Евгений Гаглоев – Скорпион (страница 1)

Евгений Гаглоев

Скорпион

Здравствуй, Александр!

Надеюсь, ты получишь это письмо, прежде чем твоя мать успеет его перехватить. Знаю, старуха ненавидит меня, но и я испытываю к ней те же чувства! Tit for tat, око за око! Но ты можешь больше не беспокоиться! Я отпускаю тебя! Живи, как хочешь! Не будет больше мести и ненависти, но только в том случае, если ты поможешь мне осуществить задуманное!

Ты знаешь, у меня теперь другая цель в жизни. Я хочу вернуть свою дочь! Вернуть невинное дитя, которое стало жертвой моей глупости, а еще трусости и жадности членов Клуба Калиостро! И ты должен мне в этом помочь!

Я знаю, что в вашем доме уже много лет хранится хрустальный ключ от зеркальной машины Калиостро. А не так давно мне стало известно, что ты нашел утраченный механизм в подземельях «Иллюзиона». И теперь заклинаю тебя, Александр, помоги мне попасть на ту сторону зеркала! Сделай это в память о нашей прежней любви. Я знаю, ты тоже ненавидишь меня за все то, что я совершила, но моя девочка не должна страдать за наши ошибки! Я отыщу своего ребенка, во что бы то ни стало! А если потребуется – отомщу за нее! Я смогу… ты знаешь, что это правда.

Во имя торжества справедливости, для достижения своих целей я превратилась в то чудовище, каким меня все считали! Я предавала, воровала и убивала… Чего греха таить? В Клубе Калиостро у всех есть свои скелеты в шкафу, так что я не испытываю ни малейших угрызений совести! Ради спасения Полины я готова на все.

Ты тоже считаешь меня монстром? Но я лишь такая, какой меня заставили стать. Родители, нелюбимый муж, правление Клуба Калиотро и ты, человек, предавший нашу любовь! Помоги мне, Александр, и я навсегда оставлю в покое тебя и членов твоей семьи.

Я знаю, вы с Казимиром Поплавским уже переходили на ту сторону. Прошу тебя, в следующий раз возьми меня с собой. Для меня это очень важно! Если ты откажешь мне, Александр, я не знаю, что тогда сделаю…

Я найду способ проникнуть в Зерцалию! Найду его… любой ценой! А ты знаешь: я не бросаю слов на ветер!

Письмо Виолетты Шадурской,

адресованное Александру Державину.

Адресатом получено не было.

Глава первая

СТЕКЛЯННЫЕ СТАТУИ «ИЛЛЮЗИОНА»

Снег ложился на землю крупными хлопьями, плавно опускаясь с серого, затянутого свинцовыми тучами неба. На площадях города уже ставили елки, в магазинах устраивали рождественские распродажи. В преддверии празднования Нового года горожане пребывали в приподнятом настроении, уже начав строить планы на дни отдыха. Однако Панкрату Легостаеву и Эмме Воробьевой было не до праздника. Молодые следователи департамента безопасности Санкт-Эринбурга, кутаясь в меховые куртки, наблюдали, как бойцы специального отряда полиции взламывают входные двери театра «Иллюзион». Площадь перед зданием была заполнена полицейскими машинами. После случившегося на старом кладбище, когда Панкрат и Эмма стали свидетелями невероятных событий, когда их шеф воочию увидел стеклянные осколки следователя Яблонского, они наконец получили ордер на обыск в театре и решили заняться этой историей вплотную. Руководство прислушалось к их словам. Как оказалось, они шли по правильному пути. В деле всплывало все больше и больше шокирующих подробностей. Все нити вели в «Иллюзион», и Панкрат подозревал, что началось все именно с обнаружения в подвале заброшенного театра тела исчезнувшего много лет назад Николая Назарова.

Вскрыть старинный замок массивной двери оказалось не под силу даже опытному специалисту. Прежние владельцы «Иллюзиона» охраняли свое имущество не хуже, чем в банковском хранилище. Панкрат и Эмма уже подумывали проникнуть в здание, выбив окна первого этажа, но тут рослый полицейский вставил в щель между дверью и косяком самую увесистую монтировку из всех, что нашлись в фургоне, и начал расшатывать замок. Дерево трещало, но все же не торопилось поддаваться. Массивные двери театра, покрытые витиеватой резьбой, были сделаны на славу.

– Похоже, это займет немного больше времени, – вздохнул Легостаев.

Эмма смахнула крупные снежинки с ордера на обыск, который держала в руке. Официальный документ разрешал взлом дверей всех запертых помещений. Его следовало предъявить владельцам здания, но, как оказалось, все они бесследно исчезли. Да, что и говорить, «Иллюзион» хранил в себе немало загадок.

– Сложно было получить разрешение Мерзликина? – спросила девушка.

– Вовсе нет, – ответил Панкрат. – С тех пор как он увидел осколки Яблонского, стал куда сговорчивее.

