Евгений Фюжен – Песнь трёх солнц (страница 6)
– Это земная пшеница, – сказала Сара, её голос дрожал от возбуждения, а не от страха. – Посаженная три часа назад в стерильной среде с добавлением триарской почвы. Смотрите.
Она активировала проектор. На стене появилось увеличенное изображение клеточной структуры. Зелёные клетки земного растения, обычные, знакомые, родные – были окружены фиолетовыми нитями, проникающими сквозь мембраны.
– Фагоцитоз, – произнесла Сара. – На клеточном уровне. Триарская биология не конкурирует с нашей. Она
Харпер склонился над контейнером. Ростки пшеницы были красными. Не зелёными. Кроваво-красными, и они дрожали, словно в агонии.
– Красная Засуха, – прошептал кто-то из инженеров.
– Если мы запустим terraform-яйца, – продолжила Сара, её глаза светились странным, почти безумным блеском учёного, открывшего истину, – они не превратят Триар в Землю. Триар превратит их в себя. И через них – нас. Это не колонизация, коллеги. Это ассимиляция. Мы станем не людьми на новой планете. Мы станем… новой нотой в их песне. Если нам повезёт.
В комнате повисла тишина, густая, как смола.
– Тогда нам нужен другой подход, – тихо сказал Ева. – Симбиоз. Кай показал, что возможно адаптироваться без полной потери идентичности. Мы должны научиться…
– Мы должны выжить! – Харпер вскочил, его стул упал с грохотом. – Вы все слышите? Мы десять тысяч душ! У нас запасы еды на два года, если начнём жёсткий рацион! Мы не можем ждать, пока ваша «планета» решит, достойны ли мы! Я предлагаю альтернативу.
Он нажал на пульт, и на стене появилась схема корабля, яркие красные точки показывали грузовые отсеки.
– Протокол «Троян». Мы используем terraform-яйца как оружие. Не для преобразования экосистемы, а для уничтожения центра инфекции – того кристалла, где находятся эти «Соласты». Мы бомбим их из орбиты, пока они спят. Пока они «поют». Мы сажаемся на пепел, и строим свой мир на руинах.
– Это геноцид, – сказала Ева, и её голос стал ледяным.
– Это колонизация, – ответил Харпер. – Какую Земля практиковала тысячи лет. Выбор прост: мы, или они. Я голосую за нас. И у меня есть поддержка.
Он жестом указал на трёх офицеров, которые встали рядом с ним. Руки на кобурах.
– Полковник Харпер, – голос Евы не дрожал, хотя сердце колотилось в горле. – Вы поднимаете оружие против своего капитана и против десяти тысяч людей, чьи жизни зависят от этого корабля. Если вы начнёте войну с планетой, мы все умрём. Не потому, что она сильнее. Потому что мы – чужаки в её доме, а в чужом доме стены сжимаются.
– Аррестовать капитана Орлову, – приказал Харпер. – И Намберта. И Чен. Они заражены. Контакт с инопланетной разумной формой…
– Вы не понимаете! – в дверях появился Кай.
Он стоял без сопровождения, хотя его должны были охранять в медотсеке. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза… в них купались звёзды, буквально. Зрачки отражали не свет комнаты, а небесную сферу, вращающуюся в такт пульсации планеты.
– Они уже знают, – прошептал Кай. – Они слышат каждое слово. Каждую мысль, направленную против них. И они плачут. Вы чувствуете? Вибрацию?
Ева почувствовала. Всё в комнате почувствовало. Гул реакторов корабля изменил тональность, стекнув в низкий, мелодичный рокот. Гравитация в бункере мгновенно уменьшилась на треть – все вздрогнули, почувствовав лёгкость, невесомость страха.
– Они дают нам шанс, – Кай шагнул вперёд, и Харпер отступил, невольно, инстинктивно. – Они показывают, что могут сжать нас, как бумагу. Но они просят. Просят остановиться. Потому что если мы примем решение о войне… если мы запустим хоть одно яйцо… Коридор закроется. Навсегда. И мы задохнёмся здесь, в космосе, в металлической коробке, которую мы построили, чтобы спастись.
Он подошёл к столу и коснулся красных ростков пшеницы в контейнере Сары. Под его пальцами они изменили цвет – от кроваво-красного к золотому, затем к зелёному. Жизнь вернулась в них, но изменённая, гармонизированная.
– Мы можем есть их плоды, – сказал Кай, поднимая контейнер. – Если мы научимся слышать ритм. Если мы перестанем быть пеплом, и станем… партнёрами. Но время уходит. Три солнца сойдутся через восемьдесят дней. И тогда будет решено.
Харпер смотрел на него с отвращением и ужасом. Он видел в Кае не спасителя, а предателя. Человека, который перестал быть человеком.
– Вы все слышите эту чушь? – рявкнул он. – Это не дипломатия. Это оккультизм! Это сдача! Я не буду…
Но его слова были прерваны сиреной. Не тревогой на корабле – снаружи. Через корпус «Ковчега-7» прошла волна, звуковая, но не электромагнитная. Это была песнь, настолько громкая, что металл задрожал, а люди упали на колени, зажимая уши.
Но Кай стоял. И пел в ответ.
Не словами. Гармоникой. Голосом, который существовал вне частот, прямо в костном мозге, в центре равновесия.
Когда звук стих, на экране появилось изображение с внешних камер. Триар, фиолетовый и прекрасный, покрывался чёрными полосами – не тенями, а венами, поднимающимися с поверхности к космосу. Планета росла. Или готовилась к защите.
– Они дали нам срок, – выдохнул Кай, обращаясь к Еве, игнорируя Харпера. – Восемьдесят дней. Или мы учимся петь. Или мы становимся тишиной.
Ева посмотрела на своего офицера, на предателя, на друзей, на капитана, которая больше не знала, кто она такая в этой новой гравитации. Она подняла руку, и в ней, невольно, пульсировала золотая прожилка – такая же, как у Кая. Маленькая, едва заметная, но реальная.
– Совет отложен, – сказала она тихо, но все услышали. – Подготовить шаттлы. Мы возвращаемся вниз. Учиться. А вы, Полковник… – она посмотрела на Харпера. – Вы можете строить планы в своём бункере. Но если вы поднимете руку против планеты, помните: стены слышат. И они помнят.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.