Евгений Гаглоев – Пять масок тьмы (страница 3)
– Ну да… – нехотя соглашалась Женя.
– Наверняка дома оружие есть?
– Пневматический пистолет. Я еще стреляю из малокалиберного, но его тренер держит у себя.
– Я о том и говорю, – назидательно твердила Сашка.
Возможно, в чем-то она была права. Но в глубине души Женя догадывалась, что дело еще и в стеснительности. Ей нравилось несколько мальчишек в школе, но она ни за что не решилась бы сама подойти к кому-нибудь из них и завязать разговор. То есть Тихомирова бойко общалась с людьми, да и с парнями тоже, но только не с теми, кто нравился ей не просто как друг, а как нечто большее. Тут-то Женя замыкалась в себе, начинала краснеть и бледнеть, нести околесицу, ну а мальчишки, видимо, считали ее странной и быстренько старались отделаться.
Кроме того, многие ребята знали друг друга много лет, ведь они учились вместе с первого класса. А Женя приехала в Санкт-Эринбург не так давно, и ей непросто было сходиться с новыми людьми. За время учебы она успела подружиться лишь с несколькими ребятами своего возраста. И большинство из них состояли в той же спортивной секции, что и она.
В этом году из-за грядущих экзаменов и выпускного Женя на соревнования не ездила. Тренер все понимал и не предлагал подобные поездки. До окончания школы оставалось совсем немного времени, дальше предстояло поступать в университет – не до спортивных состязаний.
Но пора уже было выбираться из раковины, учиться быть уверенной и раскрепощенной. Может, тогда и парни начнут обращать на нее больше внимания? Пока об этом оставалось лишь мечтать.
– Как думаешь, что мне подарить ей? – поинтересовался Стас, продолжая любоваться печаткой.
– Что? – Женя настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу поняла, о чем речь.
– Ну ты ведь девушка. Если девушка дарит такой дорогой подарок, чего она ждет взамен? Что можно считать достойным ответом на эту красоту?
– Понятия не имею, – призналась Женя. – Мне никто ничего подобного не дарил.
Стас хмыкнул и вернулся к изучению фотографий на дисплее.
– Александр Васильевич, вы мое сообщение получили? – внезапно, словно между делом, поинтересовался фотограф.
– Получил, – вздохнул дедушка. – И пока не знаю, что с этим делать. Все так неожиданно…
– Что-то случилось? – вскинула брови Женя.
Стас словно не услышал, а Александр Васильевич сжал погасший телефон в кулаке.
– Тебе понравилось мое выступление? – спросил он внучку. – Хотя бы в общих чертах?
– Если честно, в какой-то момент я перестала слушать, – сдержанно улыбнулась Женя. – Но до этого все было просто замечательно. Если бы я услышала тебя впервые, точно проголосовала бы за твою кандидатуру.
– Рад это слышать. Твое мнение всегда было важно для меня, малышка, – серьезно кивнул Александр Васильевич. – Ведь ты мой самый главный критик.
– Думаю, у Инессы больше прав критиковать твои выступления. Ведь это она занимается твоим пиаром.
– Пиар! – невесело усмехнулся дед. – Твоя тетка тоже любит вставлять повсюду эти мудреные зарубежные словечки. Мне же всегда хотелось быть более близким и понятным своим избирателям, а не сбивать их с толку всякими новомодными терминами…
В этом был весь дед. Жене с ним всегда было легко общаться. До переезда из Нового Ингершама они встречались очень редко, но теперь дед словно старался наверстать упущенное.
Мать Жени, София, уехала из Санкт-Эринбурга сразу после окончания института, получив работу в океанологическом институте Нового Ингершама. Там она встретила свою любовь, и вскоре родилась Женя. Но через пару месяцев после этого родители расстались, и отец уехал за границу с другой женщиной, навсегда исчезнув из жизни девочки. Мать была так потрясена его предательством, что дала Жене свою фамилию, заменив свидетельство о рождении.
Дед с самого начала не одобрял избранника Софии – и оказался прав. Маме было сложно это признать, в ней вечно брала верх ее бунтарская натура. Женя знала, что она когда-то сильно повздорила с дедом, поэтому они так сдержанно общались в последующие годы. Их отношения потеплели лишь после смерти бабушки.
София поняла, что семья превыше всего и нужно держаться поближе к родным людям. Так они вернулись в Санкт-Эринбург и поселились в большой квартире на верхнем этаже современной многоэтажки. Дедушка жил отдельно, у него была своя квартира и большой дом за городом. А тетя Инесса обитала в небольшом особняке в элитном коттеджном поселке недалеко от города.
– Ничего, уже недолго, – устало вздохнул дедушка, сжимая в руке телефон. – До выборов всего несколько дней. Если меня выберут, у всех нас начнется другая жизнь. А если нет – буду больше времени проводить с семьей.
И он мягко потрепал Женю по плечу.
В этот момент какая-то неясная тень мелькнула перед лимузином, и водитель Валентин нервно ударил по тормозам. Машина остановилась так резко, что все дернулись, а Стас едва не уронил фотоаппарат. Один из телохранителей не был пристегнут, поэтому с трудом удержался на сиденье.
