Евгений Гаглоев – Пардус. Книги 1-9 (страница 264)

Они использовали ее. Вкалывали какую-то гадость под названием "спящая красавица", а она потом превращалась в зомби и выполняла все их приказы! Вот почему Петька видел ее тогда во дворе. Она была в трансе, а отец ставил над ней эксперименты!

Она ведь и в интернате лишалась сознания всякий раз, когда медсестра вводила ей сыворотку, присланную отцом. Значит, и Анастасия Павловна с ними заодно! У нее ведь такой же перстень, как у Оболдиной! Да это настоящий заговор!

На лестнице послышались шаги. Кто-то поднимался из лаборатории. Девочка сломя голову кинулась в свою комнату. Там она, не раздеваясь, рухнула на постель и с головой накрылась одеялом. Она никак не могла успокоиться и так и провертелась до утра.

Кто такие метаморфы? В "Хрустальном ручье", по словам Оболдиной, их было несколько. Интересно, кто из воспитанников к ним относится? И знают ли они сами об этом?

Татьяна думала всю ночь и наконец решила, что ей следует проникнуть в лабораторию отца и обыскать его рабочий стол. Как знать, может, там она найдет хоть какие-то ответы на свои вопросы?

Случай представился очень скоро.

На следующий день Оболдина с отцом начали собираться в город. Татьяна уснула уже под утро, поэтому открыла глаза лишь во второй половине дня. Тамара Петровна заглянула в ее комнату и изобразила на лице одну из своих обворожительных улыбок.

— Дорогая, мы с Александром Борисовичем съездим в институт. Ты не будешь скучать?

— Нет, — покачала головой девочка. — Я пойду на озеро.

— Чудненько!

Когда Оболдина скрылась, Татьяна откинула одеяло и подошла к окну. Она так и не переоделась вчера и заснула в своих потрепанных джинсах и футболке.

На ее глазах машина Оболдиной выехала со двора и умчалась прочь. Александр Борисович сидел рядом с Тамарой. Татьяна быстро спустилась в подвал и подергала ручку двери, ведущей в лабораторию, — заперто, как и всегда. О том, чтобы взломать замок, не могло быть и речи: отец с Оболдиной сразу заметили бы. Но в подвал вело маленькое слуховое окно, выходящее во двор. И девочка решила попытаться проникнуть в лабораторию через него.

Татьяна вышла из дома, обошла его и остановилась у низкого оконца. Оно было квадратным, около полуметра в ширину и высоту. Когда-то его ставни открывались, но сейчас они были крест-накрест заколочены грубыми досками.

Девушка отправилась в сарай, отыскала среди инструментов монтировку с длинной рукояткой. Затем она подсунула ее между досок и надавила. Гвозди с громким скрипом вышли из деревянной рамы.

Доски удалось оторвать с первого раза. Затем она воткнула острый край монтировки под ставню и нажала. Окно открылось.

Татьяна распахнула тяжелые ставни и подперла их монтировкой, чтобы они не захлопнулись. Только после этого она протиснулась в узкое окно и спрыгнула на пол подвала.

В лаборатории все выглядело как вчера, только на отцовском столе лежал диктофон, а на стеллажах с реактивами царил идеальный порядок.

Татьяна огляделась, не зная, с чего начать поиски, взяла в руки диктофон, на который отец обычно наговаривал информацию о ходе исследований, отмотала пленку назад и включила воспроизведение.

— …Первый вариант "спящей красавицы" действует отлично, — послышался приглушенный голос Александра Борисовича. — После каждого приема объект впадает в забытье, лишается воли и беспрекословно исполняет все приказы. Когда действие сыворотки заканчивается, объект ничего не помнит…

Татьяна судорожно вздохнула: "объект" — это про нее.

— …Вчера произошел странный инцидент, — продолжал голос на пленке. — После очередного укола сыворотка не подействовала. Объект не впал в транс. Что это могло быть? Тамара Петровна предположила, что действие препарата блокируют просыпающиеся способности метаморфа. Я пока в этом не уверен. Объект до сих пор не проявлял никаких способностей…

— И все же мне кажется, — послышался из динамика голос Оболдиной, — что у девчонки развивается иммунитет. А может, у нее открылась невосприимчивость к ядам? Мне приходилось о таком слышать…

— Невосприимчивость к ядам? — удивленно переспросил отец.

— Да. Почему бы вам не попробовать вколоть ей какую-нибудь отраву слабой концентрации? Тогда мы сразу все поймем…

— А это мысль…

На этом запись оборвалась.

Отраву?! Татьяна, холодея от страха, вернула диктофон на место. Они совсем спятили?! Но как может отец так с ней обращаться? Может, это Оболдина его заставляет?

Татьяна выдвинула верхний ящик стола. Пистолета в нем не оказалось, но он был доверху забит бумагами — непонятными таблицами, диаграммами, формулами. Среди всего прочего Таня заметила старую, пожелтевшую от времени, сложенную газету. На ее первой полосе была помещена какая-то крупная фотография.

Девочка вытащила газету из ящика и развернула ее.

