Евгений Гарцевич – ЧОП «Заря». Книга третья (страница 24)
Даже фобосы притихли, взяв на себя роль тех самых зрителей, ждущих мою реакцию. Правда, с терпением у них было не очень.
Я достал финку, подрезал бумагу и аккуратно провел по периметру, срезая верхнюю часть. Внутри оказалась деревянная коробка с треснутой крышкой от моего падения. Мда, аккуратничать смысла больше не было. Я разорвал остатки упаковки, освободил красивый лакированный футляр и, повернув защелку, откинул крышку.
Еще одна бумажка. Смесь рекламного талона с гарантийным и инструкции в довесок на десяток листов, а в углублении под ними лежал револьвер.
Темная сталь с гравировкой в виде крестов и церковных символов и надписью на стволе: FIAT IUSTITIA, RUAT CAELUM.
Я достал револьвер — чувствовалось, что крепкий и пробивной, но при этом не зверски тяжелый. Абсолютно новый, но пропитанный силой. Металл по цвету напоминал лезвии финки, только был чуточку темнее. Скорее всего, серебро здесь было излишним. С другой стороны тоже была гравировка: «SW Russian special», а на рукоятке красовались мои инициалы.
Внизу перед барабаном был шарнир, позволяющий переломить пистолет пополам. По идее, ствол с барабаном должен был откидываться вниз, чтобы перезаряжать было удобнее и, главное, быстрее. Еще не привычным, но вполне удобным оказалась дополнительная вставка в торце рукояти, получилось вполне ухватисто.
Курка не было, что очень даже подходило под мои задачи — скрытое, удобное ношение чего-то небольшого, но убойного. А то оказалось, что без специального разрешения или направления на заказ ходить по городу с дробовиками и пулеметами запрещено даже Орденским охотникам.
Только как это сделать, я с ходу не разобрался и полез в инструкцию. Где на первой странице крупным шрифтом пропечатали ключевые детали:
Дополнительно лежала рекламка производителя первоисточника и куча разных спецификаций по патронам, которые способен выдержать ствол. Список был большой, про некоторые виды усиленных пуль я читал впервые. Заканчивалась реклама убойным заявлением, что даже обычный патрон способен пробить четыре дюймовых дубовых доски с расстояния в двадцать шагов.
И ведь не соврал. Прям уж не мечтал, но с подобной пушкой все время в одной игре бегал. Название у него там было другое, похожее, но другой и припиской: «Задира». Плюс, там был курок и специальная шпора снизу под средний палец.
Но этот мне даже больше нравился. Потому что мой. Потому что от деда. Но назову его «Задирой» в память о прошлой жизни.
К дому подъехала шестиместная моторка с логотипом «ТАП» на дверце и на фуражке у незнакомого водителя. Из двери вылез Стеча, стал спорить с шофером, что время вполне себе подходящее, чтобы посигналить. В споре проиграл, махнул рукой, и заложив в рот два пальца, трижды свистнул. В ответ сработал клаксон «буханки» и по новой залаяли только-только успокоившийся соседские собаки. В кузове дернулась Баньши и с проклятием озвучила то, что про нас думали соседи.
Ой, чувствую, не поладим мы с местными. Представляю, сколько бы яда на нас вылилось за эту ночь, существуй в этом мире домовые чатики. Что-то мне подсказывало, что мы теперь надолго станем объектом тихой, ибо лично предъявить народ опасался, коллективной ненависти. И покупка амулета от сглаза будет не лишней, а то ведь порой «милые» соседи могут оказаться хуже злобного деймоса.
Дважды звать никого не пришлось. Уставшие и помятые все единогласно мечтали только об одном — прилечь где-нибудь в теплом и сухом углу. Так что через сорок минут я уже спал, слушая сквозь сон жалобы на Стечу за выбор, а потом на Захара за жадность и выделенный бюджет.
