Евгений Гаглоев – Пардус. Книги 1-9 (страница 394)
Легостаев легко взобрался на ограду и протянул Татьяне когтистую руку.
— Можно, конечно, просто выбить калитку, но тогда сразу заметят, что сюда кто-то наведался, — сказал он.
Девушка ухватилась за его руку, и Никита втащил ее наверх. Они спрыгнули во двор особняка и огляделись. За садом давно никто не следил, буйно разросшиеся кусты заполонили почти все свободное пространство. Но вдоль дорожки, ведущей к дому, ветки были подрезаны. Значит, здесь все же бывали люди.
Ребята поднялись на крыльцо. Дверь была заперта на такой же висячий замок, какой висел на калитке. Тогда Никита и Татьяна двинулись вдоль стены дома, заглядывая в окна, но разноцветные стекла покрывал такой толстый слой грязи и пыли, что рассмотреть что-либо было просто невозможно.
Зато доски, которыми забили одно из окон на первом этаже, держались на честном слове. Никита просунул под них когти и легко оторвал от рамы. Татьяна толкнула створку окна, и та отворилась с протяжным скрипом. Никита тут же вцепился в подоконник, подтянулся и влез в окно, затем помог взобраться Татьяне. Они спрыгнули в комнату и осмотрелись.
Потемневшие стены покрывала плесень. Не было никакой мебели, растрескавшиеся полы громко скрипели под ногами. Здесь точно никто не жил. Никита отправился бродить по дому. Всюду царило запустение, грязь, в углах на сквозняке раскачивались целые полотнища паутины. Лишь в одной комнате, самой дальней, сохранялся относительный порядок. В центре лежал небольшой квадратный ковер с толстым ворсом, на нем стоял металлический стул с высокой спинкой. По полу, от ковра, тянулись длинные провода, которые были подключены к небольшому прямоугольному прибору, установленному в углу на высокой подставке. Рядом с прибором стояло еще три стула.
— Что это? — удивилась Татьяна, рассматривая странное сооружение.
Никита нахмурился. Нечто подобное он уже видел раньше, даже испытывал на себе.
— Это камера для допросов, — тихо произнес он. — Наверное, человека привязывают к стулу, а затем бьют электрическим током. Это вполне в духе "Белого Ковена".
— Что? — вздрогнула Татьяна. — А ты ничего не путаешь?
— Похожее устройство, только меньших размеров, есть в кабинете Летиции. Она когда-то пыталась применить его ко мне. Этакий детектор лжи: скажешь неправду, тебя тут же ударит током.
Татьяна молчала, тревожно глядя то на стул, то на провода.
— Пойдем-ка отсюда, — решил Никита. — А то еще нагрянет кто-нибудь из помощников Летиции. Нам с ними встречаться ни к чему.
Девушка не стала возражать. Она была немного напугана, как показалось Легостаеву. Они выбрались из дома через то же окно, Никита, как сумел, приладил доски на место, и они вернулись в машину.
— И что теперь? — поинтересовалась Татьяна.
— Васька сказал, что документы Бажин хранит в своем кабинете. Нужно найти его тайник. Кто знает, может, там мы обнаружим что-то и на самого адвоката?
— Ты расскажешь Тимофею и Илье о Ваське?
— При следующей встрече. У меня нет номеров их телефонов. А что с Агатой? Ты расскажешь о ней Панкрату?
— Не знаю, — пожала плечами Татьяна. — Эмилия Гордуновская довольна ее работой. А то, что Агата состоит еще в какой-то организации, начальство не волнует, пока это не противоречит его интересам. К тому же Агата не в курсе, что я знаю о ней правду. Так какой смысл о ней докладывать? Может, лучше дождаться, когда она сделает какую-либо ошибку?
— Как все непросто, — вздохнул Никита.
Глава тринадцатая
Ночная охота
Высадив Легостаева у его подъезда, Татьяна уехала в Департамент безопасности. А Никита едва успел войти в квартиру, как в кармане снова завибрировал телефон. Парень гневно сжал мобильник в руке: звонки проклятой трубки не предвещали ничего хорошего. Может, пора уже от нее избавиться?! Пластиковый корпус угрожающе затрещал в когтистой руке.
Никита замер и несколько раз глубоко вдохнул, стараясь унять вспыхнувший гнев. В конце концов, телефон тут ни при чем. Звонила Лариса Кирсанова. Он ответил на звонок.
— У нас все в силе? — сразу спросила Лариса.
— Что? — не понял Никита.
— Как — что?! Через час я жду тебя у себя дома!
Легостаев застыл с трубкой в руках.
— Поужинаем, а потом сядем писать рецензию на фильм, — сказала Лариса. — Надеюсь, ты не забыл, что я тебя приглашала?
В ее голосе послышались угрожающие нотки.
