что ведьма замерла, скрывшись в небольшом флюгере на крыше.
На третьем раунде я развоплотил-таки одну зверюгу — оглушил пинком в стену, прыгнул на спину, а потом зажал хвост, не дав ей выпрыгнуть.
Осталось двое — клыкастая, которая могла раздвигать челюсть, чуть не раскрывая голову пополам — вероятно, «ничего не говорю», и ушастая с острыми пиками на голове — вероятно, «ничего не слышу».
— Ага, щас, — я увернулся, спасаясь от каменных клыков, и так уже левая рука плохо слушалась — отбил о камни и пропустил два таранных удара в плечо.
Подставляться под клыки с рогами совершенно не хотелось. Стены уже в решето, а на обломках кровати след от челюстей, размером с футбольный мяч и щепки с мусором, превратившиеся в жвачку.
Я подхватил подушку и выставил ее в роли щита. Встретил рогатого гада, сжал за лапу сквозь наволочку с соломой и грохнул об пол. И сразу же, не дав обезьяне дернутся, вывернул наволочку, превращая ее в мешок. Приставил «задиру» промеж выступающих рогов и дважды выстрелил. Почувствовал, что камень «обмяк» и уже собирался развоплотить его, как меня подтолкнул Муха.
Дважды повторять не пришлось. Я перехватил мешок и с разворота, как битой или кистенем, размахнулся навстречу зубастому. Грохотнуло, будто кирпич на асфальт упал с верхнего этажа. Внутри мешка что-то треснуло, ткань затрещала, и на пол комнаты вывалились обломки обезьяны.
Зубастик еще был цел, скалился, но прыгнуть уже не мог, лишившись точки опоры. Осколок задней лапы закатился под кровать, а подняться на трех у монстра не получалось. Он перевернулся, дернулся в последнем рывке и рассыпался в пыль.
Я вернулся к люку, выбил его волной энергии профессора и выпрыгнул сам, распугивая работяг, собравшихся вокруг.
— Так, кина не будет, — я обвел толпу рукой, демонстрируя жетон, который как волшебный, отодвигал от меня людей. — Все в порядке! Я водитель лимузина! Где лестница?
Отсылку к старому фильму народ не оценил, но, шушукаясь, расступился и показал направление.
Белка нервничала, не могла проникнуть во флигель, натыкаясь на силовое поле. Сквозь пыльное окно толком разглядеть ничего не удалось — горит огонь, под потолком висят пучки и связки различных ингредиентов, и кто-то шевелится в углу. А в центре тощий зловещий силуэт, трясущийся в трансе.
За постройкой нашлась груда костей и два разделанных трупа средней степени протухлости. Если что — это не я такой циник, это скудные возможности передачи информации от горностая. Точное время смерти не передает, лишь выражает свои ощущения.
Рядом с телами лежала связка факелов, что давало повод думать, что я нашел пропавший отряд.
Хуже всего дело обстояло на крыше — по периметру, как голуби на ветке, сидели горгульи. Пока пять, но в ночном небе четко проглядывались силуэты больших крыльев, летящих от соседних домов.
Я влил в себя новую порцию допинга, перезарядил «задиру» и выскочил на крышу. Не могу назвать это планом — но роль стратега выделил Мухе, сделав ставку на скорость и отдав ему бразды правления над остальными фобосами. От себя добавил переживаний за Захара и обиду за испорченную квалификацию, трансформировав все это в яростный и бескомпромиссный напор. Получился бодрый микс — даже Белку отозвал, чтобы ненароком не зацепить.
Глава 18
Бежать по скользкой заснеженной черепице было сложно, то нога норовила подвернуться, то всего целиком заносило к краю. Практически к обрыву, в данный момент превратившемуся в темную пропасть — пятый этаж без оградок и парапетов. С редкими огнями спящего города и звенящей вдалеке сиреной пожарников, но может и Орденская подмога.
На середине пути на меня среагировали каменные прихвостни ведьмы. В ночном морозном воздухе отчетливо захлопали тяжелые крылья, а снег, став локальной метелью, полетел в лицо.
— Муха, воздух! — я отскочил в сторону и, пропустив над головой острый каменный коготь, пальнул в спину, пролетевшей мимо горгулье.
Засиделся утопленничек без нормального доступа к воде и снегу, и вот, наконец, его скрипка заиграла.
Снежное крошево над головой уплотнилось, создав практически непроницаемый купол. Пробить такой — раз плюнуть, но увидеть хоть что-нибудь сразу оказалось большой проблемой. Горгульи стали бить наугад. Совсем рядом, проломив черепицу, в крышу влетела серое создание. Втиснулось по пояс и застряло, пытаясь выбраться.
Муха проворчал что-то про экономию и эффективность, а потом резким тычком ударил каменную тварь по башке. Все сделал так же, как и я в прошлые разы: тяга Ларса, сила мэйна и собственный импульс. Только импульс был заложен в ударе, сфокусировавшем все остальное. Каменная башка лопнула, рассыпавшись в пыль, а тело развалилось на части, которые звонко покатились по крыше.
Ларс перехватил осколки, заодно сбивая и подхватывая все сосульки, до которых смог дотянуться, и отправил их в метель в сторону новых летунов.
Над головой застучал каменный град, одну из горгулий — самую тощую, вынесло из снежного облака, закрутило, сковывая в ледяной кокон, и выбросило с крыши. Рядом рухнула вторая с толстой коркой льда на перепончатых крыльях — не поломать, так хоть лишить преимущества.
Тактика заморозки начала приносить плоды — скорость летунов снизилась. А чем толще становилась корка льда на крыльях, тем медленнее они становились. Лед не мог пробить камень и причинить урон, но утяжелял и сковывал движения. Еще два громадных ледяных снеговика скатились с крыши, исчезнув в темноте.
Я увернулся от толстой сосульки, налипшей на крыло горгульи, и ускорился в сторону флигеля. Бежал сквозь метель, ориентируясь на яркие всполохи в силовом спектре зрения. Что-то там готовилось, варилось в прямом смысле слова — красные отсветы, едкий дым, превращавший белый снег в черную сажу. И это что-то уже закипало.
Я уже видел тощий силуэт, бьющейся в экстазе вокруг котла под странный клубный микс, слышимой только ведьме музыки. Ведьма подняла руки над головой, задрав рукава и оголив орнамент светящейся татуировки, и ритмично трясла ладонями над костром. Движения завораживали, свечение орнамента на коже превращалось в символы, которые замирали в темноте.
— Опа опа опапа! — не смог удержаться, заорал и вышиб хлипкую дверь ударом ноги.
С Мухой, возможно, получилось бы эффектней, но я и сам прибавил за последнее время. Дверь не вылетела целиком, просто развалилась на две половинки и осыпалась на пол. Ведьма оказалась ко мне спиной, руки замерли в верхней точке, и она завизжала. Заклинание, которое она читала над котлом, зависло на верхней ноте и визгливым скрежетом ударило по ушам, сводя зубы.