Либо цены в городе заоблачные, либо совсем уж копейки управляющий выделил, но каждому действительно достался только маленький уголок в небольшой комнатке. Шумный, уже проснувшийся доходный дом встретил нас адским букетом запахов, нервными громкими разговорами за тонкими стенками и реально пугающей в темноте лестницей. Будто мы очередной разрыв идем закрывать, а не на ночевку.
Но стоило подбросить несколько дров в чугунную буржуйку, а голове коснуться фуфайки, которую я скрутил в роли подушки, мне уже было на все пофиг. И так хорошо.
— Не умеете вы ценить простые радости жизни, — донесся голос Захара. — Но, не надо на меня так смотреть, завтра найдем жилье получше, раз вы такие неженки.
— Уже сегодня, — поправил его Гидеон. — Сразу, как вернемся из Ордена. Здесь не Белый Яр, тянуть, особенно с нашим мнемоником, не стоит.
Сходить в Орден — дело нужное, но еще нужно починить огневик, прикупить патронов, проведать месье де Фуа, попытать его на тему дневника, еще можно разыскать журналиста, написавшего материал про гибель отца.
Каким-то образом нужно проверить подозреваемых: Арсеньевы, Исаевы, Львовы, Медниковы. Как это сделать я пока не придумал, но теперь, с учетом следа чужой силы от рефлектора, можно будет сравнительные тесты делать. То, что нас пытались убить все те же люди, что подставили отца, я не сомневался.
Сомневался только, что Исаев враг. И аура у него совсем другая, не как слеза младенца, конечно, но следов «скверны» я в ней ни разу не замечал. Да и нравился он мне — нормальный мужик, хороший союзник.
Проснулся я от шума в соседней квартире, а, может, угол у меня был совсем неудачный — с одной стороны плакал ребенок, с другой шумел какой-то мужик, вернувшийся с ночной смены и пытавшийся согнать кого-то со своей койки.
Почти все чоповцы еще спали. Гидеон тихонечко похрапывал, лежа в обнимку с пустой бутылкой, которую они перед сном раздавили со Стечей — типа за приезд. Банши вздрагивала и ворочалась, в очередной раз пересматривая крысиные кошмары. Захар, как невинное дитя или человек с кристально чистой совестью, блаженно сопел с улыбкой на лице. Только здоровяк уже проснулся — стоял в центре комнаты и разминался в ритме: три-четыре, руки шире.
Я подошел к Гидеону и потряс, отмахнувшись от перегара, шибанувшего в нос. Ясно, абонент не в зоне досягаемости.
— Стеча, у тебя какие планы? — я выглянул в окно, перегородив здоровяку солнечные лучи. — Похоже, раньше обеда мы в Орден не попадем.
— Думал, с Олесей встретиться, но могу переиграть.
— Это с дочкой купца-ювелира что-ли? Серьезно у вас?
— Ага, — улыбнулся Стеча и понизил голос, оглянувшись на спящую Банши. — Не знаю пока, может, что и получится. А чего хотел-то?
— Огневик бы починить. Смотаемся до мастерской? Только мне нужна помощь ее сначала найти. Ювелир Шварценьбрюнькеркак-то там, вдруг, он здесь фигура популярная.
— Знаю такого, только он Шварц Фон Бринкен, — здоровяк подхватил куртку и начал одеваться. — Погнали, здесь недалеко.
Ну, я почти так и сказал, чуть-чуть только ошибся. Быстро накатав записку на обрывке старой газеты и оставив ее на столе, оделся, прихватил заначку — запас хоросана, который как-то добыл из разрыва, и пошел догонять Стечу.
— Слушай, а кто такой Арни? Ну, тот, чьим именем ты меня назвал? — спросил здоровяк, когда мы грузились в таксомотор.
— Можно сказать, друг детства. Извини, просто ассоциации всплыли.
— Бывает, а он как? Крутой?
— Ага, практически самый-самый.