Евгений Фюжен – Ледяной Голос (страница 2)
На крыльце дома Петровых, старом деревянном доме с жёлтой краской, которая слезла от времени и холода, стояли четверо. Митя, высокий, тонкокостный, в очках, в руке держал какую-то папку. Ксюша, маленькая, с тёмными волосами и огромными серыми глазами, которые всегда выглядели испуганными. Андрей, широкоплечий, боксёр, по профессии портной в своём отце, держал в руке две палки, как будто готовился к войне. И незнакомая девочка, светловолосая, с розовым рюкзаком и ногтями, покрытыми фиолетовым лаком, которая явно не была из деревни.
«Маша!» – крикнула Ксюша, заметив её. «Где ты была? мы ищем тебя два часа!»
«Это Таня», – сказал Митя, указывая на незнакомку. «Она приехала из Красноярска. У неё есть информация о Долине Молчания».
Маша посмотрела на них всех.
Позади них, в вечерней тени, между деревьями, промелькнула серая нить.
И по нити, как паук по паутине, двигалось что-то, что не было совсем живо и не было совсем мертво.
Маша закрыла глаза.
«Мы должны поговорить», – сказала она. «Но не здесь. И не теперь».
«Почему не теперь?» – спросила Таня, улыбаясь. Это была улыбка человека, который считает, что это просто игра. Которому еще не известна цена ночи в сибирском лесу.
Маша открыла глаза и посмотрела на неё.
«Потому что скоро будет темно. А когда в Ледяном Логе начинает темнеть, живые люди прячутся дома и закрывают двери. Люди, которые этого не делают…» – она паузировала, чтобы её слова дошли до сознания девочки, – «…люди, которые этого не делают, исчезают».
Таня перестала улыбаться.
Позади них ветер прошумел сквозь деревья, и в этом шуме было что-то похожее на голос. На много голосов сразу. Голосов, которые пели без слов.
ГЛАВА 2: ГОСТЬЯ ИЗ ГОРОДА
Дом Петровых имел запах, который не менялся вот уже двадцать лет. Это был запах печки, варенья, старого дерева и чего-то такого, что напоминало о покойной бабушке Митьки – лаванды, которую она раскладывала по углам против моли. Маша знала этот запах с детства. Когда-то они с Артёмом приходили сюда на чай после школы, и бабушка Митя делала им блины с малиной.
Теперь блины никто не делал.
Они сидели в комнате Митьки на втором этаже – пятеро, которые не должны были быть вместе. Маша, Митя, Ксюша, Андрей и Таня. На столе лежала та самая папка, которую Маша видела в руках у Митьки, и ещё две других, толстых, с материалами, вырезками, фотографиями.
«Я нашла это в интернете», – говорила Таня, сидя на краю стула, как гостья, которая не имеет права сидеть удобно. Она была того типа девочек, которые всегда выглядели не на месте в деревне: её одежда была слишком свежей, волосы слишком ухоженными, улыбка слишком яркой. «В одном блоге про паранормальные явления. Парень из Норильска писал про Долину Молчания. Он говорит, что это место силы. Что там происходят странные вещи. Что люди видят видения, слышат голоса, и некоторые исчезают».
«Мой отец видел видение», – сказал Андрей тихо. Это был его первый вклад в разговор с начала того, как они пришли в дом. Он сидел на полу, спиной к стене, и смотрел куда-то вперёд, как сквозь них. «Когда ему было семнадцать. Он ходил в Долину с друзьями. Сказал, что видел что-то, чего не может описать. Когда он вернулся… он вернулся другой. Мама говорила, что он потерял часть памяти».
Маша посмотрела на Андрея. Она никогда не слышала, чтобы он рассказывал об этом. Она и не знала, что его отец вообще был в Долине.
«Мой дед работал на советской станции», – сказал Митя, указывая на одну из папок. «Начальник отдела. Её закрыли в 1980-х, но до этого там проводились эксперименты. Не ясно, какие. Но в архивах я нашел письмо, которое отправил один из работников станции в Академию наук. В письме он пишет о «необычных электромагнитных аномалиях» в районе Долины Молчания. Он просит разрешение проводить исследования. Письмо было отклонено. Есть пометка «СЕКРЕТНО»**.
«Электромагнитные аномалии», – повторила Ксюша, и в её голосе была какая-то потеря. «Это может вызвать галлюцинации. У людей. Давление на мозг, волны, которые… которые влияют на восприятие».
«Это может», – согласился Митя, но в его глазах была сомнение. «Но это не объясняет исчезновения. Это не объясняет, почему люди не возвращаются».
Маша молчала. Она сидела на кровати Митьки и смотрела на стену, где висели его плакаты – Cosmos, Interstellar, древние карты звёзд. Митя всегда любил невозможное, неисследованное, то, что выходило за границы известного. Вот почему он начал этот проект с исчезновениями. Вот почему он вёл блог в интернете, куда писал о паранормальных явлениях в Сибири, хотя люди в деревне смеялись над ним.
Вот почему он собрал эту группу.
