Евгений Фёдоров – Большая зона. Книга 1. Ироническая проза (страница 8)

Пункт Устава работников МРХ, в котором начертано: «Экипаж набирает капитан судна, либо отдел кадров с его одобрения» – сказка для белого бычка. Экипаж подбирает отдел кадров и партком. И тот, и другой – с одобрения… КГБ. И до самого момента отдачи швартовов капитан не ведает: с кем он пойдёт с риском для жизни делить радость и невзгоды…

После выгрузки судно поставили в Индустриальную гавань торгового порта, где непосвящённому наблюдателю открывалась такая картина: до обеда по трапу поднимался имярек с сияющим фэйсом и с чемоданом в руце, а после обеда этот же имярек спускался по трапу с погасшим фэйсом и наполовину опустевшим (водку-то «распрезентовал» сдуру!) чемоданом, а навстречу ему поднимался другой имярек с сияющим фэйсом и чемоданом в руце. У этого, второго, оказалась «лапа» мохнатей! Или успел настучать на первого! Глухая борьба шла уже неделю, и у всех членов команды чемоданы стояли у дверей наготове, а документы лежали в кармане: а вдруг в это самое время на площади Ленина (в прошлом – «Адольф-Гитлер-Плац») в особняке, где вплоть до Победы располагалось Гестапо, хтось, читая его секретное досье, ставит на нём жирный крест красным карандашом: «Не рекомендуется!»

И только два члена экипажа выражали неописуемый восторг и тайную значимость: стармех Девиси Кириллович Картозия и помполит Марк Максимович Щербак (по кличке «Крыса» – за его повадки и внешнее сходство: два маленьких глаза, суженные к переносице, под густыми бровями, и «вострый», чуткий носик).

Прижатые капитаном, они сознались, что были представлены в парткоме мужеподобной даме, со следами бурной жизни на лице и суровыми манерами министерши, которая распорядилась взять опеку над её несовершеннолетним сыночком Митрофаном «под личную ответственность». Оба заверили даму, что волос не упадёт с головы мальца (в 17 лет-то!), а комфортная жизнь на судне ему будет обеспечена, на уровне, как если бы принимали Самого! Замминистра МРХ.

Ни малограмотный стармех-курсовик Картозия, с четырьмя классами за плечами, ни бывший партсекретарь свиносовхоза Щербак в руках не держали книг О. Генри, где в рассказе «Вождь краснокожих» есть весьма поучительный эпизод, когда пацан «задал жару» своим похитителям.

А – зря! Тогда б они не ходили гоголями, а предпочли бы даже лишиться валютного рейса, но избежали бы ой многого!..

Говорят, что глаза – «зеркало души». Так вот у Картозия эти – вылупленные, навыкате – зерцала в разговоре с подчинёнными выражали нескрываемое презрение, а в присутствии особ рангом повыше излучали сердечную преданность и безмерное уважение. Но со своими механиками он общался как барин, а мотористов просто не замечал. Любимая поговорка у него была: «Вот вы у меня допрыгаетесь – я в машину спущусь!». И это была сущая правда: командовал «Картуз», в основном, из каюты и то – через своего заместителя, второго механика Юру Кузуба.

У помполита Щербака его мутные, водянистые органы зрения выражали одно: «Как бы чего не вышло! Не лишили бы…»

И Картозия и Щербак нутром понимали своё шаткое жизненное положение. Поэтому свалившаяся на них министерская миссия опекать чадо предполагала серьёзное укрепление шатких тылов и карьерный рост.

Второй, грузовой, помощник капитана Антон был важной персоной на судне в том смысле, что разносортный груз по номенклатуре и партиям со сдавших рыбу судов он не только размещал в трюмах, сепарируя партии, но и вычерчивал на огромных листах использованных морских карт – карго-планы, в цвете и пометках, понятных только ему одному. Всё свободное от вахт и подвахт время Антон корпел над этими огромными схемами – карго-планом. Второе его занятие – уже личное, – он ежедневно выполнял несколько упражнений по английскому языку из учебника для неязыковых вузов. Все переборки его каюты были увешаны таблицами неправильных глаголов, времён, памятками и морскими терминами.

Именно за таким занятием Антон услышал за спиной присутствие постороннего. Он обернулся. В проёме открытой двери нерешительно топталось ОНО, чадо, о котором гудел уже весь судовой народ: прибывшие с тайной благодарностью, а списываемые – с проклятьями вслух, как в одесском дворике…

Чадо внешне походило скорее на нежную, несформированную девицу, чем на юношу. Над пухленькими губами и аккуратным носиком на Антона внимательно и вопросительно смотрели два огромных серых глаза.

– Вы занимаетесь английским? – заулыбался белозубый гость. – Можно к вам? Меня зовут Сэм. По паспорту я – Митрофан, но мне больше нравится – Сэм. А вас – как? – Он вошёл в каюту.

– Проходи. Меня зовут Антон. Второй штурман. Да, для моряка – английский – второй родной. Ни в школах, ни в вузах языку не обучают. Там тянут кота за хвост с грамматикой до полного отторжения. А разговорный в итоге у всех – на нуле. Чё, я – не прав?

