Евгений Филимонов – Забвение гения (страница 3)

Минут через пятнадцать уазик подъехал к больнице. Суть да дело, парня на носилках унесли в приёмное отделение. Врач попросил унылую парочку рассказать, что случилось. Выслушав, ответил:

– Я обязан сообщить о случившемся в ГАИ.

– Ну, что ж, надо так надо, – угрюмо буркнул Виктор. Долго ждать не пришлось. Через пять минут приехал инспектор, невысокий молодой мужчина с чисто выбритым лицом, и пригласил Виктора пройти в служебную машину для составления протокола.

– Но нам надо ехать в Москву, – возмутился Виктор.

Гаишник посмотрел дерзким взглядом снизу вверх на высокого лохматого парня и с явным неуважением изрёк:

– Ваши документы, молодой человек.

Открыв полученное удостоверение, строго пояснил:

– Виктор Валерьевич, вы задерживаетесь до выяснения обстоятельств тяжёлой аварии, – и положил водительское удостоверение и техпаспорт в папку.

Снова хмуро взглянул на Виктора.

– Свидетели есть?

– Моя невеста Настя.

– Невеста… – ехидно хмыкнул инспектор. – Пригласи и её для дачи показаний.

В милицейской «Волге» он расспросил о случившемся и стал составлять протокол. Через некоторое время в окно автомобиля постучал какой-то мужчина. Инспектор опустил стекло и вежливо поздоровался с обладателем круглого мужского лица:

– Здравствуй, Василий Тимофеевич.

– Что с моим сыном? – отрезало лицо.

– Да, ничего страшного, лёгкое сотрясение мозга. Пока он без сознания, но врачи сказали, что скоро придёт в себя.

– Какое же это лёгкое, если он без памяти? Выпусти этого шоферюгу на пару слов.

Виктор вышел и увидел полного мужчину с клюшкой.

– Отойдём, – гаркнул он и, присев на лавочку, грубо и нагло начал своё обвинение: – Ты у меня ответишь за сына сполна.

– Да я ни в чём не виноват, – стал оправдываться Виктор, но мужчина перебил его:

– Сиди и слушай, наглец. Сын может остаться инвалидом, а ты не при чём? В общем, так: выплатишь всё за лечение и моральный ущерб, и суда не будет.

– Я ничего платить не буду, – возмущённо ответил Виктор. – Он вылетел на встречную полосу. Мне можно было вообще уехать, но я тут же повёз его в больницу.

Мужчина злобно взглянул на парня.

– Если бы уехал – не миновать тюрьмы. Иди, подписывай протокол и хорошенько подумай.

Когда протокол был оформлен, Виктор подписывать его отказался из-за неточностей.

– Пиши: «Не согласен» и подписывай, – угрюмо произнёс инспектор, – это никакой роли не играет.

Положив протокол в папку добавил:

– Теперь поедем на место происшествия. Надо составить план аварии.

Молодые мысленно распрощались с желанной поездкой в Москву и в подавленном настроении повернулись к окну, за которым проплывали красивые картины чудесной природы, не радующие души горемык.

Девятая заповедь

На злополучном повороте гаишник долго замерял тормозные следы уазика и мотоцикла, расстояние между ними и проводил прочие необходимые меры. Потом что-то рисовал, присев на корточки. Когда эта процедура закончилась, снова поехали в город. Виктор поинтересовался:

– И в чём же меня обвиняют, скажите, пожалуйста?

– А в том, что ты уехал с места аварии, не остановил попутные машины для доставки пострадавшего, не вызвал инспектора ГАИ. Много чего можно предъявить, ты не беспокойся, суд всё учтёт.

Эти слова инспектор говорил спокойно, покуривая сигарету. У Виктора всё поднялось внутри от несправедливого обвинения, и появилось желание придушить этого мерзавца, но он взял себя в руки, подумав: «Чтоб тебя в бараний рог скрутило». Настя безнадёжно тихо спросила:

– И что же будет дальше?

– Будем ждать, когда придёт в сознание главный свидетель – мотоциклист Пашка. Молите Бога, чтобы он быстрее опомнился. Завтра с утра подходите в больницу, я тоже там буду. Узнаем, что с ним, а там видно будет.