«Маша», – сказала Ксюша мягко. «Где ты была? Мы волновались».
Маша не ответила сразу. Она тщательно выбирала слова.
«В лесу», – сказала она. «Я искала… информацию. Для школы».
Это был плохой лгун. Она видела, что никто ей не верит. Особенно Ксюша – та смотрела на неё так, как всегда смотрела, когда Маша скрывала правду. У Ксюши была дар видеть неправду. Это был не магический дар, просто она была слишком чувствительна к эмоциям других людей.
«Маша…» – начала Ксюша.
«Послушайте», – прервала Маша. Её голос звучал резче, чем она хотела. «Мы не должны идти в Долину. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо. Это опасно. Это не игра. Это не школьный проект. Это не контент для твоего блога».
Она указала на Таню.
«Я знаю, что люди исчезают, – продолжила Маша. – Я знаю, что это странно, что никто не знает почему. Но некоторые вещи не предназначены для того, чтобы мы их понимали. Некоторые вещи должны оставаться в покое».
«Артём», – сказал Митя просто.
Это было не вопросом.
Маша посмотрела на него. Митя смотрел на неё сквозь очки, и в его глазах было понимание. Страшное, неприятное понимание.
«Твой брат исчезнул в Долине Молчания, – сказал Митя. – Три года назад. Я это знаю. Все это знают. Но ты никогда раньше не говорила об этом. Ты никогда не казалась заинтересованной в наших исследованиях. А сейчас ты вдруг приходишь и говоришь, чтобы мы не ходили туда. Что случилось?»
Маша встала с кровати. Она прошлась к окну, посмотрела вниз, на деревню, которая уже почти исчезала в сумерках. Свет из окон домов создавал жёлтые пятна в темноте.
«Я нашла письмо, – сказала она тихо. – От Артёма. Оно было написано… в день его исчезновения, кажется. Или после. Я не знаю. Но в письме он говорит о нитях. Серых нитях. О голосах. И о чём-то, что зовёт людей в лес».
Она не сказала о том, что слышала голос Артёма на поляне. Не сказала о том, что видела нити. Это было слишком много. Это было слишком реально.
«Серые нити», – повторила Таня, и в её голосе было волнение. «О боже. Это похоже на описание феномена, о котором я читала. Видения, которые люди видят перед исчезновением. Серые формы, серые люди, серые нити. Это может быть…»
«Проекция подсознания», – предположил Митя. «Мозг пытается интерпретировать то, что он не может понять. Электромагнитные волны создают образы, которые воспринимаются как…»
«Нет», – сказала Маша резко. «Это не галлюцинация. Это не волны. Это реально».
Она развернулась, чтобы встретиться с ними взглядом.
«Что-то живёт в Долине, – продолжила она. – Что-то, что не человек, но и не совсем не человек. Что-то, что видит людей, как мы видим добычу. И оно манит их, предлагает им что-то. И люди не могут отказать. Они идут, и они не возвращаются».
«Как ты это знаешь?» – спросила Ксюша. Её голос звучал испуганно. «Маша, откуда ты это знаешь?»
«Я…» – Маша запнулась. Что она могла сказать? Что она слышала голос своего брата, что видела нити, которые соединяют живых с мёртвыми? Что её брат жив каким-то образом, но не совсем, и он пытается предупредить её?
Дверь в комнату Митьки открылась со скрипом.
В дверном проёме стоял Серёжа.
Он был невысокий для семнадцати лет, с тёмными волосами и странными глазами – одного цвета, другого – почти чёрного. Глаза Серёжи были самым удивительным в нём, потому что они смотрели так, как будто видели больше, чем было на самом деле. Серёжа жил с приёмным отцом – местным священником отцом Сергеем. Мать Серёжи умерла при родах. Отца никто не знал. Это делало его отдалённым от других, странным, чужим.
«Здравствуйте», – сказал Серёжа спокойно. «Извините, дверь была открыта. Я вошёл».
«Как ты узнал, где мы?» – спросил Митя.
«Я… видел, – сказал Серёжа. И потом он пояснил, хотя никто его не спрашивал: – Я вижу вещи иногда. Знаю, где люди. Где они нужны. Мне нужно было быть здесь».
Это было странно, даже для Серёжи. Обычно он был осторожен в своих словах, никогда не проговаривался о своих странных способностях. Но сейчас он выглядел встревоженным, почти паническим, что совершенно не было характерно для него.
«Что ты видел?» – спросила Маша.
Серёжа посмотрел на неё.
«Я видел твоего брата, – сказал он. – Ночью. Во сне. Он стоял на краю Долины, и он звал тебя. Голос его был… не совсем голос. Это было как звук ветра, как звук леса. Но это был он. И я понимал его. Он говорил, что нельзя идти туда. Что это ловушка. Что…»
Серёжа остановился. Его лицо стало очень бледным.
«Что он подождёт тебя там, потому что его заставляют это делать. Потому что он уже не совсем…» – Серёжа поискал слова, – «…потому что он уже не совсем принадлежит живым».
В комнате воцарилась тишина.