– Ещё как вы правы! Я в школе любил только один предмет – английский, так эта стерва, англичанка, даже не спрашивая меня, выводила мне двойки. Я возмутился: почему тогда не нули, ведь не вызывала же вообще? Ну, и обозвал её безмозглой курицей. Она возненавидела меня за то, что я – стиляга. Пришлось переводиться в другую школу. А то моя маманя вообще хотела эту тётку уволить с работы… Но школу я бросил. Надеюсь, что папаня не отпустит меня в солдаты, я даже драться не умею… А там, говорят, дедовщина…

– Ты это… не величай меня, давай на «ты». А язык изучать давай вместе – приходи, когда будет желание. Мне нужен собеседник для тренинга-диалога. А ты знаешь о том, что ты уже прямо сейчас можешь спокойно разговаривать на английском языке? Ведь если сосчитать, двести слов ты знаешь? Уверен – наберётся у тебя такой запас! А люди, в общении, сами того не замечая, применяют всего двести слов родного языка! Значит: не хватает смелости и тренинга! Вот этим мы с тобой и займёмся: смелостью и тренингом!

Антону парень сразу понравился: не гордый и даже – застенчивый. У высоких родителей отпрыски, как правило, с гонором, зазнайки, а этот – нет.

Наконец, кадровая чехарда закончилась, паспорт Сэму «нарисовали», и «Братск» вышел в экзотический рейс к островам Зелёного Мыса, Западная Африка.

Накануне вечером Антон собирался для похода в кафе «Лето». В ресторан попасть, не застолбив место загодя, было проблемно. А в кафе работала знакомая буфетчица Света и по телефону можно было зарезервировать место. Что Антон и сделал ещё днём.

– Вы!.. Ты куда собрался, Антон? – В дверях стоял Сэм.

– Да – в кафешку. Я всегда перед отходом в рейс хожу поесть по-человечески мяса и жареной картошки. У нас-то кормёжка однообразно паршивая. А в валютных рейсах и того хуже. Экономят валютную прибавку в 13 копеек для отоварки презентов домой, к приходу: сигареты, шоколад, пивко, «кока-кола». Валюту морякам платят только за переходы из района промысла в инпорт и обратно. Хватает разве что на бутылку да жёнам косынки с гипюром купить…

– Антон, возьми меня с собой. У меня деньги есть. Мои родители сегодня уже улетели, а у меня в городе никого знакомых нет, – взмолился Сэм.

– Не вопрос! Одевайся. Только – скромнее: скинь с шеи цепь с черепом и костями. Мы же с тобой – не пираты. Маникюр смой! Его носят только гомосеки! Даю тебе полчаса. Жду! Время пошло.

В кафе «Лето» Света Дегтярёва зарезервировала целый столик прямо перед своим буфетом, чтобы легче было пообщаться.

– Я знала, что не один придёшь. Ты – с другом? Слушай, а ко мне подруга пришла, тоже Света. Ты её знаешь, дочка зама ОблУВД. Мамашка отпускает её только ко мне. Но я же не могу отлучаться из буфета. Можно, я к вам её подсажу, она – весёлая и симпатяшка! – попросила Света.

– А она не старая? Сэм, ты не против? – спросил Антон.

– Да ей двадцати лет ещё нету! И ты её знаешь! – удивилась Света.

– Антон, я только рад буду познакомиться с девушкой, зовите, Света, вашу Свету! – обрадовался Сэм, его застенчивости и след простыл.

Вечер удался на славу. Антон, как обычно, «ходил по столам», друзья затаскивали на отходную рюмку, а к часу ночи он удрал на судно до развода мостов через реку Прегель. Сэм сидел, ворковал, как голубь, со Светой и не пропускал с ней ни одного танца. Оторвать Сэма от Светы, чтобы увезти его на судно, было невозможно. Он сказал, что будет провожать Свету, вплоть до сведения мостов, а деньги на такси у него имеются в достатке. Ну как лишать парня романтического свидания? Антон чётко проинструктировал Сэма, как добраться в порт, и уехал на судно, ибо с раннего утра были отходные таможенные оформления деклараций по его заведованию: гофротара и грузы для сопровождающих траулеров.

Свою вахту, «собаку», Антон стоял с полуночи до четырёх утра и с полудня до 16 часов. Прозвана вахта «собакой» потому, что в это время ночи не спят только собаки, воры и проститутки.

Днём на вахту к Антону в рулевую рубку тихонько постучал по переборке Сэм. В это время судно следовало к Балтийским проливам по безлюдному Балтийскому морю.

– К вам можно?

– Тебе даже нужно: изучать судно. А вообще, чтобы знал, в рулевую рубку посторонним заходить запрещено, – разрешил Антон.

– А я не посторонний. Я – вахтенный моторист. Стармех поставил меня на вахту со вторым механиком Юрием Борисовичем для обучения. Для начала он обучил меня делать откачку воды из льял. Вот он и послал меня посмотреть, как она вытекает за борт. (Если б второй механик знал, к чему это приведёт…). А ты мне карту покажешь, где мы сейчас находимся?