Евгений Гаглоев – Пардус. Книги 1-9 (страница 175)
— Вот тебе и оборотни, — сказала Ксения. — Милейшие люди.
— Да, я ошибался в них, — согласился Никита. — Но все же… мне от них немного не по себе.
— Привыкай. Ты ведь один из них.
Она взяла его под руку, и они вошли во двор школы. Во всеобщей суматохе их никто не замечал. Отец Ксении, поднявшийся на крыльцо, говорил:
— Обыщите каждый притон, каждую грязную нору этого города, но найдите мою девочку. Я все силы Департамента безопасности пущу в ход, если понадобится. Пусть похитители знают, что безнаказанным не уйдет никто!
Рядом с ним стояла Людмила Афанасьевна, встревоженная и расстроенная.
— Я говорила тебе, что эти двое, оказывается, знакомы друг с другом? — тихо произнесла Ксения.
— Нет…
— Они встречались когда-то, представляешь? У них была большая любовь еще в студенческие годы. Затем они расстались, поругались из-за какой-то глупости. Отец женился, а Людмила Афанасьевна так и не смогла его забыть. Поэтому она и вела себя так странно, когда я упоминала об отце. Она ведь знала, что я его дочь.
— Думаешь, они снова начнут встречаться? — поинтересовался Никита.
— К этому все идет. Но я не против, даже наоборот. Кажется, она до сих пор влюблена в него. А отцу давно пора найти себе кого-нибудь. Он ведь еще не стар и очень даже ничего…
— Ты бы не стала возражать против их романа? — несколько удивился Никита. — А если она станет твоей мачехой?
— Она неплохая женщина. Если они будут счастливы вместе, почему бы и нет? Зато отец не останется в одиночестве, когда я окончу школу и поступлю в институт…
В это время Лидия Белохвостикова громко выкрикнула:
— Вы кого-нибудь подозреваете?! Что могло стать причиной похищения вашей дочери?!
Павел Васильевич глянул в ее сторону:
— У меня нет повода…
Он осекся, изумленно глядя поверх голов журналистов. По толпе пробежал ропот. Коллеги из департамента не могли понять, что стряслось, журналисты зашушукались, предвкушая, что сейчас этот уверенный в себе человек выйдет из себя.
— Ксю? — глухо произнес Павел Васильевич.
Несколько голов повернулись к Никите и Ксении, которые приближались к крыльцу. Послышался удивленный вскрик. Затем вся толпа дружно охнула. Камеры развернулись на ребят, журналисты бросились к ним и мгновенно обступили со всех сторон. Ученики издали радостный рев и тоже бросились к ним.
— Ксения?! — завопила Белохвостикова. — Как вам удалось спастись от похитителей?!
— Меня не похищали, — возразила Ксения. — Это лишь хулиганская выходка одного негодяя. Никита меня спас…
Никите срочно захотелось провалиться сквозь землю. Ксения бросилась на шею отцу. А Никиту начали тормошить, обнимать, ему жали руку, трепали по плечу. Все лица сливались в общую массу, людей было слишком много, и Никита никого не узнавал. Но постепенно внимание присутствующих окончательно переключилось на Ксению. Никита немедленно выскользнул из толпы.
Он поискал глазами Артема, но тот куда-то исчез. Тогда Никита пошел к воротам. Здесь его и подкараулила Лидия Белохвостикова.
— Ну что, герой-одиночка, — насмешливо спросила она, — поведаешь мне о своих подвигах?
— Не было никаких подвигов, — устало произнес Никита. — И рассказывать не о чем.
— Ой ли?! — скривилась репортерша. — А судя по твоему виду, этого не скажешь!
Никита машинально провел рукой по губе. Ранка уже успела затянуться, но пятна запекшейся крови остались.
— Это просто несчастный случай!
Он обошел ее и побежал в сторону стадиона. Там ведь до сих пор лежали его камзол и рубашка.
— Ах ты, гаденыш! — яростно крикнула ему вдогонку Лидия. — Ты меня обманул! Но ты еще пожалеешь об этом! Когда-нибудь я заставлю тебя пожалеть!
Глава тридцатая
Сад зла
Домой Никита заскочил ненадолго. К счастью, родители уже легли спать, и ему удалось избежать ненужных расспросов. Он совсем не устал, энергия просто переполняла его. Видимо, сказывалось волнение. Поэтому, придя домой, Никита быстро переоделся, аккуратно повесил камзол принца в шкаф и, выбравшись из квартиры через окно, отправился обратно в школу. Нужно было не откладывая покончить со зловещими цветами. Специально для этой цели он прихватил с собой вместительный мешок из плотной брезентовой ткани.
