Евгений Гаглоев – Пардус. Книги 1-9 (страница 40)
— Налетай! — скомандовала она.
Пришлось устроить небольшой привал.
— Иринка, ты просто золото! — сказала Вероника, жуя бутерброд с колбасой. — Я так проголодалась!
— Да, это была хорошая идея, — согласился Артем.
— Я всегда забочусь о провианте, — сказала Клепцова.
— Я тут подумала, — произнесла с набитым ртом Вероника. — Мы столько лет учимся в одном классе, а никогда толком не общались. Единственное, что я о тебе знаю, так это что в детстве у тебя кличка была Винни-Пух.
— Будешь тут Винни-Пухом, когда вокруг одни свиньи! — сказала Ирина.
Сева захохотал и подавился. Вероника хлопнула его по спине.
Артем дожевал свой бутерброд и тяжело вздохнул.
— Все, спасибо, — сказал он. — Не могу больше!
— Как это не могу?! — возмутилась Ирина. — Тут еще полпакета осталось. Не нести же мне его домой! Давись, а ешь!
И в этот момент со стороны частных особняков донесся истошный женский крик, переходящий в визг. Ребята испуганно переглянулись, затем вскочили на ноги и побежали туда, откуда донесся этот ужасный звук.
Глава тридцать вторая
Восьминогие уроды!
Валентина Ланская, мачеха Алины, наконец-то вернулась домой после двухдневного отсутствия. Новый поклонник, молодой владелец текстильной фабрики, подвез Валентину на шикарной машине к особняку и нежно поцеловал на прощанье.
— Я позвоню тебе завтра, — пообещал он. — Моя королева!
— Буду ждать! — Она обожала, когда он называл ее королевой. — Мой пупсик!
«Пупсик», весивший, должно быть, килограмм сто пятьдесят, расплылся в счастливой улыбке и вдавил педаль газа в пол.
Валентина кокетливо взбила прическу и помахала ему рукой на прощанье. Затем отворила калитку и сразу же обратила внимание на садовую дорожку. Светлые мраморные плитки покрывала какая-то липкая коричневая дрянь. Такие же пятна «украшали» ступени крыльца и пол в прихожей — входная дверь была распахнута настежь.
— Алина! — раздраженно крикнула мачеха. — Какого дьявола ты тут делала?!
Ей никто не ответил.
— Стоит только отлучиться на… пару дней!
Закипая от злости, Валентина вошла в дом и оторопела.
Повсюду царил страшный беспорядок. Мебель перевернута, картины сорваны со стен, ковры сбиты и скомканы. И везде висела густая паутина. Толстые нити опутывали все, на что ни падал взгляд. Белесые сети свисали с потолка и тянулись по полу.
— Мерзавка! Опять притащила домой этих тварей! Ну попадись мне только! — в бешенстве крикнула Валентина и поспешила в свою комнату.
Но и там творилось что-то невообразимое. Дверцы платяных шкафов были открыты, на полу валялись пустые ящики. Одежда — ее эксклюзивная коллекция от знаменитых кутюрье, которая обошлась ей в целое состояние! — была разбросана по комнате и заляпана той же липкой гадостью.
Валентина взвыла и затопала ногами от ярости. Вдруг под каблуками что-то хрустнуло. Женщина опустила взгляд — и увидела разбитые вдребезги Алинины очки. Тут мачеха почувствовала, что произошло неладное. Девчонка берегла свои очки как зеницу ока и никогда с ними не расставалась.
В этот момент из пристроенного к дому гаража донесся громкий протяжный скрежет. Словно кто-то пытался сдвинуть металлическую дверь без помощи подъемного механизма.
Неужели в дом проникли грабители? Валентина на цыпочках прошла в кабинет, некогда принадлежавший ее покойному мужу, и осмотрелась в поисках оружия. Вообще-то оружия было полно, но либо слишком ветхого, либо чересчур тяжелого. Наконец мачеха выбрала длинный тонкий трезубец, покрытый витиеватой резьбой, и, взяв его наперевес, тихо двинулась в гараж.
Там она и увидела свою падчерицу.
Алина стояла к ней спиной, еле различимая в полумраке, и наблюдала за чем-то, чего Валентина не видела. Поутихшая злость тут же вернулась.
— Чем ты тут занимаешься, дрянная девчонка?! — раздраженно крикнула Валентина.
— Общаюсь со своими друзьями, — невозмутимо произнесла Алина.
Только теперь Валентина заметила, что стены и пол гаража покрывала темная шевелящаяся масса.
Пауки! Твари, которых Валентина боялась больше всего на свете. С трудом сдерживая рвущийся из горла крик, она вцепилась в рукоять трезубца, так что побелели костяшки пальцев.
