Евгений Гаглоев – Пардус. Книги 1-9 (страница 16)

— Вы меня спрашиваете?! — раздраженно крикнул Клебин. — Я сам ничего не понимаю!

Эммануил Гордецкий с ошарашенным видом уставился на ученых.

— А что, если… Нет. Этого просто не может быть!

— Вам что-то пришло на ум? — спросил Греков.

— Что, если мальчишка — из настоящих оборотней? — почти шепотом спросил Гордецкий.

Клебин и Греков лишились дара речи.

Гордецкий не сводил с них расширенных глаз.

— Вы прекрасно знаете, что именно стояло у истоков исследования Штерна, — хрипло проговорил он. — Он раздобыл где-то кровь настоящего живого оборотня. ДНК монстра! Ген, ответственный за превращение человеческого тела в… — он замялся, — во что-то более фантастическое. И уже на основе крови создал самый первый вариант сыворотки.

— Вы полагаете, — прервал молчание Греков, — что оборотни могли вернуться в город? Но это невозможно! О них ничего не было слышно столько лет…

— А что здесь удивительного? — раздраженно спросил Гордецкий. — Эти бестии очень осторожны! Они бы не стали афишировать свое возвращение. Особенно после того, что случилось шестнадцать лет назад!

— Думаете, мальчишка из них? Лазутчик? — спросил Клебин.

— А как еще вы можете объяснить эти его прыжки? Насколько я помню из записей Штерна, первое превращение в зверя происходит у оборотней как раз в этом возрасте. В четырнадцать-пятнадцать лет. Так что все сходится.

— Настоящий живой оборотень! — восторженно произнес Клебин. — В моей лаборатории! И где были мои глаза?! Если бы он только не сбежал! Мы смогли бы довести сыворотку до ума!

— Завтра же исследовать дно залива, — жестко проговорил Гордецкий. — Если парень там, обследуйте его тело. Если нет — ищите среди живых. Дар оборотня передается по наследству, а значит, кто-то из его родителей тоже может превращаться в зверя. В ваших интересах вернуть мальчишку в корпорацию и продолжить исследования. Или его, или кого-то из членов его семьи. В противном случае… Директорат «Экстрополиса» будет искать виновных в том, что произошло. Я отдам вас людям барона Ашера, и уж они-то не посмотрят на то, что вы — светила науки!

Доктор Греков закашлялся. Клебин невольно содрогнулся. Он хорошо представлял, на что способны Фредерик Ашер и его коллеги по директорату. Да и управляющий «Экстрополиса» никогда не бросал слов на ветер.

— А теперь убирайтесь отсюда! — жестко приказал Гордецкий, отворачиваясь к окну. — И займитесь делом. У меня назначена встреча. Я присоединюсь к вам, как только отделаюсь от этого субъекта.

Ученые, послушно кивнув, вышли из кабинета. Гордецкий глянул на наручные часы, — до прихода посетителя оставались считаные минуты. Управляющий корпорации не был знаком с ним лично. Человек позвонил ему вскоре после взрыва на нижнем ярусе и попросил о срочной аудиенции. Гордецкий хотел было отказаться от разговора, но незнакомец пообещал сообщить нечто важное.

— Это в ваших интересах, — заявил он.

Гордецкий скривился. Как будто мало ему сегодня важных сообщений!

В назначенное время дверь кабинета управляющего беззвучно открылась, и на пороге выросла высокая, несколько бесформенная фигура в длинном мятом плаще. Голову незнакомца покрывала такая же мятая широкополая шляпа непонятного цвета. Полумрак, царящий в приемной, не давал разглядеть лица пришельца.

— Господин Гордецкий? — надтреснуто заклокотал голос.

— Он самый, — прищурился Гордецкий. — Кто вы такой?

— Я хочу рассказать вам о взрыве в лаборатории… Поведать о подробностях случившегося.

— Наши специалисты уже разбираются с этим досадным несчастным случаем!

— Но кое-чего они не знают. А значит, и вам об этом неизвестно.

— Проходите, — пригласил незнакомца Гордецкий. — Признаться, вам удалось меня заинтриговать. Так что же вы хотите рассказать мне такого, чего я до сих пор не знаю?

Посетитель, покачнувшись, шагнул в кабинет и снял шляпу. Увидев его лицо, Гордецкий едва сдержался, чтобы не завопить от ужаса.

Глава тринадцатая

Родители меня убьют!

Отфыркиваясь и отплевываясь, Никита с трудом выбрался на скользкий пологий берег и обессиленно опустился на траву. Вся его одежда была перепачкана тиной, водорослями и еще чем-то неприятным. В кроссовках хлюпала вода.