С черно-белого снимка улыбалась группа людей в белых халатах. Врачи? Нет, ученые. Статья называлась: "Коллектив лаборатории профессора Штерна на грани фантастического открытия!" Со снимка смотрело пятеро мужчин и одна женщина, под фото перечислялись их фамилии. Штерн — высокий, тощий старик с длинными седыми волосами; Винник — маленький, кругленький, с добрым лицом; Ларионов — тоже невысокий, с хитрым взглядом; Гришин — широкоплечий здоровяк с фигурой борца-тяжеловеса, Федоров…

Федоров?! Татьяна внимательнее вгляделась в снимок. Не сразу, но она его узнала. Действительно, отец. Молодой, даже в чем-то привлекательный, еще не изуродованный ужасными ожогами, и оба глаза целы. Фамилия стоящей рядом с ним женщины была Савицкая.

Девушка бегло просмотрела статью, довольно объемную, речь в ней шла о генетике. Татьяна ни слова не поняла из этих научных изъяснений. Она решила изучить материал позже, свернула газету трубочкой и сунула ее за пояс джинсов.

Под остальными бумагами на самом дне ящика обнаружилось еще несколько фотографий. На одной из них были запечатлены два совершенно одинаковых младенца, лежащих в пластиковом манеже необычной формы. Похоже, детям было всего несколько дней от роду.

Татьяна перевернула снимок. На его обратной стороне от руки было написано: "Объекты № 1 и № 2". На следующей фотографии она увидела девочку лет четырех. Очередной снимок изображал отца, уже изуродованного, с этой самой девочкой на руках. Да ведь это она сама в детстве!

Внезапно Таню осенило, что это первая ее фотография, которую она видит. Странно, но Татьяну никогда не фотографировали, даже в интернате.

Она совершенно не помнила, когда и как был сделан этот снимок. На обратной стороне девушка прочитала: "Объект № 2". И сердце болезненно сжалось у нее в груди. Вот, значит, кем она была для своего отца! Объектом номер два. Все это казалось страшным сном, но снимки доказывали реальность происходящего. Объект № 2! Значит ли это, что где-то существует и объект № 1? Ее двойник!

Девушка вынула из ящика последний снимок. С него смотрела молодая девушка в черном закрытом платье и со старомодной стрижкой. На лицо — точная копия Татьяны, только несколько болезненного вида.

"Инга Штерн", — гласила надпись на обороте.

Может, это и был объект № 1? Татьяна вдруг почувствовала легкое головокружение. Она собрала все фотографии и сунула их за пазуху. Затем сложила остальные бумаги обратно в стол.

Больше ничего существенного Таня не обнаружила. Но и того, что нашла, ей хватило, чтобы потерять покой. Кем на самом деле были ее отец и Тамара Петровна? Чем они занимались? Кем была Инга Штерн и кем — сама Таня?

Татьяна вылезла из подвала через окно и, как могла, прикрыла ставни и приладила доски на место. Обойдя дом, она вдруг с ужасом увидела у ворот машину Тамары Петровны. Таня даже не слышала, когда они вернулись. Девушка на цыпочках вошла внутрь и поднялась на второй этаж.

Оболдина возилась на кухне, отца нигде не было видно. Может, он остался в городе? Хотя за прошедшее время они вряд ли успели бы выехать даже за пределы Ягужина, не то что добраться до своего института.

У себя комнате Татьяна распахнула шкаф и вытащила свой старенький чемодан, затем быстро начала складывать вещи. Она не собиралась задерживаться в этом страшном доме ни на минуту. В доме, где родной отец хотел вколоть дочери яд, чтобы посмотреть, подействует ли он на нее.

Татьяна еще не решила, куда идти, но сейчас это было ей не важно, лишь бы поскорее сбежать. Главное — выбрать подходящий момент, чтобы незаметно улизнуть. Можно уехать к Евдокии Семеновне, она ведь недавно приглашала Таню в гости. Пересидеть там хоть какое-то время, а потом…

На лестнице раздались чьи-то громкие шаги.

Глава десятая

Энергия жизни

Татьяна тут же захлопнула шкаф и забросила чемодан под кровать, потом подскочила к окну и сделала вид, что наблюдает за соседями. Молодая пара, как обычно, была во дворе. Олег опять возился с машиной, а его жена Катя поливала растения в теплице. Молодожены снова ругались.

— Олух царя небесного! — возмущалась Катя. — Ты опять проехался своей дурацкой машиной по моим хризантемам!

— Эту дурацкую машину подарил нам твой папаша! — не остался в долгу Олег. — Если бы он купил мне мотоцикл, я не наезжал бы на твои клумбы!

— Конечно! Ведь тогда бы ты уже лежал в больнице с разбитой головой!

Дверь в комнату Тани с грохотом распахнулась, с потолка посыпались куски штукатурки. Девушка вздрогнула и обернулась — на пороге стоял отец. Он был в ярости, его единственный глаз злобно пялился на Татьяну, перекошенное лицо, казалось, стало еще страшнее, чем обычно.