Евгений Филенко – Поиск-90: Приключения. Фантастика (страница 57)

— Лоскутов…

— Наш Рудольф Викентьевич, — опять запела Раиса.

Все наконец уселись.

— Раечка, что у нас там… распорядись, пожалуйста, — деловито осведомился голосом подполковника Константин Аристархович и обыкновенным: — Ехать сегодня некуда, наверное, можно вам и по маленькой!

— А кому и по большой, — гнусоватым тенорком пропел Дуденко. — Не хотите ли нашего? Просимо, тильки осторожно, — концентрат. Вот кабы огурчика, — мешал украинский с русским капитан.

— Раечка, что же ты! — поднял глаза Лахонин.

— Это «что же я», — мрачновато взглянув на подполковника, отозвался Рудольф, пружинисто встал, подошел к багажнику машины. Секунду порывшись в нем, Рудольф с видом фокусника вынул банку болгарских помидор, затем, как бы между прочим, взял с заднего сиденья гитару.

Выпили по первой. Налили еще. Рудольф тихонько запел.

Внезапно небо на востоке, полузакрытое лесом, озарилось ярким розовато-электрическим сиянием. Свет заколебался, чуть померк, разгорелся снова, опять померк… и тут явственно качнулась земля, звякнула посуда.

— Пап, это извержение? Да? — тихо спросил мальчик.

— Хорошо бы… — точно как старик ответил отец.

Подполковник, забрав у Дуденко фляжку со спиртом и собираясь как будто налить еще, начал вдруг медленно и задумчиво заворачивать колпачок.

— Резьбу сорвете, товарищ подполковник! — вполголоса сказал не спускавший с него глаз прапорщик Пивнев.

— А?.. Да!..

И в это время с юга, тоже с линии горизонта, всполыхнул дневной свет, бросивший длинные тени сосен на поляну.

— Ложись! Головы закрыть! Отползать в тень к лесу! — команда звучала четко и понятно, и все без исключения повиновались этому раскатистому голосу.

Люди неловко ползли по жухлой осенней траве, ощущая животами тепло земли. Военные скользили ужами.

Когда все сгрудились в тени у машины, подполковник деловито осведомился:

— Видят все хорошо?.. Так… Хозяева, сядьте-ка пока в машину. Скринкин, БТР сюда. Только лесом по тени. Понял? Пролезешь?

— Так точно, товарищ подполковник!

— Выполняй, быстро!

— Есть!

— Этот везде пролезет! — скривился Пивнев.

— Ну, да и ты не отстанешь!

— Мне положено, товарищ подполковник!

— Ему тоже, усек?!

— Так точно, усек…

— Да что же это такое, всю юбку, всю кофту зазеленила! — запричитала Раиса Пахомовна, покосившись на Лоскутова. — Безобразие какое-то. Это все, видно, ваши! — метнула она яростный взгляд на военных.

— На сей раз, надо понимать, ихние тоже! А насчет безобразия совершенно согласен — кажется, безобразие беспримерное!

— Нельзя ли попонятнее…

— Да, мама, чего ж тут… война это!

— Соображает! Устами младенца, как говорится! Очень-с похоже-с, что ее Величество Третья Мировая!

— Какая война! — взвизгнула Раиса, то ли толкнув, то ли ударив Алешу. — Что вы все надо мной издеваетесь…

— Такая… что странно, как мы еще живы, — угрюмо сказал Тяжелов.

И только тут все поняли, что это правда.

— Почему же ночью?!. — как всегда тихо проговорил Юрий Николаевич.

— Не соображает! — яростно выдохнул подполковник. — Ты кем работаешь?

— МНС, то есть, вернее, МНР — младший научный работник… — недоуменно ответил Лахонин.

— То-то и видно, что младший!

— Это у нас вечер-ночь! А у них-то — все тип-топ, пренормальненько — утречко у них раннее! — язвительно зашипел Крохаль. — Камешки засветло разгребут… если, конечно, будет кому…

— У них негры! — нехорошо осклабился Пивнев.

— Да нет, Фима, — улыбнулся остывший внезапно подполковник. — Ты это зря про негров… нема буде негрив!

— Негры будут в Африке, в лесах… — подал голос Янгазов. — Как и здесь. Правда, здесь больше ишаков…

— А ты кем предпочитаешь быть, — панибратски подтолкнув локтем Рудольфа, спросил Крохаль, — негром или ишаком?

— Ни тем, ни другим. Я в глубине тайги осную новую человеческую популяцию, на здоровой основе, разумеется!

— Если на этой, — кивнул подполковник на Раису, — то не выйдет — заруби себе на носу! На этой «основе» эту самую популяцию осную я!

— Это я сразу понял, Георгий Васильевич!

— Соображаешь… Кем работал?

— Референтом, доклады, вопросы там разные… На любой вопрос — любой ответ, я лицо штатское — цивильное.

— Штатское, говоришь, цивильное… а я, стало быть, военное… Я, стало быть, хунта, а ты «на любой вопрос — любой ответ»… а мы с тобой эту самую популяцию… эк ведь интересно-то как вырисовывается… — Подполковник, полуукрывшись плащ-палаткой с Рудольфом, с каждой фразой становился задумчивей и сосредоточенней.

— Ну-ка потише чуток! — добродушно прикрикнул он на Раису, которую утешал Юрий Николаевич на заднем сиденье «жигуленка». Зажатый в угол Алеша, с пиджаком Константина Аристарховича на голове, побледневший и осунувшийся, поминутно смотрел во все окна машины.

— Фима, ты как с начальником БП?

— Начбоем-то, что ли? Нормально… А?..

Но в это время раздался шум мотора, затрещали кусты, и на поляну выкатился новенький БТР.

— Ну, давайте-ка рассаживаться да сматываться отсюда! Я беру вас всех к себе. В Краснокаменногорске, я думаю, делать уже нечего…

— Как это нечего! — опять принялась рыдать Раиса. — У меня там все!!!

— Дура набитая! — рявкнул вдруг Рудольф. — Здесь у тебя все… с собой! — И, зло захохотав, добавил: — Omnia mea mecum porto!

— Что это ты сказал, Рудольф? А? Профессор?

— Я не профессор…

— Неважно, что он сказал?! — подполковник снова сосредоточился.

— Он сказал: «Все свое ношу с собой», — так говорили греческие философы… — как-то тупо ответил Юрий Николаевич.

— Мерзавец!

— Мама!

— Ну дает интеллигенция, — перемигнулись подполковник с капитанами.

— Кстати, почему грек, а по-латыни? А, Рудик?..