К школе Никита подошел ровно в полночь. К его удивлению, в здании все еще горел свет. Уборщики, да и некоторые преподаватели, наводили порядок в спортзале и коридорах, устраняя последствия недавней вечеринки. Кое-какие ребята еще толклись во дворе школы, ожидая родителей.
Никита, стараясь не выходить на освещенные участки, обошел здание. Проникнув на задний двор со стороны стадиона, он выпустил когти и вскарабкался на крышу главного корпуса. Прозрачная сфера, венчающая крышу зимнего сада, издавала легкое свечение из-за ламп дневного света, горящих в коридорах школы.
Никита резко ударил в стекло ногой. Осколки посыпались на рыхлую землю клумб. Затем юный оборотень протиснулся в образовавшееся отверстие и спрыгнул вниз. Он приземлился в самую гущу буйно разросшихся папоротников, рыхлая почва смягчила падение. Никита вскочил на ноги и осмотрелся. Желтые цветы, похищенные со складов «Экстрополиса», светились в темноте. Он пригнулся к самой земле и ползком двинулся к ним, на ходу вытаскивая из-за пазухи полотняный мешок. Затем начал безжалостно выдирать растения из клумбы и запихивать их в мешок.
— Ай-ай-ай! Какое кощунство! — раздалось вдруг над его головой.
Никита испуганно осмотрелся.
За альпийской горкой, сложенной из замшелых валунов, в декоративном кустарнике что-то шевельнулось. В темной гуще ветвей вспыхнули ярко-желтые глаза, и из кустов шагнула Нимфа — зеленая в тон окружающим ее растениям.
— Раньше мне было плевать на эти цветы, — раздраженно сказала она. — Но с недавних пор я поняла, что они — живые и имеют такое же право на существование, как любое другое создание.
— Не успела переодеться после маскарада? — насмешливо поинтересовался Никита.
— Ха! Ты об этих жалких подражательницах, которые пытались воспроизвести мой нереально крутой костюм?! — Она расхохоталась. — Уверяю тебя, меня среди них не было.
Нимфа вдруг изумленно уставилась на оборотня.
— Откуда ты о них знаешь?! — воскликнула она. — Ты присутствовал на балу?!
Никита улыбнулся, сверкнув клыками:
— Как и ты!
Нимфа напряженно замерла:
— Кто ты такой, оборотень?! Кто ты на самом деле?! Ты учишься в этой школе?!
Никита отвернулся от нее и вырвал из клумбы еще один цветок, запихнул его в мешок.
— Оставь цветы в покое! — злобно взвизгнула она.
— Ты не понимаешь! Это мутанты! Они опасны! Из-за них люди видят кошмары наяву! Ты ведь тоже наверняка видела. Ведь ты — метаморф…
— Знаешь, не так давно я выписалась из клуба любителей лапши на ушах! Взгляни на них… Такие красивые, беззащитные. Они не могут быть опасны.
— Я говорю правду!
— А может, ты придумал все это для того, чтобы лишний раз встретиться со мной? На что только не пойдет парень ради такой красотки, как я!
Никита выдрал с корнем еще один цветок.
— Нет, ну это уже наглость! — возмутилась Нимфа. — Я тут перед кем распинаюсь?!
— Я просто хочу помочь людям, — сказал Никита.
— Ты что-то тут плел про кошмары, — злобно произнесла Нимфа, медленно приближаясь к нему. — Ты прав. Я действительно видела кошмары. И они связаны с тобой. Но я не буду валить все на несчастные беспомощные цветы! Только ты один во всем виноват. И я знаю более удачный способ избавиться от наваждения, нежели губить растения!
Темный сад угрожающе заколыхался. Послышался громкий треск, земля в клумбах пошла буграми, и толстые побеги, извиваясь, потянулись к Никите. Мощная лоза толщиной с хорошее бревно разворотила альпийскую горку и удавом бросилась на! парня. Он прокатился по земле, и она пронеслась мимо. Но из рыхлой почвы тут же высунулись новые побеги, еще более мощные, и обвили его ноги.
Мгновение спустя Никита уже болтался вниз головой.
— Сейчас ты за все ответишь, убийца флоры! — Нимфа расхохоталась, приближаясь. Длинные каблуки ее сапог тонули в земле. — Я заставлю тебя заплатить! Убью тебя, и с кошмарами будет покончено!
Никита согнулся, подтянув колени к груди, удлинил когти на руках и одним махом перерезал стебли. Затем свалился на клумбы, раздавив еще несколько цветков. Ядовитый зеленый сок брызнул во все стороны.
— Ах! — вскрикнула Нимфа, всплеснув руками. — Это уже ни в какие ворота не лезет!
Никита выпрямился на тропинке.
— Слушай, ты… — начал он.