На этом расследование закончилось. Молодые сели в свой уазик, разложили взятый с собой паёк и начали молча жевать сухомятку. Вечером решили сходить в больницу. Дежурная сестра сообщила печальную новость: Павел пока без сознания. Видя удручённое состояние посетителей и думая, что это родственники, решила успокоить грустную парочку:

– Хорошо, что он был в шлеме, а то мог бы и голову проломить. Сейчас он в хорошем состоянии, вы не волнуйтесь. Врач сказал, что за ночь Павел должен прийти в себя.

– Спасибо, – с надеждой в голосе поблагодарили они сестру и направились ночевать в гостиницу.

Там Настя вспомнила бабушкины слова, однажды сказанные ей при какой-то обиде: «Открой Богу своё желание, он обязательно его услышит и поможет». Ночью в тишине, сидя на кровати, склонив голову, Анастасия мысленно усердно молилась, прося у Господа справедливости. Глубоко вздохнув, она перекрестилась и с трудом уснула тревожным сном.

Утром, после всех необходимых процедур, молодые позавтракали в буфете и направились в больницу. В зале ожидания пока никого не было. Вскоре подошёл инспектор ГАИ и отец Павла. Дежурная сестра сообщила, что больной пришёл в сознание, чувствует себя хорошо, врач разрешил посещение. Одев белые халаты, все четверо вошли в палату пострадавшего мотоциклиста.

Павел, увидев посетителей, присел на кровати. Царапины на его лице были заклеены бактерицидным лейкопластырем, а рука забинтована. Парень имел бледный вид от большой потери крови.

– Как чувствуешь себя, сынок? – спросил отец и, не дожидаясь ответа, указал на Виктора. – Это из-за него ты упал с мотоцикла.

Павел не ответил, но услышав эти слова, нахмурился. Инспектор протянул ему бумагу и самоуверенно изрёк:

– Надо подписать показание потерпевшего, которое я подготовил.

Здесь надо сказать, что каждый христианин знает десять заповедей Божьих. Девятая заповедь гласит: не лжесвидетельствуй! Но то были времена атеизма. И всё же кроме веры человек должен иметь долг чести, чистую совесть и высокую порядочность.

И вот, прочитав состряпанную ложь, Павел изорвал бумагу и бросил на пол.

– Сынок, что ты делаешь? Он заплатит нам за лечение и моральный ущерб!

– Отец, – спокойно ответил сын, – он спас мне жизнь. Это ты должен заплатить ему. – Посмотрев на Виктора спросил: Скажите, как вас зовут?

– Виктор.

– Ты прости меня, Виктор. Я виноват, хотел срезать поворот. Поделом мне и досталось. Чувствую, отобрали у тебя права.

Виктор молча кивнул.

– Верните ему документы – сейчас же.

– Суд будет решать, – надменно ответил гаишник.

Павел встал с кровати, на бледном лице появился розовый румянец, глаза сузились от негодования, и на повышенном тоне он воскликнул:

– Я сам подам на вас в суд за превышение служебных полномочий!

В Евангелии сказано, что праведный гнев может быть оправдан, если он направлен против греха. Ложная информация инспектора ГАИ – это и есть грех.

Сестра, стоявшая у дверей, быстро подошла и бесцеремонно вмешалась:

– Ему нельзя волноваться, немедленно покиньте палату!

Инспектор растерянно пожал плечами и взглянул на отца Павла.

– Отдай, – сквозь зубы процедил тот и направился к выходу. За ним пошли остальные. Виктор, выйдя из палаты, остановился и за руку задержал Настю.

– Если не отдаст права, – тихо произнёс он, – вернёмся к Павлу.

Гаишник почувствовал, что за ним никто не идёт – оглянулся. Чуть потоптался на месте, вернулся, подошёл к Виктору и молча, как побитая собака, вручил ему все документы и ушёл. А Виктор уходить пока не собирался.

– Подождём пока эти гады расползутся, – кисло выдавил он, – и устало опустился на лавку у стены.

Рядом присела Настя. Ей всё ещё не верилось в удачу. Она вспомнила молитву и мысленно поблагодарила Бога. Нежно положила руку на плечо друга.