Евгений Фокин – Девять сумасшедших историй (страница 27)

Антон. Так надо весь день сидеть за компьютером и писать, писать, писать. А это скучно и хочется иногда отойти в туалет, а нельзя – можно лишиться аудитории.

Эти несчастные блогеры спят в обнимку с включённым компьютером с настроенным звуковым сигналом в случае поступления запроса, и тут же бросаются к клавиатуре, а их блогерши тоже спят в обнимку с компьютерами. И им, блогерам и их блогершам никогда не встретиться вживую.

Явление одиннадцатое. Ужин

Слева входит Надежда. Из дверей столовой выходит Дарья.

Надежда. Лена, Даша, привет.

Лена. Привет.

Дарья. Привет. Ты, когда в отпуск уходишь?

Надежда. Через две недели.

Дарья. А кто тебя будет заменять?

Надежда. Катя Смирнова.

Лена. Катя Смирнова хорошая девчонка.

Надежда. Ну, ладно, пойду, уберусь в коридоре и комнатах больных.

Дарья уходит в столовую. Все больные собрались в холле.

Мария, Александре. Тебе надо поужинать.

Александра. Да, надо, но не хочется.

Мария. Надо, надо. Ты теперь не одна.

Открываются двери столовой.

Выглядывает Дарья. Девочки, прошу к столу.

Женщины пошли ужинать. Двери закрылись.

Никита. А почему Дарья женскую половину называет девочки, а нас – мальчики?

Евгений Станиславович. Больничная традиция. Покровительственный тон, который вырос из школы. Для своих учителей мы и вправду были мальчики и девочки. А сейчас среди нас есть мужчины за семьдесят.

Степан Степанович стоит и трёт ладони одну о другую.

Александр Николаевич. Степан Степанович, что это вы трёте ладони и улыбаетесь? Ждёте удачи?

Степан Степанович. При моём бездействии и тяжелая работа в радость. Чую печёнкой, в нашей клинике будет заваруха. Будет вам забота, а мне работа.

Евгений Станиславович. Скучаете по работе, Степан Степанович?

Степан Степанович. Ещё как.

Открываются двери столовой и выходят женщины.

Александр Николаевич. Дамы, как ужин?

Антонина. Также как обед.

Антон. Что, тоже самое, что в обед?

Никита. Ты меню читал?

Антон. Нет.

Никита. Скрываешь свое плохое зрение?

Антон. Скрываю своё сильное раздражение.

Открываются двери столовой и мужчины заходят на ужин. В холл из правой двери выходит Надежда.

Надежда. Лена, закрой за мной. Я ухожу. До завтрашнего утра. Всем до свидания.

Больные нестройным хором. До свидания. До свидания.

Елена закрывает за Надеждой выходные двери и садится на диван. Мужчины выходят из столовой.

Явление двенадцатое. Свободная беседа в холле

В холе все больные.

Наталья Михайловна. Евгений Станиславович, а не могли бы вы рассказать нам о своей пьесе?

Евгений Станиславович. Пожалуйста. И так, продолжим. Я пишу пьесу о лунатике и лунатизме. За лунатиком, как вы знаете далеко ходить не надо, я – лунатик. Ну, по крайней мере, был им в детстве.

Наталья Михайловна. Так вы болели лунатизмом?

Евгений Станиславович. Ну, так говорить нельзя. У больных лунатизмом ничего не болит. Это у его окружения болит…голова, с одним вопросом: что делать? А вот моим окружающим родственникам и в голову не приходило, что меня надо лечить. Они просто ловили меня, когда я выходил из спальни в коридор, где было окно и светила полная луна. Я не знаю, сколько времени это продолжалось, но я перестал ходить по коридору, пока светила полная луна.

Теперь, что касается пьесы. Действие происходит в частной психиатрической клинике. Ну…такой как эта, например, и все пациенты помогают, в силу своих возможностей и жизненного опыта, вычислить и остановить лунатика, который своими действиями нарушил спокойное течение жизни в этом учреждении.

Наталья Михайловна. А кто в вашей пьесе будет лунатик?

Евгений Станиславович. Я… ещё до конца не решил. Но его действия, порой неожиданные, вносят смятение в жизнь клиники и её больных.

Из столовой выходит Дарья, закрывает на ключ двери столовой.

Дарья. Всем до свидания. Лена, закрой за мной.

Елена и больные нестройным хором. До свидания. До свидания.

Дарья уходит. Елена закрывает входные двери и уходит в столовую.

Мария, Евгению Станиславовичу. А нельзя ли по подробнее?

Евгений Станиславович. По подробнее? Ну, например, лунатик утащил всё мыло больных, перекусав каждый кусок. Как же дальше жить без мыла?

Наталья Михайловна, Лола, Мария смеются.

Евгений Станиславович. Посмотрел бы я на вас всех, если бы вы лишились мыла. Будьте на чеку, сегодня полнолуние, и если среди нас, пациентов есть лунатик, то ждите утром результат его хождения.

Все смеются.

Антонина. Ну, допустим я лунатик и сделала всё в состоянии лунатизма, буду ли я помнить свои действия?

Евгений Станиславович. Возможно. Я же помню коридор, окно, полную луну в окне и мою бабушку, которая ловила меня и отправляла в кровать. А вообще-то тут нужен наблюдатель, для фиксации происходящего.

Антонина. Ну, ничего себе, я ничего не помню, а остальные просто всё проспали.

Александра, Степану Степановичу. Степан Степанович, а вам приходилось ловить лунатиков, ну, ночью?

Степан Степанович. Ночью приходилось выезжать на задержание. Но все задержанные были обыкновенные уголовники. А вот лунатиков я не встречал.

Мария, Евгению Станиславовичу. Евгений Станиславович, так кто в вашей пьесе будет лунатик?

Евгений Станиславович. Всё зависит от того, сколько будет действий в пьесе, два или три, а может и четыре. По закону жанра лунатик будет выявлен в конце. Интрига в том, что лунатик один из десяти. И мне надо повернуть каждого из десяти так, чтобы он попал под подозрение. Или так устроить, что некого подозревать, то есть дать лунатику алиби.

Лола. Евгений Станиславович, вы когда-нибудь писали детективы?

Евгений Станиславович. В чистом виде – нет. Но у меня во второй пьесе есть элементы детектива, когда два больных сделали ночную засаду на третьего, который воровал столовые ложки, ломал их и подбрасывал другим.