– Что там, Валентин? – окликнул Александр Васильевич.
– Сам не пойму, – напряженно ответил водитель. – Взгляните…
Дед подался вперед, всматриваясь в окно. Женя тоже попыталась выглянуть со своей стороны салона. Их машина стояла в узком темном переулке между высокими кирпичными зданиями. Яркий свет фар выхватывал из темноты несколько больших мусорных контейнеров, за которыми тянулся слегка покосившийся забор из гофрированного железа.
В трех метрах от капота стояла странная ссутулившаяся фигура, закутанная в грязное тряпье. Казалось, человек появился из ниоткуда, материализовался на узкой дороге, засыпанной мусором.
– Ты куда нас завез?! – изумился Александр Васильевич.
– Действительно. Какого лешего мы здесь поехали? – буркнул один из телохранителей.
– Я хотел объехать пробку, – виновато ответил водитель. – Мы бы простояли в ней полчаса. Вот и свернул в переулок…
– Эй ты! – опустив стекло, крикнул второй телохранитель странному незнакомцу. – А ну, убирайся с дороги!
Но тип в тряпье уходить не спешил. Он пялился на лимузин, скаля зубы в странной кривой усмешке. Потом слегка пошевелился, и в полумраке вдруг сверкнули жуткие глаза, словно у кошки, застигнутой в свете фар.
Телохранители Александра Васильевича, чертыхнувшись, начали выбираться из машины, и в этот момент из-за мусорных баков появилось еще несколько темных фигур. Поначалу Женя приняла их за бродяг, закутанных в драное тряпье, но затем увидела бледные, абсолютно лысые головы, темные сморщенные лица, такие же странные сверкающие глаза. Ей вдруг стало не по себе.
– Ой. – Стас полностью разделял ее опасения. – Это нехорошо…
– Дедушка, – неуверенно произнесла Женя. – Может, нам не стоит…
Она хотела предложить не связываться с этими странными типами, а просто объехать их и продолжить путь. Но договорить не успела.
Трое бродяг неожиданно набросились на телохранителей. Еще один вцепился в дверцу со стороны водителя и оторвал ее напрочь. Не распахнул, а именно оторвал, словно она ничего не весила. Валентин испуганно выругался.
Дверь, кувыркаясь, улетела в темноту, а ночь превратилась в ад.
Со всех сторон раздалось громкое шипение, словно на них напал десяток крупных змей, и Женя испуганно закричала. Мгновенно загрохотали выстрелы. Она понятия не имела, что телохранители ее деда носят с собой огнестрельное оружие. Лимузин сотряс мощный удар, и машина сдвинулась с места, встав поперек узкой дороги. В тот же миг кто-то выдернул из салона водителя Валентина, и он с криком исчез во мраке.
Глава 4. Рев чудовищ в темноте
Женя, Стас и Александр Васильевич испуганно переглянулись. От нового толчка лимузин вдруг накренился и начал медленно заваливаться на бок. Боковая стенка салона превратилась в пол. Женя взвизгнула, торопливо отстегнула ремень безопасности и тяжело рухнула вниз, ободрав колени о выступы на боковой стенке. Александр Васильевич уже был рядом с ней. Он сунул внучке в руку свой телефон и еще что-то металлическое, а затем крепко сжал ее пальцы своей ладонью.
– В случае чего сохрани! – жестко приказал он. – Это не должно попасть в чужие руки.
Женя ничего не понимала, поэтому просто кивнула. Она хотела спросить, что происходит, но дедушка уже выбирался из салона, кому-то что-то крича. Фотограф Стас карабкался следом за ним, прижимая камеру к животу.
Женя разжала пальцы и увидела связку старинных железных ключей, на головке каждого из которых была изображена круглая красная луна. В полной растерянности Женя опустила телефон и ключи в свою сумочку, перебросила тонкий ремешок через плечо и устремилась за стариком.
Выбираться из перевернутого лимузина в длинном вечернем платье было нелегко. Пришлось разорвать платье снизу по шву, стараясь не думать о стоимости этого одеяния. Избавившись и от туфель, Женя начала быстро карабкаться вверх по выступам в полу, цепляясь за спинки сидений. Дед оставил дверцу открытой, поэтому Женя беспрепятственно выбралась наружу.
Она спрыгнула на грязный асфальт и тут же присела, прикрыв голову руками. Вокруг гремели выстрелы, раздавались дикие завывания и змеиное шипение. Творилось что-то жуткое.
Деда нигде не было видно. Женя подобралась к краю перевернутой машины и хотела выглянуть из-за него, но на нее тут же кто-то бросился. Рядом в темноте клацнули чьи-то зубы, Женю обдало ледяным смрадным дыханием, а затем она увидела Александра Васильевича. Одной рукой дед схватил за горло типа, кинувшегося к Жене, и отшвырнул его прочь. Другой рукой дед оттолкнул в сторону внучку. Казалось бы, мягко, но Женя, не удержавшись на ногах, отлетела к мусорным бакам так, словно ее сбило машиной. Она и не подозревала, что ее дедушка обладает такой силой!