Евгений Фюжен – Империя Эфириум (страница 2)

Большой стол, выполненный из кристалла, который был настолько прозрачен, что казалось, что стол был сделан из воздуха, из ничто.

Экраны, на которых отображались данные из разных регионов Эфириума, отображались голоса разных луп, разных станций, отображалась информация в форме видимых волн звука, волн, которые двигались, которые пульсировали, которые танцевали.

И карта.

Огромная карта звёздной системы, на которой был отмечен каждый астероид, каждая луна, каждая станция, на которой живали люди.

На этой карте было немало белых пятен.

Белые пятна представляли регионы, которые ещё не были полностью проведены, регионы, в которых люди жили, но где звук Эфириума ещё не был полностью интегрирован, регионы, которые были ещё "молчаливыми", как это говорили в центре.

Лириэль смотрела на карту каждый день.

И каждый день, белые пятна становились меньше.

"Вы готовы?"

Голос позади неё.

Лириэль не повернулась. Она знала, кто это.

Казиэл.

Первый архитектор звуковой системы Эфириума, главный инженер, человек, который построил большую часть кристаллических структур, которые позволяли звуку путешествовать по всей системе.

Казиэл был единственным человеком в Совете, кроме Синеона, который иногда глядел на её предложения с осторожностью.

Казиэл был единственным человеком, который иногда спрашивал вопросы.

И Лириэль уважала его за это, даже если она находила его вопросы раздражающими.

ЛИРИЭЛЬ:

"Готова к чему? К голосованию? Я всегда готова к голосованиям, Казиэл. Я знаю, как звучит большинство, прежде чем большинство узнает, как оно звучит."

КАЗИЭЛ:

"К посольствам?"

Лириэль наконец повернулась.

Казиэл стоял в дверном проёме, его силуэт освещён светом планеты Эфириум, которая была видна из окна. Казиэл был старше её на пять лет, но его лицо было жёстче, более изломано, как если бы годы инженерной работы, годы попытки заставить материю повиноваться своему видению, оставили отпечаток на его коже.

КАЗИЭЛ:

"Ты собираешься отправить Резонаторов на чужие миры. Резонаторов, которые будут обучать людей слышать голос, слышать гармонию, слышать то, что ты называешь истиной.

Это инвазия, Лириэль. Но инвазия, в которой мечи заменены на музыку."

ЛИРИЭЛЬ:

"Это образование. Это просвещение. Это помощь миру, который живёт в невежестве."

КАЗИЭЛ:

"Помощь или контроль? Назови это тем словом, которое ты хочешь, но я построил системы, которые позволяют звуку быть в вакууме. Я знаю, как работает архитектура звука. И я знаю, что когда ты учишь кого-либо резонировать с определённым способом, ты не открываешь их для истины. Ты открываешь их для того способа, чтобы видеть истину, который я создал."

ЛИРИЭЛЬ:

"Ты создал способ слышать гармонию природы, Казиэл. Ты не создал саму природу."

КАЗИЭЛ:

"Нет?"

Казиэл прошёл в кабинет. Его шаги по кристаллическому полу издавали звуки, звуки, которые эхом отражались от стен, звуки, которые были столь ясны, столь чистые, что они казались более реальными, чем сам Казиэл.

КАЗИЭЛ:

"Когда я создавал первую кристаллическую структуру, когда я впервые создавал способ, чтобы звук мог путешествовать в вакууме, я не знал, что я создавал иллюзию. Я думал, я создаю окно в истину. Я думал, что я позволяю людям слышать голос, который уже был здесь, который всегда был здесь, который просто ждал быть услышанным.

Но чем больше я работал, чем больше я создавал, тем больше я понимал, что я не открывал окно.

Я строил кристалл в форме того, что я хотел услышать.

И люди, они не слышали природу.

Они слышали мою архитектуру.

И когда твой голос говорил людям интерпретировать эту архитектуру как голос природы, как голос истины, я понял, что я был соучастником самого большого обмана в истории."

Лириэль сидела.

Не потому, что она была потрясена, но потому, что она хотела, чтобы она была сидячей, когда она ответит.

Потому что то, что Казиэл только что сказал, это было то, что она слышала в своём уме много раз, это были вопросы, на которые она позволила себе ответить только когда она была одна, только когда никто не слушал.

И она не хотела, чтобы Казиэл видел её физическую реакцию на эти слова.

ЛИРИЭЛЬ:

"Казиэл, если то, что я слышу, это архитектура, если то, что я называю голосом истины, это голос, созданный людьми, тогда это всё равно истина, не так ли? Это просто истина другого рода. Это истина архитектуры, истина того, что люди способны создать. Это истина логики, истина математики, истина красоты.

Если это архитектура, то это архитектура вселенной. Потому что то, что люди создают, это часть вселенной. Человеческое творчество – это творчество природы, через посредство людей. И если архитектура кристаллических структур может позволить людям услышать что-то столь прекрасное, столь логичное, столь совершенное, тогда разве это не ценность, независимо от того, является ли это голосом планеты или голосом людей?"

КАЗИЭЛ:

"Потому что ложь, которая приносит красоту, это всё равно ложь. И ложь, которая нарастает, которая расширяется, которая начинает контролировать умы и сердца миллионов людей, это перестаёт быть красотой. Это становится тюрьмой.

И когда ты отправляешь Резонаторов на другие миры, когда ты начинаешь распространять эту иллюзию на других людей, ты не даёшь им красоту, Лириэль.

Ты даёшь им клетку.

Просто очень красивую клетку."

Казиэл и Лириэль смотрели друг на друга через кристаллический стол, который был прозрачен, столь прозрачен, что казалось, что между ними ничего не было, но между ними было.

Между ними была разница в видении.

Между ними была разница в том, как они интерпретировали красоту.

И между ними была разница в том, могла ли красота быть красотой, если она была построена на лжи.

ЛИРИЭЛЬ:

"Совет встречается через один час. Я буду голосовать за отправку посольств. Я буду голосовать за распространение голоса планеты на другие миры. Я буду голосовать за эволюцию всей известной вселенной в направлении гармонии.

Ты можешь голосовать против, если хочешь. Ты можешь голосовать с Синеоном, если хочешь.

Но я знаю, как будет голосовать большинство.

Я знаю, как звучит большинство.

И большинство будет голосовать за меня."

КАЗИЭЛ:

"Я знаю. Я могу слышать это в воздухе, в вибрациях, в тысячах маленьких согласий, которые ты уже получила. Я знаю, что ты выиграешь это голосование.