— Голиаф, мой любимец, сегодня вернулся домой, — каким-то безжизненным голосом проговорила Алина. — Он упал в бассейн вместе со мной и сотнями своих собратьев. А теперь с ним происходит что-то… интересное.
— Что ты несешь, черт тебя возьми?!
— Он растет. Увеличивается в размерах прямо на глазах. И он тоже слушается меня. Они все повинуются мне, словно я их королева. Я слышала, что так бывает, но никогда не видела ничего подобного… Где, интересно, Друзилла?
— Да что здесь происходит?! — вконец разъярилась Валентина.
Кривясь от отвращения, она стряхнула с носка модельной туфельки несколько пауков. Затем смахнула трезубцем тварей, облепивших порог гаража, и шагнула в помещение. Под ее каблуками хрустнуло.
Алина гневно обернулась к Валентине.
— Как ты смеешь?! — прошипела она.
В этот момент из груды хлама позади нее поднялась неясная шевелящаяся тень размером с большую собаку. Из-за спины Алины вытянулись суставчатые мохнатые лапы и угрожающе затрепетали в воздухе. Монстр медленно выбрался на освещенный участок пола, и четыре пары черных глаз уставились на остолбеневшую женщину.
А потом мачеха завизжала. Трезубец выпал из ее рук. Не переставая пронзительно визжать, Валентина забилась в угол гаража и закрыла лицо руками.
Она визжала, когда Алина приказывала паукам скрыться и вызывала врачей. Визжала, когда ее в смирительной рубашке загружали в машину психиатрической клиники.
— Восьминогие уроды! — кричала Валентина. — Восьминогие уроды!!!
Алина, счастливо улыбаясь, махала ей вслед рукой.
Неожиданно у ограды появились Никита, Артем, Клепцова, Леонова и еще какой-то парень.
— А эти что здесь делают? — удивилась Алина.
Машина, увозящая Валентину в лечебницу, скрылась из виду.
— Что произошло? — обеспокоенно спросил Никита.
— Моя мачеха спятила, — равнодушно ответила Алина. — Она всегда вела себя странно, но в последнее время ее состояние ухудшилось. Пришла домой и ни с того ни с сего начала визжать…
— Кошмар! — выдохнула Вероника. — Ну, теперь будет о чем с девчонками потрепаться!
— А с тобой-то все в порядке? — спросил Никита. — Ты неважно выглядишь.
— Все нормально, — холодно произнесла Алина и, оставив их у ограды, ушла в дом. Пусть заботится о своей Ожеговой!
Голиаф ждал ее в гостиной.
— Только ты всегда понимал и любил меня, — сказала ему Алина. — Несмотря ни на что. Но теперь я уже не та, что прежде. Я красива и смертоносна, я — сверхженщина! Жаль, что Легостаев этого не понял. Связался с этой дурочкой и думает, что он счастлив. Что ж, пусть остается с ней! Таков его удел!
Она показала пауку газетную вырезку, на которой был изображен оборотень, о котором все только и говорили. Мускулистое тело, густая шерсть и острые клыки.
— Встретить бы мне этого красавчика, — мечтательно вздохнула Алина. — Он такой же, как я. Сверхчеловек! Уж мы бы нашли, о чем поговорить. Вот только где его искать?
Голиаф вместо ответа подбежал к стене и начал быстро растягивать на ней толстую паутину, закручивая ее ровными кольцами.
Алина с любопытством наблюдала за его действиями.
— Однако с мачехой мы разобрались, — сказала она пауку. — Пусть теперь охмуряет санитаров в психушке! Остался профессор Клебин… Хитрый, скользкий червяк! Знаешь, я ведь несколько раз звонила в «Экстрополис». Но после того случая он перестал ходить на работу! А его домашний адрес мне не сказали. Но не может же он скрываться от меня вечно!
Алина плюхнулась в оплетенное паучьими нитями кресло и включила телевизор. Какое совпадение! На экране профессор Клебин рассказывал журналистам о грядущей выставке в «Куполе мира».
— Открытие состоится завтра, — улыбаясь, говорил он. — Это будет настоящее событие для всего научного мира Санкт-Эринбурга! Мы вложили в эту выставку столько сил и средств…
— Вор!!! — рявкнула Алина и швырнула пульт от телевизора об стену. Пульт повис в паутине Голиафа. — Грязный вор, мерзавец и убийца! У тебя еще хватает наглости красоваться на телевидении?! Ты мне за все ответишь! Я заставлю тебя страдать!
Она вновь повернулась к Голиафу.