— Не забыл, — обреченно ответил Никита. — По правде сказать, я…
— Вот и славно, — не дала ему договорить Лариса. — Смотри не опаздывай. — И бросила трубку.
Только этого не хватало! Конечно, Никита совершенно забыл о разговоре с Ларисой. Теперь придется тащиться на другой конец района! Пока он соображал, как поступить, из гостиной выглянула Ирина Юрьевна.
— Никита! — обрадовалась она. — Как ты вовремя! Ну-ка иди сюда!
Он настороженно заглянул в комнату. Стол в гостиной был завален толстыми каталогами различных свадебных принадлежностей, на полу в беспорядке были набросаны образцы тканей. Марина в платье невесты стояла на табурете в центре гостиной, а Ирина Юрьевна подшивала ей подол. На диване Никита увидел большой черный пакет, застегнутый на молнию. На нем висела бирка с эмблемой супермаркета "Бальзак".
— Я сегодня купила тебе костюм! — торжественно объявила мама, кивнув на пакет. — Примерь!
— А мне-то костюм зачем? — удивился Никита.
— На свадьбе все будут в костюмах! А ты брат невесты, так что просто обязан выглядеть не хуже остальных!
— А в джинсах нельзя прийти?! — умоляюще спросил парень.
— А можно, я швырну в него чем-нибудь тяжелым? — ядовито сказала Марина.
— Терпеть не могу костюмы! Хватит с меня школьной формы!
— Один день можно и потерпеть, — заявила Марина. — Ради спокойствия и душевного равновесия любимой сестры.
Никита тяжело вздохнул, вяло расстегнул пакет и выпучил глаза: именно этого он и опасался! Мама была в своем репертуаре. Он давно запретил ей покупать ему розовые футболки и красные джинсы, ядовито-зеленые куртки и голубые кроссовки. Но про костюмы разговоров не было.
Поэтому довольная мама с чистой совестью купила темно-зеленый костюм, а к нему — ядовито-желтую рубашку и красный, как помидор, галстук.
— Ну как?! — сияя, осведомилась Ирина Юрьевна. — Тебе нравится?
— У меня от такого сочетания цветов сейчас эпилептический припадок случится, — простонал Никита.
Марина расхохоталась так, что едва не рухнула с табуретки.
— Неужели в магазине не нашлось обычного черного костюма и белой рубашки? — с тоской проговорил Никита.
Ирина Юрьевна заволновалась.
— Но я думала, что ты не захочешь классику! — воскликнула она. — Вам ведь сейчас подавай все яркое да пестрое, чтобы в глазах рябило!
— Не мой случай, — покачал головой Никита. — Я такое не надену! Вернуть еще не поздно?
— Позвоню отцу, — расстроенно сказала мама и отправилась за телефоном.
Никита взглянул на Марину.
— Теперь я чувствую себя виноватым! — сказал он. — Ты-то куда смотрела?
— А кто меня спрашивал? — возмутилась Марина. — Покупки мама совершала без моей помощи.
— Как думаешь, она сильно обиделась?
— Расслабься, — отмахнулась Марина. — Сейчас я ей объясню, в чем она не права. К вечеру все забудет. Кстати, о забывчивых, тут Лариса звонила. Вы собираетесь писать рецензию на тот ужастик?
— Вроде как, — понуро кивнул Никита.
— Завтра принесете мне готовый материал! Пора готовить статьи для нового номера. К тому же будет что предъявить Казаковой, чтобы она впредь на вас не ругалась.
— Хорошо, — сказал Никита. — Что-нибудь набросаем.
К визиту Никиты Легостаева Лариса приготовилась основательно, она даже из школы сбежала пораньше, наплевав на последний урок. Вечером ее родители собирались в театр, так что ничто не могло помешать Ларисе в осуществлении ее планов. Девушка быстро навела порядок у себя в комнате, потом вздохнула и пропылесосила всю квартиру.
Она вымыла полы, протерла везде пыль, затем принялась ваять праздничный ужин: приготовила салат по рецепту, который откопала в Интернете, поджарила мясо, сделала изысканную закуску из овощей. Испекла праздничный торт на десять человек и целую гору сдобных булочек с заварным кремом. Затем сбегала в парикмахерскую подправить стрижку. Приняла душ, накрасилась и надела самое лучшее платье, которое берегла для особых случаев.
Когда Никита позвонил в дверь, Лариса выглядела на все сто! Она открыла ему и отошла в сторону, путаясь в длинном шелковом подоле.
— О! — только и смог произнести Никита при виде Ларисы. — Ты отлично выглядишь!
— Ничего особенного, — отмахнулась та, поправляя на шее жемчужное ожерелье. — Я всегда так дома одеваюсь. Проходи.
Никита вошел в прихожую и принюхался.