Евгений Фюжен – Эфирный маятник в Серебряном форте 6 (страница 6)
– Хранитель маятника. Не обязан…
– Имя, – сказал Квен.
В зале стало тише. Даже ключи на поясе Хельмы перестали звенеть – она замерла, как дверь, которая решила не хлопать.
Старик наконец посмотрел на Квена.
– Тарн, – сказал он.
Голос был сухой, будто давно не говорил ничего человеческого.
– Страх, – сказал Квен.
Тарн медленно вдохнул.
– Боюсь, – сказал он, и в этом «боюсь» не было оправдания, только факт, – что маятник остановится.
Лест шепнул, почти не слышно:
– Конечно.
– Вещь, – сказал Квен.
Тарн взглянул на груз маятника.
– Нить, – сказал он.
Саль тут же записала: она не могла не записать, потому что это был идеальный ответ для протокола: красивый, технический, вроде бы без людей.
Квен кивнул.
– Хорошо, – сказал он. – Теперь мы.
Он повернулся к своим, и они сделали то, что стало их защитой:
– Квен. Боюсь лёгкого. Вещь: песок.
– Лест. Боюсь “нормально”. Вещь: пустой мешок.
– Илар. Боюсь устать быть неудобным. Вещь: книга открытая.
– Отмар. Боюсь потерять руку. Вещь: чернила.
– Хельма. Боюсь стать дверью. Вещь: ключ.
– Эрик. Боюсь, что меня сотрут. Вещь: ключ (в ладони).
– Гарт. Боюсь потерять пациентов. Вещь: коробочка.
Саль смотрела на список, как на грязь: слишком много живого. Слишком мало «общего».
– Это не процедура, – сказала она.
– Это и есть процедура, – ответил Илар. – Просто не ваша.
Элден подняла ладонь.
– Достаточно, – произнесла она.
Маятник качнулся чуть заметнее, как будто слово «достаточно» было его командой.
Квен смотрел на маятник и вдруг понял: они не просто в зале. Они внутри инструмента, который настроен на определённые слова. На «достаточно». На «порядок». На «безопасность».
Роэн сделал жест в сторону книги.
– Документ испорчен, – сказал он. – Пятна. Песок. Нить. Чернила. Это порча. Препятствие ревизии.
– Это охрана следа, – сказал Квен. – Разница – в том, кто выбирает чистоту.
Элден наклонилась вперёд, будто собиралась говорить мягко.
– Квен, – сказала она. – Мы предлагаем помощь. Ты вернёшься в форт. С сопровождением. Без наказаний. Илар останется здесь, чтобы завершить оформление. Отмар перепишет страницу без пятен. Хельме дадут другую службу. Эрику – смену. Гарту – доступ к лекарствам.
Она перечисляла награды так, как перечисляют хлебные карточки: за каждую – кусочек согласия.
Квен почувствовал, как у него снова в груди шевелится желание:
– Квен, – сказал он вслух, не отворачиваясь. – Боюсь согласиться из усталости.
Роэн приподнял брови.
– Психологическая нестабильность свидетельствует…
– Имя, – оборвал Илар.
Роэн замер.
– Мы уже называли, – сказал он.
– Тогда повторите, – сказал Илар. – И страх. И вещь. Прямо сейчас. В этом зале.
Роэн сжал губы. Он не любил повторений: повторение – это контроль не его стороны.
Но он сделал. Потому что отказ выглядел бы слабостью при своих же.
– Роэн. Боюсь, что это станет примером. Вещь: дверь.
Саль, раздражённо:
– Саль. Боюсь ошибки записи. Вещь: перо.
Нив – почти неслышно:
– Нив. Боюсь сделать “как надо”. Вещь: дубинка.
Элден не сказала ничего. Она не хотела входить в ритм. Она хотела быть над ним.
Квен посмотрел на серого.
– Ты, – сказал он. – Имя.
Серый улыбнулся так, как улыбаются люди, уверенные, что улыбка – тоже власть.
– Я здесь не сторона, – сказал он.
– Тогда ты не стоишь рядом, – сказал Лест неожиданно громко. И тут же сам испугался своей громкости, но было поздно – звук уже стал следом.
Маятник качнулся сильнее. Квен увидел: он реагирует не только на слова. Он реагирует на
Тарн сделал полшага и положил ладонь на основание стойки маятника – не останавливая, а успокаивая.
– Не повышать, – сказал он сухо. – Маятник не любит.
– Маятник не любит людей, – сказал Гарт.
И вдруг – почти незаметно – в зал вошёл Рен.
Тот самый мальчик, ночной посыльный. Он держал в руках поднос с водой, и шаги у него были осторожные, как у того, кто привык, что любая ошибка – лишение хлеба. На него никто не смотрел сразу: поднос – идеальная невидимость.