– Любой бы стал, – кивнула Эмма. Не так давно она вышла из больницы, и на ее виске все еще был приклеен белый пластырь. Она и сама теперь была готова во многое поверить. Особенно после того побоища на дворянском кладбище, в результате которого она и оказалась на больничной койке.

– Никогда прежде не видела ничего подобного, – призналась Эмма. – И знаешь, впервые в жизни… мне немного страшно.

– Мне тоже происходящее совсем не нравится, – согласился Панкрат. – Но мы должны во всем разобраться. Прекратить все это… Покончить с этим безумием.

– Как всегда, – вздохнула Эмма.

Дверь наконец с треском поддалась. Она распахнулась с такой силой, что полицейский с монтировкой не удержался на ногах и рухнул в сугроб, наметенный на мраморной лестнице. Товарищи тут же кинулись поднимать его.

Панкрат и Эмма вошли в пустой, холодный театр.

Морозный ветер, ворвавшийся в безлюдный вестибюль, поднял с пола целое облако пыли. Они не сомневались, что в здании сейчас никого нет. После их последнего посещения те подростки вряд ли снова сюда сунутся. Оно и к лучшему. Полицейские собирались осмотреть все здание, все помещения от подвала до гримерок, узнать, какие еще секреты скрывает старинный театр.

Панкрат разделял волнение и тревогу своей напарницы. Владельцы «Иллюзиона» бесследно исчезли при невыясненных обстоятельствах, а во всей этой истории фигурировали такие темные личности, что при воспоминании о них просто мороз по коже продирал. Оба следователя отлично помнили ту высокую блондинку в шубе и то, что она вытворяла на горящем кладбище.

Полицейские рассредоточились по зданию, в котором царила мертвая тишина. Строительные инструменты все так же в беспорядке валялись на полу. Когда все случилось, в здании полным ходом шел ремонт, и семейство Державиных строило большие планы на будущее. Все оборвалось, не успев даже начаться. Панкрат и Эмма не сомневались, что в этом театре произошло нечто ужасное и исчезновение Яблонского, Державиных и Назаровых – это все звенья одной цепи. А еще – с этим как-то связаны стеклянные люди, время от времени разлетающиеся на осколки, а также члены пресловутого дворянского собрания во главе со спесивой княгиней Ольгой Щергиной.

Обыск планировалось начать с подвала, где несколько месяцев назад было обнаружено тело Назарова, а немного позже того гигантского пса, который так напугал горожан в ночь лунного затмения.

Полицейские уже две недели следили за зданием театра, но в «Иллюзионе» никто не появлялся. Наблюдение было также установлено и за жилищем его владельцев. Молодой коллега Панкрата и Эммы Андрей Чехлыстов несколько дней дежурил в здании напротив особняка Державиных, но пока не заметил ничего подозрительного. Однако Панкрат нутром чуял, что кто-то обязательно нагрянет в опустевший дом.

Этот парень, Матвей Воронин, последний из семьи владельцев, с ним что-то было не так, в этом он был абсолютно уверен. Мальчишка-циркач, вооруженный настоящими боевыми мечами, скрывался в театре не случайно. Он не отваживался вернуться в свой дом, и Панкрат догадывался, по какой причине. Ведь они сами столкнулись там с Щергиной и ее телохранителем. Но теперь и путь в театр был ему закрыт, значит, Матвей скрывается где-то еще. Они бы хотели с ним пообщаться. Стоит ему только приблизиться к дому Державиных, Андрей сразу оповестит Панкрата. Они не собирались арестовывать парня, хотели лишь расспросить его о происходящем. Ему явно было известно очень многое, и он мог бы пролить хоть какой-то свет на всю эту чересчур запутанную историю.

Тем временем кто-то открыл двери, ведущие в зрительный зал. Новое облако пыли взметнулось к потолку вестибюля, полицейские закашлялись. Когда пыль немного осела, Эмма заглянула в помещение.

– Здесь темно, хоть глаз выколи, – сообщила она, обернувшись. – И ни одного выключателя на стене.

– Вообще-то свет в зале обычно включается из-за сцены либо из будки звукорежиссера, – сказал Панкрат. – Во всех театрах так.

– Откуда тебе это известно?

– У меня бабушка работала художником по свету. Я частенько бывал у нее на работе, когда родители уезжали.

Панкрат включил фонарик и посветил в черный дверной проем. И тут же едва не выронил его.

– Черт! – выдохнул он.

– Что это?! – побледнела Эмма. Полицейские подошли к распахнутым дверям. Панкрат вновь направил луч фонаря в темноту зрительного зала.

В центральном проходе между рядами кресел стояли люди. Они не шевелились. Панкрат медленно двинулся вперед. Луч фонаря то и дело выхватывал из мрака испуганные лица, широко раскрытые, поблескивающие в темноте глаза. Это были стеклянные статуи, сделанные с фантастическим мастерством! Их покрывал толстый слой пыли, с одежды клочьями свисала паутина. Но одежда была настоящей! Из ткани и кожи! Панкрат вдруг ощутил сильную дрожь в коленях.