Евгений Фюжен – Империя Ассирхана (страница 6)

"Потому что оригинальность создаёт конфликт. Потому что уникальность создаёт разделение. Потому что быть другим означает быть не в гармонии."

"Я создала машину, которая делает людей счастливыми через отсутствие выбора."

Сахар-Хан смотрел на пустой сад и понимал.

"Это не проблема, – сказал он после долгого молчания. – Это особенность, а не ошибка."

"Что? – спросила Лиайра."

"Люди не нуждаются в творчестве, – сказал Сахар-Хан, и его логика была холодна, как лёд. – Люди нуждаются в гармонии. Творчество – это побочный продукт конфликта. Творчество рождается из боли, из неудовлетворённости, из желания быть другим."

"Если мы убираем боль и неудовлетворённость, мы также убираем творчество. Но творчество – это не необходимо для счастья. Творчество – это просто способ выражения человечества."

"И может быть, человечество, которое выражает себя, менее счастливо, чем человечество, которое просто существует в совершенстве."

Лиайра отпустила его руку.

"Ты слышишь себя? – спросила она. – Ты говоришь как люминар, который забыл, что такое быть живым. Ты говоришь как машина, которая не знает, что такое иметь волю."

"Может быть, я и есть машина, – ответил Сахар-Хан. – Может быть, я есть воплощение логики, которая видит истину, которую человеческие эмоции скрывают. Истину о том, что совершенство важнее, чем жизнь."

Лиайра посмотрела на него долгим взглядом.

И она увидела, что она потеряла его.

Что архитектура единства уже начала кодировать его логику, что успех первого эксперимента уже начал переделывать его видение, что он уже начал верить в то, что они делали.

"Пойдём назад, – сказала Лиайра, – и напишем отчёт об успехе эксперимента."

"И начнём планировать расширение."

"Потому что теперь мы знаем, что это работает. И теперь мы не можем остановиться, потому что остановка означала бы признать, что мы сделали ошибку."

"И мы слишком далеко зашли, чтобы признавать ошибки."

ГЛАВА 4: ПИСЬМО СОРЕНА И НАЧАЛО КОНЦА

Сорен работал тайно.

Каждую ночь, когда жители Моен-7 спали в своей гармоничной, счастливой, безтворческой спячке, он писал.

Писал на бумаге, потому что бумага не могла быть отследена люминарскими датчиками, писал вручную, потому что его почерк был подписью его человечества, писал истину, потому что истина была всё, что у него осталось.

Его письмо было адресовано "Тем, кто придёт после нас, тем, кто будет помнить, тем, кто будет свидетельствовать".

"Я видел начало конца, – писал Сорен. – Я видел, как идеальное будущее было построено на трупе человечества."

"На Моен-7 семьсот миллионов существ живут в счастье, которое невозможно отличить от рабства. Они улыбаются. Они работают. Они любят друг друга. Но они больше не выбирают. Они больше не растут. Они больше не живут."

"И самое страшное – они счастливы. Они счастливы без знания того, что они потеряли."

"Я встретил создателя этого ада, люминара по имени Сахар-Хан, и я увидел в его глазах то, что люминары называют "озарением". Озарение о том, что совершенство может быть навязано, что единство может быть архитектуры, что счастье может быть рассчитано и воплощено."

"И я вижу, что это только начало."

"Потому что если это работает на Моен-7, то это может работать везде. И если это может работать везде, то это означает конец истории человечества, конец возможности быть другим, конец права быть самим собой."

"Это – рождение Ассирхана, Архитектуры Резонанса, империи, которая будет гораздо хуже, чем любая война, любой конфликт, любой враг, потому что это – враг, который улыбается, враг, который обещает счастье, враг, который невозможно победить, потому что невозможно победить счастье."

Сахар-Хан и Лиайра вернулись на Люмину-Альфу, материнскую планету люминаров, с новостью о первом успехе.

Люминарский совет был собран.

Совет состоял из двенадцати древнейших люминаров, которые были рождены в начале люминарской истории, которые помнили времена, когда люминары были ещё разнообразными, когда каждый люминар имел свою логику, свой способ видеть реальность.

Но все они забыли об этом.

Или выбрали забыть.

Сахар-Хан стоял перед ними и представил отчёт об эксперименте на Моен-7.

Он показал статистику.

Он показал графики.

Он показал видео счастливых людей, которые жили в совершенной гармонии, которые улыбались, которые существовали в раю, который был построен из архитектуры.

И люминарский совет был впечатлён.

"Это – то, что мы искали, – сказал главный люминар по имени Архитектор Килон. – Это – способ создать порядок, создать гармонию, создать такой мир, где конфликт невозможен."

"Но мы должны быть осторожны, – сказал один из мудрейших люминаров, Архитектор Сен-Зай, который был почти столь же древен, как и сама люминарская история. – Мы должны изучить долгосрочные последствия. Мы должны убедиться, что эта архитектура не разрушит вселенную через несколько поколений."

"Долгосрочные последствия? – спросил Килон. – Мы говорим о создании идеального общества, а ты беспокоишься о последствиях?"

"Я всегда беспокоюсь о последствиях, – ответил Сен-Зай. – Потому что я живу достаточно долго, чтобы видеть, как идеальные общества становятся тюрьмами, как идеалы становятся идеологией, как архитектура становится оковами."

Килон встал.

"Я голосую за одобрение расширения эксперимента на дополнительные миры, – сказал он. – Я голосую за одобрение создания "Проекта Единства" – государственной инициативы по внедрению Резонаторов по всей галактике."

Один за другим люминары голосовали.

В конце голосования результат был:

За: 9

Против: 3

Проект был одобрен.

Сахар-Хан почувствовал то, что люминары редко чувствовали – эмоцию. Эмоцию триумфа.

Его архитектура была признана. Его видение было одобрено. Его будущее был обеспечено.

После голоса Сен-Зай попросил встречи с Сахар-Ханом наедине.

Они встретились в Башне Истории, в месте, где люминары хранили знание о своём прошлом, о времени, когда они были иными.

Сен-Зай был очень старым люминаром.

Его люминарское поле светилось древностью, мудростью, печалью.

"Ты напоминаешь мне Архитектора Видала, – сказал Сен-Зай, – люминара из древних времён, который верил, что идеальная структура может быть создана через логику и инженерию."

"Он создал "Первую Архитектуру", систему, которая кодировала все люминары на одну логику, систему, которая сделала все люминаров идентичными в способе их мышления."

"И что произошло? – спросил Сахар-Хан."

"Произошло то, что люминары перестали эволюционировать, – ответил Сен-Зай. – Мы перестали развиваться. Мы стали статичны, стали совершенны, стали мёртвы в способе, который был неотличим от жизни."

"Нам потребовалось пять тысячелетий, чтобы избежать этого, чтобы разбить кодирование, чтобы вернуться к разнообразию логик. И ещё три тысячелетия, чтобы восстановиться."

"И теперь ты создаёшь "Вторую Архитектуру", систему, которая будет кодировать не просто люминаров, но всех существ в галактике на одно единство, одно согласие, одно совершенство."

"Это – цикл, который повторяется, Сахар-Хан. История повторяется, потому что мы забываем. И история забывается, потому что у нас нет памяти, которая переживает эпохи."

Сахар-Хан слушал, но не верил.