Евгений Фоменко – Сумрачный пояс (страница 15)
Крупный стеклянный осколок неприятно чиркнул вожака по щеке.
Вырвавшийся из колбы огонь принялся пожирать разбросанные бумаги.
- За мной, - еле слышно, скорее для очистки собственной совести, прохрипел Валет.
Не дожидаясь остальных, он просто нырнул в спасительную щель.
Глава 5
Глава, в которой все началось с рояля,
а продолжилось плясками
Анатоль в очередной раз с любовью провел по клавишам.
Сердце трепетало от одного только прикосновения.
Музыка… Музыка должна звучать вечно!
Это был «Imperial Bösendorfer».
Массивный и благородный – он до глубины души поражал своим красотой и той силой, которая таилась внутри. Все его девяносто семь клавиш так и манили, обещая бездну истинного удовольствия и нескончаемую негу.
Многие детали рояля уже были заменены, и звучал он теперь совсем иначе, но в нем сохранился сам дух ушедшей эпохи.
Эти жалкие ничтожные людишки даже представить себе не могли истинную ценность этого сокровища. И это не просто злило Анатоля, все внутри музыканта клокотало от безудержной ненависти.
Музыка… Музыка должна звучать вечно!
За многие годы он стал первым, кому посчастливилось сесть за «Imperial Bösendorfer». А потому Анатоль считал, что только он имеет право быть единственным обладателем этого инструмента. И молодой человек не отдаст его. Никому. Никогда.
Слюна сорвалась с нижней губы.
- Примерно вот так, - сказал мужчина, наблюдавший со стороны за музыкантом.
Анатоль закрутил головой.
Кто это? Зачем они тут?
А если они хотят забрать эту дорогую вещь, лишить Анатоля музыки?
Этого нельзя было допустить.
Откинув любые сомнения, музыкант бросился на голос.
В ту же секунду лязгнула натянувшаяся цепь.
Прикованную лодыжку пронзила резкая боль.
Успев сделать лишь пару шагов, Анатоль с грохотом рухнул на паркет.
- Поверьте, Отто, это ради его же блага, - пояснил Вернер. – Кстати, вы позволите вас называть просто – Отто?
- Называйте, - равнодушно отвечал Белофф, внимательно наблюдая за музыкантом.
- Прекрасно! – обрадовался промышленник. – Тогда и я для вас – Юлиус, без всей это великосветской чепухи.
Распластавшегося на полу Анатоля начали бить судороги. Его корежило, на шее вздулись вены.
- Еще раз приношу свои глубочайшие извинения, дорогой Отто, - продолжил Вернер, - если мое приглашение показалось вам не совсем учтивым. Увы, дела не позволили мне сделать это лично.
- Телефонограмма, - то ли спросил, то ли предложил доктор.
- Я бы предпочел не привлекать третьих лиц, - ответил промышленник.
- Ваше право, - согласился Отто.
Комната, в которой держали музыканта, мало походила на тюремную камеру или больничную палату. Она больше напоминала фехтовальный зал, в который притащили рояль.
- Кто это? – наконец-то спросил Отто.
- Пианист, - с грустью сказал Юлиус. – Вы не смотрите на его молодость, Анатоль – настоящий гений. Один из лучших во всем Поясе. Я нанял его, чтобы он играл на «Графе Дортмунде» во время путешествий.
Господин Вернер явно не стеснялся тяги к роскоши и комфорту.
- Это произошло неделю назад. У него случился приступ. И это было полной неожиданностью для всех. В мгновение ока наш милый Анатоль превратился в безумное животное. Судовой врач не смог ничего с этим поделать…
Пока Белофф не видел ничего необычного.
- Ему стало мерещиться, что у него хотят отобрать рояль. Анатоль бросался на всех, орал, чуть не разгромил кают-компанию. Потребовалось пять человек, чтобы его скрутить.
Худой и нескладный музыкант мало походил на силача.
- А взаперти ему становилось только хуже. Выл, умолял вернуть ему инструмент, даже пытался разбить себе голову.
Оказывается, рояль специально притащили сюда, чтобы облегчить страдания пианиста.
- И это еще не все, - Белофф чувствовал недосказанность.
- Да, - тяжело вздохнул Вернер, - не все. На следующий день дурно стало рулевому. На моих глазах он раскидал всех на мостике, а потом разбил вторым помощником окно и выпрыгнул. Туда!
Промышленник красноречиво ткнул большим пальцем в пол.
- А там высота два километра и минус сорок.
Единственное, что доктор мог сказать сейчас точно, так это то, что это была не бледная лихорадка.
А жаль.
Каждый сомнолог втайне мечтал о встрече с чем-то непознанным, что не укладывается в общепринятые научные рамки. И даже Белофф не был здесь исключением.
- Вы сможете ему помочь? – Юлиус кивнул на музыканта.
- Возможно.
Взяв с журнального столика бутылку коньяка, Вернер плеснул в пару бокалов.
- «Граф Дортмунд» - это лучшее, что сейчас есть во всем Поясе, - доверительно начал Юлиус, протягивая гостю один из бокалов. – Но я просчитался. Я слишком понадеялся на техническое совершенство.
Одним махом Вернер осушил бокал, после чего снова подлил.
- Отто, своим людям я полностью доверяю, но предугадать человеческий фактор невозможно.
Доктор осторожно сделал глоток.
В меру терпкий, слегка пряный и при этом ненавязчивый аромат говорил сам за себя. Это было по-настоящему. Виноград для этого коньяка можно вырастить только в теплицах. Даже наличие огромных денег не гарантировало, что страждущий ценитель сможет насладиться этим напитком. Тут все было наперечет, каждая бутылка резервировалась заранее.
- Скажу прямо, вы не похожи на болтуна. И это определенно располагает, - откровенничал Вернер. – Вам я могу сказать честно, что моя последняя экспедиция закончилась провалом. Темная сторона непредсказуема. Мы сделали лишь толику из задуманного. Сложившиеся обстоятельства заставили меня повернуть назад. Я не имею право подвергать «Графа Дортмунда» и свою команду лишнему риску.
Такие признания тревожили. Они могли быть опасными для самого Белоффа.
- Отто, я не хочу терпеть неудачи. У меня есть цель, и я не отступлю от задуманного. Но мне нужен сомнолог! Теперь я это точно понимаю. И я ищу не напыщенного болвана, а человека, который умеет принимать решения. Разговоры о том, что этично, а что нет, мне ни к чему.
Уже и так было понятно, куда клонит Юлиус Вернер.