Свалившись с крана, он долго плыл под водой, стараясь убраться как можно дальше от преследователей. Так долго, насколько хватило запаса воздуха в легких. А затем все время, пока вертолет кружил над заливом, освещая окрестности мощным прожектором, он ждал, сидя по шею в воде в зарослях тростника на мелководье.

Никита замерз так, что зуб на зуб не попадал, а они все летали и летали над водой — исключительное свинство с их стороны. Занимательная вышла экскурсия, ничего не скажешь!

Легостаев медленно сел, и у него тут же закружилась голова. Странно, ведь он только что чувствовал себя отлично. Даже когда скакал по крышам «Экстрополиса». Он попытался встать на ноги — стало еще хуже. Никита постоял некоторое время, уперев руки в колени, затем попробовал выпрямиться.

И тут его стошнило. Потом еще раз. А потом он взглянул на свою футболку и увидел, что она стала еще грязнее, чем была до этого.

Но вроде полегчало.

Никита стащил с себя грязную одежду, снова вошел в воду и, как мог, прополоскал вещи. Затем отжал и вновь надел. Ощущение было омерзительное. Холодно, сыро. К горлу вновь подкатывала тошнота, все тело болело, как после тяжелой работы. Мало того, голова кружилась все сильнее, мышцы то сводило судорогой, то отпускало. А еще что-то неладное творилось со зрением: все как будто расплывалось перед глазами, а затем снова обретало четкие очертания.

— Что за гадость они мне вкололи? — сам себя спросил Никита.

И что там с Еленой Владимировной? И с профессором Винником? Но время было уже позднее, и эти вопросы он решил оставить на завтра. Сейчас следовало подумать, как попасть домой.

«Родители меня убьют», — подумал Никита.

Но ему повезло — пешком добравшись до пригорода, он успел вскочить в последний автобус, который шел в его район. Кондукторша, пожилая полная женщина с добрым лицом, молча покосилась на его мокрую одежду, но ничего не сказала. И Никита был благодарен ей за это. Сейчас он находился не в том состоянии, чтобы отвечать на чьи-либо расспросы. Он выгреб из кармана всю мелочь, — горсть мокрых монеток, — и с горем пополам набрал нужную сумму на оплату проезда.

— Убери свои деньги, — мягко сказала ему кондукторша. — Тебе, похоже, и так сегодня досталось. Так что довезем тебя бесплатно. Как последнего пассажира.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Никита.

Полтора часа спустя он стоял перед дверьми своей квартиры. Никита тихонько отпер дверь и на цыпочках прокрался в прихожую, стараясь даже не дышать, чтобы никого не разбудить. Но его старания оказались напрасными. Мама не спала; все это время она ждала его, сидя на кухне.

— Никита! — истошно закричала Ирина Юрьевна, увидев его в коридоре. — Сынок!

Она бросилась к нему, крепко прижала к себе. И тут же отпрянула.

— Господи, почему ты такой мокрый?! А запах!

Никита стрельнул глазами вокруг. Отца не видно. Наверное, задержался на работе. И слава богу! Никита начал лихорадочно соображать, что сказать. Вообще-то об объяснении следовало позаботиться заранее, но мысль об этом пришла только сейчас.

К счастью, мама не стала дожидаться ответа.

— Мальчик мой! — причитала Ирина Юрьевна. — С тобой все в порядке?! Ты ужасно выглядишь! В корпорации случился взрыв и пожар! А я все больницы объездила! Ваша учительница лежит в травматологическом отделении! А ты-то как?!

Ее громкий голос неприятно резал слух.

— Со мной все нормально, мам, — морщась, проговорил Никита.

— Ты в этом уверен?!

— Уверен.

Ирина Юрьевна тут же переменилась в лице.

— Так, может, ты тогда объяснишь, — резко проговорила она, — где ты шлялся все это время?! Я тут места себе не нахожу! А он…

Говорить правду явно не стоило. По крайней мере, пока. А вранье Никите удавалось плохо.

— Я был… — запинаясь, начал он, — в медпункте «Экстрополиса». Они хотели убедиться, что со мной все в порядке.

Ну вот. Почти правда.

— А почему ты мокрый?

— Так дождь на улице…

— Где это? — Ирина Юрьевна выглянула в окно.

— Кончился уже…

— А почему ты весь вымазан какой-то мерзостью?

— Я упал.

— В помойку, не иначе!

— В нее, — обреченно кивнул он.